Если Бог есть любовь, как он может обречь кого-то на мучения в аду?

Мы можем чувствовать правоту своей веры, но не всегда можем ее объяснить или доказать человеку неверующему, в особенности тому, у кого наше мировоззрение почему-то вызывает раздражение. Разумные вопросы атеиста могут поставить в тупик даже самого искренне верующего христианина. О том, как и что отвечать на распространенные аргументы атеистов рассказывает наш постоянный автор Сергей Худиев в проекте “Диалог с атеистами: православные аргументы”. Смотрите очередной прямой эфир на странице «Фомы» в Facebook по вторникам в 20.00, во время которого вы сможете задать свои вопросы.

Бог есть любовь, но всех, кто не возлюбит Его, Он отправит в огонь неугасимый. Не абсурд ли это?

Это, конечно, абсурд — потому что это ложное представление о Боге и об аде. Люди, которые полагают, что Бог только и думает, как бы отправить грешников в ад, тяжело заблуждаются. Бог только и думает, как бы спасти грешников из ада. Бог хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины. Ад — это результат противления воле Божией. Христос не учреждает ад — напротив, Он сражается с адом и побеждает его. Ад враждебен Богу.

Человек нуждается в спасении не от Бога — Бог ни в коем случае не является для него угрозой. Угрозой для человека является он сам.

Один рок-музыкант, проводивший жизнь, обычную для его среды, едва не умер от наркотиков, но покаялся и обратился к Богу. Потом он написал книгу с названием «Спаси меня от меня самого». Это очень хорошая формулировка проблемы греха — мы нуждаемся в спасении от себя самих, подобно тому, как наркоман нуждается в спасении не от каких-то внешних сил, но от его собственного разрушительного порока.

Наркоманию иногда называют «раком воли», и это название можно отнести ко греху вообще — наша воля смертельно повреждена грехом, мы склонны устремляться ко греху и гибели также, как наркоман тянется за очередной порцией яда.

Как-то я видел документальный фильм о разделе Индии — когда бывшая британская колония была разделена на собственно Индию и Пакистан. Три крупнейшие общины страны — индусы, мусульмане и сикхи — погрузились тогда в страшную взаимную резню. Примерно миллион человек погибло, пятнадцать миллионов были вынуждены бежать из своих домов. В фильме показывают интервью с сикхом (уже очень пожилым на момент съемок), который, поглаживая свою кривую саблю, похваляется тем, что ни один мусульманин не ушел от него живым. Когда у него спрашивают, не сожалеет ли он о совершенных им убийствах, он с гневом отвечает: «С чего это я должен сожалеть? Да они вырезали половину нашего народа!» Это человек, наверное, уже скончался — и что может быть в вечности с этой душой, которая перешла на ту сторону со всей яростью, ненавистью и мстительностью, из-за которой люди устраивали ад уже здесь, на земле?

Это пример из далекой страны с незнакомым нам человеком. Но примеров лютой злобы предостаточно и у нас под носом, в социальных сетях легко можно видеть, как люди ненавидят и желают злой смерти по самым разным поводам — причем как правило это не обидчики, лично причинившие им зло и горе, но какие-то злодеи, о которых они прочитали в интернете. Люди восклицают «не забудем, не простим» – и если они с этим своим «не простим» перейдут в вечность, что это за будет за вечность?

Если допустить в рай злобу и ненависть, не перестанет ли он быть раем? И не превратится ли он в ад? Поэтому проблема грешника не в том, что его куда-то не пустят или куда-то отправят — а в том, что где бы он не появился, он несет ад с собой.

Смерть и ад – это не столько наказание за грех, сколько грех и есть смерть и ад.

Писание говорит о Небесном Иерусалиме: «И не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни» (Откр 21:27). Это, очевидно, рай, в котором было бы нечто нечистое, была бы мерзость и ложь, уже не был бы раем, и мы либо будем очищены, либо мы в него не войдем. А чтобы быть очищенными, надо на это согласиться. Надо покаяться. И, увы, не все согласятся.

 

Возможно, в ад попадут какие-то исключительно плохие люди — убийцы, наркоторговцы и прочие злодеи. Но обычным людям вроде меня от чего спасаться?

От того, от чего и они — от греха. Тут есть две проблемы, на которые стоит обратить внимание. Злодеи обычно не видят себя злодеями — чем в худшем духовном и нравственном состоянии находится человек, тем меньше он это замечает. Более того, тем больше он уверен в своей правоте. Как заметил один журналист, «Вы не можете совершать массовых убийств, не претендуя при этом на исключительную добродетель». Все массовые злодеи видели себя благодетелями и спасителями человечества или хотя бы своего народа.

Для особо закоренелых преступников, которые отбывают огромные срока за тяжкие злодеяния, характерен полный отказ хоть в чем-то признать свою неправоту. Общество вынудило их вести такой образ жизни, жертвы сами их спровоцировали, друзья предали, правосудие преследует их ни за что, а им не в чем упрекнуть себя.

Мы всегда уверены, что грешники и злодеи, которые нуждаются в спасении от ада — это другие. Беда в том, что все грешники и злодеи в этом уверены. Это один из симптомов запущенного греха.

Люди хорошие осознают, что они в чем-то согрешили; люди святые непрестанно оплакивают свои грехи. Приближение к свету, нравственное возрастание всегда проявляется в том, что человек все более отчетливо видит себя грешником, нуждающимся в спасении.

Вторая проблема — в итоге есть только два места назначения: мы либо окажемся в раю, либо в аду. Мы либо даем себя спасти, либо нет.

 

Почему возможен только ад или рай, и нет никакого промежуточного места?

Потому что рай — это, прежде всего, личные отношения, пребывание в семье с Богом и Его святыми. Библия сравнивает эти отношения с браком или усыновлением. Конечно, какое-то время можно находиться в процессе — молодые люди помолвлены, но брак еще не заключен. Или супруги твердо решили усыновить этого ребенка — но пока собирают все необходимые документы и ремонтируют предназначенную ему комнату. Но в итоге молодые либо женаты, либо нет, ребенок либо усыновлен, либо нет, мы либо вошли в завет с Богом, либо нет.

Единственный источник добра, истины и красоты в мироздании — Бог, и только Он — источник нашего вечного счастья, для которого Он нас создал. И мы либо возвращаемся в Нему — либо обрекаем себя на вечное несчастье.

 

Могут ли святые радоваться в раю, если в это время другие люди страдают в аду?

Этот вопрос исходит из той глубокой — и верной — нравственной интуиции, что имея дело с чужим страданием, мы должны стараться его облегчить, и игнорировать его и наслаждаться жизнью, как будто нам и дела нет, было бы аморально. Видя чужое страдание, мы чувствуем себя неуютно — и это должно побудить нас прийти на помощь. Мы должны оказывать действенную любовь другим, и это особенно должно быть свойственно святым в раю.

Но Бог и Его святые как раз и оказывают погибшим душам всю любовь и заботу, которую возможно оказать. Эти души не дают себя спасти, ввести в общение с Богом и святыми, но это не значит, что они лишены любви Божией. Они ее отвергают, противятся, ненавидят, но это не значит, что их не любят. Для них делают все, что возможно.

 

Но ведь ад есть место вечного мучения! Что же получается, грешников мучают из любви?

Нет, конечно. Источником мучений грешников является грех. Хороший пример есть у Гоголя в повести «страшная месть», «Та мука для него будет самая страшная: ибо для человека нет большей муки, как хотеть отомстить, и не мочь отомстить». Грех — в данном случае мстительность — является источником несомненной муки, но не Бог и не святые эту муку причиняют. Мы понимаем, что воспрепятствовать мстительному человеку отомстить его врагам — хорошо и правильно, и будет проявлением любви и по отношению к нему, и по отношению к другим. Но он сам воспринимает это как муку.

Любовь Божия делает для погибших душ то, что возможно сделать — полагает злу предел, границу, которая препятствует грешникам далее возрастать во зле, и губить Божие творение. Эта граница воспринимается самими грешниками как ярость, гнев и мучение, потому что их восприятие глубоко извращено грехом.

 

Но почему Бог просто не уничтожит погибшие души?

Потому что они — Его творение, Он их любит, и дает им то благо, которое они в состоянии принять. Существование, сознание, познание истины — все это несомненные блага, и дары любви Божией. Они остаются благами, даже если человек настолько разрушил себя грехом, что все это для него является предметом ненависти и муки.

 

Смотрите 10 октября следующий прямой эфир на странице “Фомы” в Facebook

На заставке фрагмент фото Josu Sein

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (16 votes, average: 4,56 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Татьяна
    Сентябрь 25, 2019 6:08

    Господи, Иисусе Христе, Святая Троица, умоляю простите и спасите меня, недостойную рабу Божью Татьяна за грехи мои тяжкие

  • Алексей
    Июнь 24, 2019 21:54

    Плохой пример, про убиение мусульман, а сколько было убито Иисусом Навином, когда пали стены Иерихона? Не только мужчины, но и женщины и беременные и малые дети, и это был замысел Всемогущего, Любящего Бога, велевшего вырезать целые народы и никого не оставлять в живых….Один ответ…Бог не дорожит жизнью человека, на земле, ведь если Бог повелел убивать народы, то это ради блага, правильно? А сколько Он сам погубил евреев, когда они Его прогневляли…и это все Библия….так что же вы судите тех кто убивал мусульман? а сколько убил Давид? Вы скажете на войне ведь то было…а это разве не война была?….плохой пример вы привели

  • Роман
    Апрель 21, 2019 13:09

    Что может человек знать о любви не имея благодати Божьей ? Что может человек знать о счастье не почувствуя боли ? Возможно ли правильно рассуждать о Господе и его промысле одним глазом посматривая на небо , а вторым в грязь ? Спаси и Сохрани .

  • Павел
    Март 8, 2019 2:19

    Ксения сформулировала то, что я не мог два года своего погружения в христианство сформулировать внятно для самого себя, хотя книжек прочитал немало: почему некоторых из нас (тех, которые не “получились”: завидуют, блудят, дуют алкоголь, не постятся и т.д. и т.п.) нельзя попросту уничтожить как идею? Если можно уничтожить тело, то надо бы предусмотреть и для сознания, для “души” такую возможность. Набоков, помнится, все норовил разглядеть “луч личного среди безличной тьмы по оба предела жизни”, но это потому, что он себя любимого любил очень любовно; я таким свойством не отличаюсь и настаиваю на праве кассеты быть стёртой, т.к. именно продленность моей личности в вечность, ее “умножение” на вечность меня пугает до дрожи . Кассете этой, этому фильму, который я как-то ненарочно за свою жизнь “снял”, лучше быть, повторяю, стёртой. Вообще стёртой. Совсем. Чтобы исчезнуть: яко дым, так сказать, яко воск. А то, видишь ли, “книги разгнутся” и пялься всю вечность на все то позорное и жестокое, что ты творил в течение земной жизни, до поры даже не зная, что за тобой ведётся круглосуточное метафизическое наблюдение с красной лампочкой возле буковок REC. Есть, конечно, лазейка в виде исповеди, но это так себе монтажёр – ведь всего не упомнишь, не расскажешь, плюс собственная память с коварным упорством (упорным коварством?) хранит грех, будь он хоть десять раз озвучен перед аналоем. Кроме того, смирения стяжать все равно не получится, мы же в большинстве своем не серафимы саровские, чтоб массово уходить в лес на камне молиться. И тут же ещё вечный вопрос сомневающихся: почему не выдернуть шнур питания у г-на сатаны? Понятно, конечно, что озеро огненное это его, собственный, сатаний, гнев. Но не гуманнее ли просто нажать на “выкл.”? И кобыле, кстати (человечество) легче.

    И вот, наконец, я услышал простые и понятные слова: “Знать, что твой подарок причиняет любимому муку – и все равно продолжать “дарить”. Разве любовь не нацелена на благо любимого существа? Например, на прекращение муки?
    Да любая волчица, загрызающая больного волчонка, чтоб не мучился, гораздо милосерднее такого бога”.

    Золотые слова, Ксения, только увы: я догадываюсь, какие будут возражения у апологетов: “В отличие от волчицы бог хочет больного ягненка исцелить” (всем коллективно умиляться пять минут, вкушать и познавать яко благ Господь).

    Но самое неприятное заключается в том, что у бога есть особый “скилл”, чит-код такой, что ли: он “поругаем не бывает” (Гал. 6:7). Так что спорь ты с ним, не спорь – тут все едино: будет не по твоему. Иначе говоря: бог будет продолжать причинять любовь и наносить благодать, независимо от твоего желания.
    P.S.:
    Все это совершенно неожиданно из меня вырвалось; неожиданно, так как почти полгода я осознанно нахожусь в церкви, ползу в направлении горнего Иерусалима, так сказать, и вдруг сегодня я оглушительно понял: что я, наверное, этого Иерусалима небесного – не хочу. Не хочу, так как со мной там будут пребывать определенные люди, с которыми я ни за что не хотел бы находиться рядом, а тем более делить радости небесные. При этом гибели этим людям я точно не желаю; желаю только спастись – всем. Выходит, их спасение автоматически подразумевает мою гибель, т.к. я и порога того пространства не переступлю, где будут находиться иные из моих знакомцев; лучше бездна, чем рядом с ними (и дело вовсе не в том, что они “плохие”, тут во мне проблемы, в моей аллергии на чужую радость).
    Итак, последний вопрос, главный: почему нет третьего варианта: небытия, несуществования, nonexistence? Как же язык наш (богом данный!) породил эти слова, не имеющие, не могущие иметь того, что в лингвистике называется “денотат” (вещественного аналога), если этим словам не соответствует ничего в духовном измерении?

    А можно без экзальтированной радости (от которой начинаешь птицам проповедовать) и тьмы кромешной (от которой скрежет зубов)?

    Можно просто какой-нибудь угол с видом на лес и книжный шкаф, без всяких грызущих бесов и трубящих ангелов?

  • Ксения
    Март 4, 2018 3:46

    “…дары любви Божией… остаются благами, даже если человек настолько разрушил себя грехом, что все это для него является предметом ненависти и муки” Странное представление о любви как о коне в вакууме, любви никак не связанной, собственно, с предметом этой любви.
    Знать, что твой подарок причиняет любимому муку – и все равно продолжать “дарить” вечно, ведь я так сильно его люблю… Его ли? Может, свое представление о себе, переполненном любовью?
    Разве любовь не нацелена на благо любимого существа? Например, на прекращение муки?
    Да любай волчица, загрызающая больного волчонка, чтоб не мучился, гораздо милосерднее такого бога.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *