В житии преподобного Сергия Радонежского рассказывается, как после благословения старца отрок Варфоломей, будущий святой, неожиданно обрел способность читать. Почему это воспринималось как настоящее чудо? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно понять, чему именно учили детей в древнерусской школе.
Два мира грамотности
В Древней Руси существовало как бы два уровня обучения грамоте. Один — живой, бытовой, доступный. Археологи находят берестяные грамоты в Новгороде и других городах. Они показывают, что уже в XI веке грамотность была достаточно широко распространена среди разных слоев населения. Купцы вели записи, ремесленники подписывали изделия, горожане обменивались короткими письмами. Это была практическая, бытовая грамотность.
Совсем иное дело — грамота церковная. Ее цель состояла не в том, чтобы научиться читать и писать для повседневных нужд, а в том, чтобы постигать Священное Писание и участвовать в богослужении. Это был совершенно иной мир, где заучивание азбуки и приобретение элементарных навыков чтения и письма были лишь началом многотрудного пути.
Буквослагательная пытка
Представьте себе: вы учите ребенка читать. Берете букварь. Показываете букву «А». Что вы говорите? «Это “А”». В древнерусской школе все было иначе.
Буквы назывались не звуками, а целыми словами: «аз» — «я», «буки» — «буква», «веди» — «ведаю», «глаголь» — «говори», «добро»... И этот способ обучения — буквослагательный — был на редкость неудобным и малопонятным для детей. Сначала ученик заучивал около сорока названий, каждое из которых было самостоятельным понятием.
Затем наступал черед складов. Из «буки» и «аз» получалось «ба», из «веди» и «аз» — «ва», из «мыслете» и «аз» — «ма». И таких слоговых сочетаний нужно было выучить несколько сотен! При этом ребенку было крайне трудно уловить логику: почему именно из этих названий рождается тот или иной слог. Обучение превращалось в механическую зубрежку, лишенную смысла. По той же методике осваивали слоги из трех букв. Неудивительно, что на это уходило до двух лет, а то и больше.
Титлы и прочие ужасы
Когда склады были пройдены, ученика ждал новый барьер — чтение слов с сокращениями. В рукописях многие часто встречающиеся слова писались не полностью, а с пропуском середины, который обозначался специальным надстрочным знаком — титлом. Нужно было знать, какие именно буквы пропущены в каждом конкретном случае, а это требовало отдельного запоминания.
Но и этого было мало. Огромное внимание уделялось правильности произношения при чтении вслух. Для этого существовала целая система надстрочных знаков, указывающих на ударение и тон. И все эти знаки следовало не просто знать, но неукоснительно соблюдать. Потому что ошибка в ударении могла исказить смысл слова до неузнаваемости. И дети, изучавшие церковную грамоту, жили в постоянном страхе ошибиться.
Трудная школа
Один из древнерусских книжников называл грамматику первой ступенью к философии, требующей долгих лет труда и частых наказаний. Именно такими были школы того времени.
Обучение чтению могло занять три, четыре, а то и пять лет. Учебными книгами служили Псалтирь и Часослов — тексты, совершенно не предназначенные для детского понимания. Письмо осваивали отдельно, и, по некоторым данным, из десяти учеников только один в итоге овладевал каллиграфией.
Теперь представьте семилетнего Варфоломея, оказавшегося в такой школе. Церковнославянский язык, сложные правила чтения, сокращения, система ударений, а вдобавок наказания и насмешки сверстников. Неудивительно, что грамота давалась ему с большим трудом.
Что же произошло с Варфоломеем?
Однажды Варфоломей встретил молящегося старца-схимника. Рассказал о своей беде. Старец дал ему просфору и благословил. С того самого дня, как повествует житие, мальчик обрел способность читать внятно и стройно и вскоре превзошел всех своих сверстников в знании книг.
Как это произошло? Житие не объясняет. Можно предположить, что годы упорного труда подготовили Варфоломея к этому моменту, а благословение старца стало тем последним толчком, который помог преодолеть внутренний барьер.
Чудо и упорство
Чудо состояло не только в том, что Варфоломей вдруг научился читать. Чудо было и в том, что он не опустил рук. Годы неудач, унижений, наказаний — а он продолжал день и ночь молить Господа открыть ему дверь книжного разумения.
Сегодня мы учим детей читать иначе, но история преподобного Сергия остается с нами. Она напоминает, что трудности в учебе далеко не всегда говорят о неспособности человека. Что долгие и упорные усилия всегда приносят плод, а встреча с человеком, который поддержит, найдет нужные слова и благословит, становится по-настоящему судьбоносной и меняет всю жизнь.
На заставке использована: картина Александра Простева.
Смотрите также:
- «Я люблю церковнославянский» — 60 маленьких видеоуроков помогут вам лучше понимать этот необычный язык, а еще вы узнаете много интересного о его истории и славянской культуре вообще.
