Можно ли назвать мучеником человека, который не успел сознательно исповедать Христа перед смертью? На первый взгляд кажется, что нет. Однако в истории Церкви есть святые, которых прославили именно как мучеников, хотя они были совсем маленькими детьми. Яркий пример — сербские дети, узники концлагерей Ястребарско и Сисак. Их память Сербская Православная Церковь совершает 13 июля, вместе с сонмом святых новомучеников Ясеновацких. В годы Второй мировой войны они были оторваны от родителей, брошены в лагеря и убиты как представители сербского православного населения, которое усташский режим стремился уничтожить или насильственно обратить в католичество.
Государство, построенное на ненависти
В апреле 1941 года на карте Европы появилось марионеточное Независимое государство Хорватия. Власть в нем захватили усташи — радикальные националисты, чья идеология строилась на ненависти к сербам, евреям и цыганам. Свой «идеальный порядок» они планировали установить через массовое уничтожение «чужих». Появился жуткий лозунг, который приписывают одному из идеологов режима Миле Будаку: «Треть сербов — уничтожить, треть — изгнать, треть — перекрестить в католичество». Православная вера, бывшая стержнем сербской идентичности, объявлялась враждебной. Началось планомерное уничтожение людей по религиозно-этническому признаку.
В рамках этой политики создавались концентрационные лагеря, и среди них — особые, предназначенные для детей. Власти прекрасно понимали: убивая детей, они вырывают корень народа. Так на карте смерти появились точки под названиями Ястребарско и Сисак.
Ястребарско: дети против голода и тифа
Лагерь в Ястребарско близ Загреба действовал с июля по август 1942 года. Сюда свезли около 3300 сербских детей, разлученных с родителями во время карательной операции на горе Козара. Обещали «перевоспитание», но на деле оставили умирать. Дети спали на голом бетоне, их кормили раз в день жидкой баландой. Вспыхнули дизентерия, тиф, корь.
Лагерь обслуживали католические монахини. Их роль до сих пор остается предметом дискуссий историков: существуют как свидетельства жестокого обращения с детьми, так и данные о попытках отдельных сестер облегчить страдания узников. Так или иначе, смертность была чудовищной. За полтора месяца, по разным данным, погибло от 150 до 400 детей.
Сисак: фабрика смерти для самых беззащитных
Лагерь в Сиске (Сисаке) был еще страшнее. Он просуществовал с августа 1942 до января 1943 года, и через него прошло почти 7000 детей — сербских, еврейских, цыганских. Условия были рассчитаны на медленное вымирание. Детей морили голодом и жаждой. Воды не давали сутками; обезумевшие от жажды, они пили собственную мочу или грязную жижу из луж.
Начальником лагеря был врач-усташ Антун Наждер. По свидетельствам выживших, он лично участвовал в убийствах детей и проводил над ними жестокие медицинские опыты. Трупы выносили ежедневно. Точное число погибших в Сиске неизвестно, но, по оценкам историков, оно превышает полторы тысячи. Лагерь стал настоящей фабрикой смерти для самых беззащитных.
Почему их называют мучениками?
Возникает вопрос: можно ли назвать мучениками тех, кто не произнес ни слова исповедания веры? Богословский ответ — да. Одним из важнейших признаков мученичества является то, что убийство совершается из ненависти ко Христу и Его Церкви. Дети погибали не в результате военных действий и не за какие-то проступки. Их убивали именно за то, что они были православными сербами.
В идеологии усташей понятия «серб» и «православный» были неразделимы. Уничтожая сербов, режим целенаправленно искоренял Православную Церковь. Многие дети подвергались насильственным крещениям и попыткам изменить их религиозную принадлежность. Даже младенцы становились жертвами только потому, что принадлежали к православным сербским семьям. Это и называется на языке Церкви смертью in odium fidei — из ненависти к вере. А значит, их кровь стала свидетельством о Христе.
«Я не могу спать, когда знаю, что там умирают дети»
На фоне кромешного ужаса находились люди, чье милосердие побеждало страх. Самой яркой фигурой стала Диана Будисавлевич — австрийская католичка, жена загребского врача. Узнав о массовой гибели сербских детей, она не осталась в стороне. Используя свой статус этнической немки, дававший относительную защиту, Диана начала методичную работу по спасению.
Она добилась разрешения посещать лагеря, в том числе Ястребарско и Сисак, под видом благотворительной помощи от Красного Креста. Вместе с горсткой помощниц она лично входила в бараки смерти, составляла списки детей, уговаривала лагерное начальство отпустить хотя бы самых слабых. Она вывозила их в организованные ею приюты и больницы Загреба, спасала всех, не ставя условий перемены веры. В ее дневнике осталась пронзительная запись: «Я не могу спать, когда знаю, что там умирают дети».
12 000 спасенных жизней
Деятельность Дианы Будисавлевич была не разовым порывом, а целой подпольной операцией. Она создала «конвейер спасения»: выявление детей в лагере, транспортировка, размещение, лечение. Но самым важным ее делом стала тайная картотека. Под видом санитарной обработки она и ее помощницы записывали настоящие имена детей, имена их родителей, места рождения. Карточки прятали в надежном месте.
Это был огромный риск. Если бы усташская полиция обнаружила эти списки, Диану расстреляли бы на месте. Но именно эти картотеки после войны стали единственной ниточкой, позволившей тысячам выживших сирот узнать, кто они и откуда родом. Всего, по самым скромным подсчетам, Диана Будисавлевич и ее соратницы спасли из усташских лагерей, по современным оценкам, около 12 000 детей. Без нее число невинных мучеников было бы еще ужаснее, а число выживших — ничтожно.
Память и урок
После войны о подвиге Дианы Будисавлевич забыли на долгие десятилетия. Коммунистическая Югославия предпочла замолчать историю, в которой жертвами были сербы, а спасительницей — католичка. Ее дневник и картотеки конфисковали, саму Диану вычеркнули из официальной памяти. Она умерла в безвестности в 1972 году. Лишь в начале XXI века ее подвиг был отмечен по достоинству. Сегодня и в Сербии, и в Хорватии ее почитают как праведницу. В православной традиции она воспринимается как «добрый самарянин», иноплеменница, явившая милость к попавшим в беду.
Читайте также:
6 христиан, прошедших через фашистские лагеря
