музыкант, певчая, преподаватель музыкально-коррекционных занятий для детей
Поезд был наполнен пассажирами, сосредоточенно и угрюмо проживающими последние часы воскресенья.
Со мной в вагоне сидел пожилой мужчина с собакой на руках. Рядом освободилось место, и какой-то паренек лет семнадцати, не отрывая глаз от мельканья рекламы в телефоне, сел около него. В наушниках громко и подчеркнуто-агрессивно верещала музыка.
Парень кинул взгляд на собаку и насмешливо-снисходительно хмыкнул.
«И каких только страшненьких не бывает, — читалось во взгляде. — Бородатая, растрепанная да еще такого невнятно-бурого цвета. Что за нелепое созданье!»
И тут пес поднял мордашку и заглянул соседу в лицо. Это надо было видеть!
Парень замер и уставился в ответ немного растерянно и удивленно. Снял наушники, потянулся нерешительно рукой.
— А можно погладить? — спросил у хозяина пса. Робко так, полушепотом.
Аккуратно дотронулся до макушки, легонько провел пальцами по мягким ушам. Пес еще раз взглянул исподлобья и ткнулся мокрым носом подростку в ладонь.
Господи, это мгновение стоило сотни кадров оскароносных фильмов, честно. Такой быстрой и трогательной была эта перемена в мальчишеском лице. Типичный утенок пубертатного периода, с большим носом и колючими глазами внезапно куда-то делся, уступив место кому-то очень милому с детской искренней улыбкой и добрым взглядом.
Так они и ехали еще две остановки: парень нежно гладил курчавую голову пса, а тот, с присвистом дыша (старенький уже), вилял хвостиком и глядел умными глазами. И мне кажется, они друг друга прекрасно понимали.
Потом парень вышел, снова облачившись в свои доспехи крутого и независимого, а мы остались ехать дальше, тихонько улыбаясь тому, какие люди бывают красивые: пес — в свою мохнатую бороду, а я — в шарф.
