Фет, которого вы не знали. К 200-летию поэта

Фет, которого вы не знали. К 200-летию поэта

«Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало»: Афанасий Фет чаще всего воспринимается неискушённым читателем как автор незамысловатых и позитивных стихотворений о любви. «Где-то, что-то веет, млеет…», — именно так пародировал лирику Фета Иван Тургенев. О Фете говорят, что он — добродушный эстет. Говорят, что атеист. Но так ли это? Мы собрали для вас несколько интересных и неожиданных историй о русском поэте.

История о том, как Фету неожиданно поменяли фамилию

Рождение Фета связано с запутанными обстоятельствами, которые во многих деталях до сих пор остаются непроясненными. Он родился и вырос в семье помещика Афанасия Шеншина и его жены-немки, урожденной Шарлотты Беккер (Фёт). До 14 лет мальчик носил фамилию Шеншин. Но однажды фамилия Афанасия Шеншина была неожиданно изменена, когда он учился в пансионе. Ему было велено носить фамилию первого мужа матери — Фет. Оказалось, что Афанасий якобы родился до того, как брак его отца с Шарлоттой был освящен.

Фет, которого вы не знали. К 200-летию поэта
Афанасий Фет в детстве

Фет вспоминал: «Как ни горька была мне эта неожиданная новость, но я считал, что у отца была к этому достаточная причина, я считал этот вопрос до того деликатным, что ни разу не обратился за разрешением его ни к кому. «Фет так Фет», — подумал я, — видно, так тому и быть. Покажу свою покорность и забуду Шеншина, именем которого подписаны все мои учебники». Тогда юноша еще не знал, что именно фамилия Фет принесет ему известность и именно ею будут подписаны все его многочисленные стихи, статьи и переводы.

История о том, как Фет-путешественник восхищался религиозной живописью

Афанасий Афанасьевич Фет был впечатлительным и страстным путешественником. Одним из его любимых городов был Дрезден. В знаменитой картинной галерее его больше всего поразила «Мадонна» Гольбейна. Размышляя об этом полотне немецкого живописца, Фет отмечал, что при работе над ней душа художника явно была в нездешних мирах, ведь только благоговейной душе под силу создать такое изображение Богоматери. Главная же картина галереи «Сикстинская Мадонна» Рафаэля также произвела на Фета сильнейшее впечатление. Поэт просидел перед образом Божией Матери два часа и, согласно его воспоминаниям, понял, «почему народ толпою следовал за Рафаэлем. Из галереи я вынес неподдельный восторг и счастье, которого уже не утрачу в жизни».

История о том, как стихи Фета одобрил Николай Гоголь

Поэзия занимала Фета в студенческие годы и была его искренней страстью и любимым увлечением. Сочинял он, как он сам признавался, едва ли не по стихотворению каждый день. Стихи записывал в «желтую тетрадку», которая постоянно увеличивалась в объеме. Первыми читателями лирики Фета были его соседи по пансиону, где он обучался. Однажды Фет решил показать свои стихотворные опыты (получить «приговор моему эстетическому стремлению», как вспоминал Фет) известному литератору и историку Михаилу Погодину. Тот в свою очередь сказал: «Я вашу тетрадку, почтеннейший, передам Гоголю. Он в этом случае лучший судья». Через неделю Фет получил от Погодина свою тетрадку обратно со словами: «Гоголь сказал: это несомненное дарование».

История о том, как Тургенев стихи Фета переделывал

В 1853 году Фет вошел в круг журнала «Современник», авторитетным членам которого, Тургеневу, Дружинину и другим, многие стихотворения Фета казались темными, косноязычными и неясными. В начале 1855 года Фет получил письмо от Ивана Тургенева: «Весь наш дружеский кружок Вам усердно кланяется. Мы предлагаем поручить нам новое издание Ваших стихотворений, которые заслуживают самой ревностной очистки и красивого издания для того, чтобы лежать на столике всякой прелестной женщины». Фет согласился, не зная, что его ждёт.

Фет, которого вы не знали. К 200-летию поэта
Титульный лист первого издания стихотворений А. Фета под редакцией И. Тургенева

Тургенев стал лихо исправлять стихи Фета: исключал целые строфы, переписывал, что-то дополнял. Да и все литераторы «Современника» получали большое удовольствие и искренне веселились, пытаясь расшифровать и переделать нелепые, на их взгляд, строки. Фет вспоминал: «Почти каждую неделю стали приходить ко мне письма с подчёркнутыми стихами и требованиями их исправлений». Мнение самого поэта учитывалось мало: «Я ревностно отстаивал свой текст, но по пословице «один в поле не воин» вынужден был отступить». Никто и предположить не мог, что для Фета вовсе не было первостепенным, чтобы его сборник держала в руках каждая первая любительница поэзии. Пропасть между эстетическими вкусами Фета и литераторов «Современника» была огромна. Например, в стихотворении Фета «Когда мечтательно я предан тишине...» невинная и нежная нота стихотворения была заменена на страстные порывы героини. В финальной части стихотворения строчка «Ты руку подаешь, сказавши: до свиданья!» изменена на «Ты предаешься вся для страстного лобзанья».

В результате сборник вышел устрашающим, удивившим и поклонников Фета, и обычных читателей и исследователей. Как замечают литературоведы, по количеству переделок это издание фетовских стихотворений являет пример едва ли не уникальный в истории русской литературы. Сам же Фет говорил, что «издание из-под редакции Тургенева вышло настолько же очищенным, насколько и изувеченным». В конце концов Фет разорвал свои отношения с «Современником».

История о том, как Фет находил сюжеты для своих стихотворений

Поэт Яков Полонский вспоминал, как однажды он разговаривал с Фетом о поэтическом вдохновении и о том, где же брать сюжеты для лирических текстов: «Юный Фет, бывало, говорит мне: «К чему искать сюжета для стихов; сюжеты эти на каждом шагу, брось на стул женское платье, или погляди на двух ворон, которые уселись на заборе, вот тебе и сюжет». В этом забавном предложении, однако, скрывается настоящее открытие Фета-поэта. Именно он одним из первых в русской поэзии открыл новый способ самовыражения — показывать внутренние переживания через внешнюю атрибутику — и довел этот способ до совершенства (достаточно вспомнить знаменитые «Шепот, робкое дыханье...» или «На заре ты ее не буди...»). Все, что находится вокруг автора, вся лирическая одухотворённая картина, и является самым подлинным выражением чувств. Надо только искренне всё запечатлеть. Фет писал стихотворения до самой смерти в 1892 году, и главная тема поздней лирики Фета — это любовь. Поэт пишет о любви так же тонко и проникновенно, как писал в юности. Порой даже невозможно поверить, что эти строки написал уже стариком:

Качаяся, звезды мигали лучами
На темных зыбях Средиземного моря,
А мы любовались с тобою огнями,
Что мчались под нами, с небесными споря.

История о том, как Фет увлекался мрачной философией

В середине жизни Фет увлекался непопулярной в его время в России философией немецкого мыслителя Артура Шопенгауэра, чьими трудами особенно начнут восхищаться писатели и философы ХХ века. Фета же особенно привлекали идеи Шопенгауэра о том, что разум не является главным способом познания. Есть что-то более высшее. По Шопенгауэру, это так называемая воля, которая проявляется в любой деятельности человека: все явления исходят из нее. Фет также никогда не признавал приоритета рационального начала. Однако для него только сердечным опытом, опытом чувства можно проникнуть в суть вещей. Поэт утверждал, что «Бог сидит в чувстве, и если Его там нет, разум Его не найдет». Прекрасное и Великое, по Фету, можно отыскать только с помощью интуитивного творческого прозрения.

Фет, которого вы не знали. К 200-летию поэта
Фет А.А. Светлое воскресенье (Победа! Безоружна злоба!). 8 апреля 1857 г. Автограф. НИОР РГБ. Ф. 315/l, е. хр. 26

Фет решил первым перевести на русский язык главный труд Шопенгауэра «Мир как воля и представление», и ему прекрасно удалась эта работа. Философия Шопенгауэра довольно мрачна, но именно она заставила Фета перейти от довольно простых по форме и содержанию стихотворений к созданию глубокой философской лирики:

Идем. Надолго ли еще не разлучаться,
Надолго ли дышать отрадою? Как знать!
Пора за будущность заране не пугаться,
Пора о счастии учиться вспоминать.

История о том, как Фет «Фауста» переводил

Фет был талантливым переводчиком. Уже первый лирический сборник Фета «Лирический пантеон» включал не только стихи молодого автора, но и талантливые переводы из Ламартина, Гёте, Шиллера и Горация. Но самым грандиозным переводческим подвигом Фета стал перевод на русский язык бессмертной трагедии Иоганна Гёте. Перевод первой части был начат осенью 1880 года, а закончен уже в январе 1881 года. Перевод второй части вышел в 1883 году. Знатоками перевод Фета назван очень точным, хоть и наименее поэтичным, чем, например, перевод Николая Холодковского. Также Фет снабдил свой перевод подробным комментарием и примечаниями, где делился своими соображениями по поводу трагедии, и писал, что Гёте здесь «выдвигает на авансцену историю развития человеческого духа»: «Ни одно произведение искусства не захватывает такой широкой идеи, как “Фауст”. Если под верностью природе разуметь природу искусства, то на каждом шагу мы будем изумлены той очевидностью, с какой трагедия вводит нас из мира будничных явлений в мир самых волшебно-несбыточных».

История о том, как Фета посчитали атеистом

Долгое время в читательских кругах Фета считали атеистом: слишком много было в его стихотворениях античных образов и чувственных мотивов. В 80-х годах ХХ века на страницах журнала «Вестник русского христианского движения» вспыхнула полемика: каков религиозный характер и направление поэзии Фета. Вопросы веры и религии занимали ум Фета на протяжении всей жизни, однако это был сложный поиск. Фет, получивший традиционное религиозное воспитание, хорошо разбирался в библейских образах. Например, в стихотворении «Когда Божественный бежал людских речей...» представлена евангельская история об искушении сатаной Христа во время его многодневного поста в пустыне. А стихотворение «Чем доле я живу, чем больше пережил...» является прекрасным переложением молитвы «Отче наш»... Религиозная тема постоянно возникает в контексте других «вечных» тем в лирике Фета: любви, жизни и смерти, искусства и красоты. У поэта можно найти много стихотворений с христианскими мотивами, и с каждым фетовским сборником религиозная тема по-своему развивается, а в позднем творчестве окрашивается в философские тона. Фет постоянно находился в поиске Божественного, поэтому вопрос о религиозности Фета, скорее, навсегда останется предметом споров. Однако можно сказать наверняка одно: Фет никогда не был равнодушен к религиозным вопросам, размышления о вере волновали его на протяжении всего жизненного и творческого пути, о чем наилучшим образом говорят его религиозных стихотворения. Так, «Когда кичливый ум, измученный борьбою…» — прекрасный пример духовных исканий автора, где он обращается к евангельскому образу блудного сына. Лирический герой Фета сравнивает себя с блудным сыном, осознавшим свою греховную ошибку: «О, как мне хочется склонить тогда колени, / Как сына блудного влечет опять к Отцу! — / Я верю вновь во всё, — и с шепотом моленья / Слеза горячая струится по лицу».

При подготовке статьи использовались материалы из книги Михаила Матвеева «Фет» (серия ЖЗЛ).

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (56 голосов, средняя: 4,89 из 5)
Загрузка...
5 декабря 2020
Поделиться: