Дани дань
Тогда, в одиннадцать вечера, последняя реплика прекрасной Турандот утонула в чёрных кулисах, тяжёлая драпировка задника устало зевнула, от дальних кресел медленно поползла ночь, и наш театральный мир сузился до небольшого, тёмного по углам зала. И чем меньше оставалось на сцене стульев, лент, расписного батика и кувшинов из папье-маше, тем ближе придвигались стены.
Слепень
…Было лето, теплое и беззаботное. Меня – семнадцатилетнюю эгоистку, мама с тетушками насильно привезли в Сергиев Посад.