Хмурым осенним днем ехал я по делам в совсем незнакомый мне провинциальный городок. Уже почти добрался. Смотрю – на обочине возле какой-то деревушки голосует женщина. Машины впереди пролетают, не останавливаются. Подъехал ближе, сам понял – почему. То ли бомжиха, то ли просто пьяная… одета странно, движения неуклюжие. Короче, непонятная женщина. Я тоже проехал мимо. Глянул в зеркало – а она как-то обреченно рукой махнула и потопала пешком. Не шатало ее, к слову говоря, как это с пьяными бывает. Шла относительно ровно, зато сильно хромала.
А машина-то быстро едет… Пока успеешь подумать – глядь, уже километр отмотал. Вроде, как и думать уже не о чем: проехали, типа.
Ну а с другой стороны… Не пешком ведь – на машине. Как отмотал этот километр, так и обратно его намотаешь, делов-то.
Развернулся я, поехал назад. А женщина и не голосует уже, просто ковыляет на хромой своей ноге вдоль дороги.
Я развернулся еще раз, чуть обогнал ее, остановился, посигналил – садись, мол, подвезу.
Подошла. Открыла дверь, села. Худенькая, чуть моложе меня, за сорок уже. Не бомжиха, одета чисто, но как-то неаккуратно. И не пьяная, да. Ну, разве что, слегка с похмелья: перегарчиком от нее все же попахивало. А еще – легким, но хорошо ощутимым запахом березового дыма. Так бывает, когда человек живет в доме с поддымливающей печкой. Одежда быстро этот запах впитывает. Короче, попутчица оказалась та еще. Ну, думаю, ничего. До города – километра три, не больше. Уж как-нибудь…
Женщина устроилась поудобнее:
- Спасибо вам, конечно. Только… чего это вы так? Я ж видала, как вы сперва проехали, потом вернулись?
- Увидал, что тебе идти тяжело. Чего с ногой? Может, в больницу нужно?
- А, это… Нет, не нужно. Это давно уже…
- Тогда пристегнись. Скажешь, где тебя высадить.
- Так, а чего ж пристегиваться-то? Вон, за железной дорогой синий барак видите? Там я и живу.

До дороги было метров триста. Я уж вздохнул было с облегчением. Но тут на идущих впереди машинах дружно загорелись стоп-сигналы: автоматический шлагбаум на переезде медленно опускался. И я вздохнул уже безо всякого облегчения.
Ситуация складывалась нелепая. Ждать проходящий поезд нужно было никак не меньше десяти минут. А до синего барака пешком через пути – минуты три ходу. Но со своей хромой ногой попутчица моя как раз только минут за десять туда и дошкандыбает.
Женщина, словно бы уловила мои мысли:
- А можно, я здесь с вами в машине подожду, пока поезд пройдет?
- Можно. Раз такое дело, давай знакомиться. Меня Саша зовут. А тебя?
- Надя. Спасибо вам. А то правда нога сегодня чего-то совсем… А закурить у вас в машине можно?
- Нет, Надя. Если хочешь – выйди, покури.
- А сигареткой не угостите?
- Извини, не курю.
- Жаль... – Надя поерзала на сиденье. Видно, курить ей хотелось очень сильно. – И все-таки не пойму, чего это вы за мной вернулись?
- Сказал ведь уже.
- Ну не знаю, не знаю… - протянула она. Помолчала. И вдруг, каким-то новым голосом спросила:
- Может вы это… отдохнуть хотите?
Я не сразу понял, что она имеет ввиду. Повернулся. Надя сидела рядом в помятом розовом пальто, пахнущим печкой. На скуле виднелся плохо замазанный косметикой синяк. Вокруг глаз и рта обозначились ранние морщины. Видно было, что жизнь потрепала ее изрядно.

- Ну так что, насчет – отдохнуть? – видимо, Надя по-своему поняла мой взгляд.
- Да я, знаешь, как-то и не устал еще совсем, - включил я «дурака» и улыбнулся самой простодушной из всех улыбок, на которые только был способен.
Теперь вздохнула Надя. Мое поведение по-прежнему оставалось для нее непонятным, и видно было, что это ее напрягает.
- Вы, небось, женатый?
- Да. И детей четверо.
- Это хорошо, когда дети есть… - Надя опять вздохнула. Спрашивать, есть ли у нее самой дети, я не стал. Разговор, не успев начаться, зашел, было, в тупик, как вдруг неожиданно получил новый импульс: через закрытый железнодорожный переезд медленно шла молодая цыганка, почти девочка в роскошном пуховом платке с начесом.
Под коричневой дубленкой виднелся округлый живот. В руках цыганка держала большую картонку, проклеенную скотчем. На ней были написаны какие-то слова, приклеены какие-то бумаги с печатями, фотографии. В общем, все как это обычно бывает у профессиональных нищих, работающих на переездах. Цыганка не торопясь шла вдоль вереницы автомобилей. Ни из одной машины ей так ничего и не подали. Впрочем, ее это, по-видимому, не очень смущало. Она шла мимо машин с безучастным видом человека, делающего нелюбимую работу. Тут Надя оживилась:
- Вот кого никогда не смогу понять. До такого опуститься – это ж как себя не уважать нужно, а?
- Ты о чем, Надя?
- Да об этой вот... Вы что, думаете, она и вправду беременная?
- Кто ж ее знает? Вполне допускаю, что и не беременная, что напихала себе туда тряпок всяких.
- Вот и я об этом. До такого опуститься…
- Ну, понимаешь, это ведь цыгане. У них обычай такой – женщина должна или гадать, или попрошайничать. Дурацкая, но – традиция. Ее старшие послали, вот она здесь и ходит.
- Это я знаю, - досадливо поморщилась Надя. – Но попрошайничать… Вот я бы ни за что не стала. Хоть режь меня.
- А почему ты не стала бы попрошайничать? - тут уже мне стало интересно, в чем причины такой принципиальности.
- Потому что в жизни всегда нужно свою гордость иметь. И себя соблюдать. Иначе опустишься в такие вот попрошайки, и сама не заметишь – как.
- Ну а если совсем-совсем прижмет?

- Ничего… - усмехнулась Надя, и я заметил, что у нее не хватает двух зубов вверху. – Уж я-то себе на кусок хлеба всегда честно заработать смогу. Не то, что эта… - она махнула головой в ту сторону, куда прошла цыганка. – Думаете, я про нее не знаю? Хотите, сейчас расскажу, с кем она…
- Так, Надя, стоп-стоп. Про цыганку мне неинтересно. Если хочешь, расскажи про себя.
- Ну… а про себя – чего ж рассказывать? – Надя растерялась. – Родилась я вот в этом бараке. В нем живу.
Потом опять усмехнулась, но уже как-то невесело:
- И помру, наверное, тоже в нем. Вот и вся моя история…
- Ясно…
Тут зазвенел сигнал на переезде, шлагбаум поднялся, машины, медленно переваливаясь через пути двинулись вперед.
Синий барак был совсем рядом, метрах в пятидесяти от железной дороги. Я свернул на обочину, подождал, пока проедут скопившиеся позади машины. Надя молча сидела рядом. Напоследок посмотрела исподлобья и еще раз спросила неуверенно:
- А то смотрите… можем отдохнуть.
- Давай, Надя, поосторожнее через дорогу. Храни тебя Господь.
- Ну, тогда и вам спасибо.
Попутчица вышла из машины и медленно похромала к своему жилищу, лавируя между грудами щебня и штабелями шпал. А я стоял на обочине, смотрел ей вслед и думал – как сложилась бы моя жизнь, родись я сам в этом синем бараке? Или в цыганском таборе?
А еще думал о том, что жить нам всем на этой земле отпущено очень недолго. И уважать любого человека, наверное, можно уже потому только, что рано или поздно каждому из нас придется умирать.
На заставке фрагмент фото dutchy_42
Просто и сильно. Спасибо!
Многие ищут(я тоже любитель)фейерверки впечатлений и помпезность значений,а как говорят- все гениальное просто и потому кому-то скучно...Спаси Бог,Александр,за теплоту!
По большому счёту к каждому человеку можно испытывать нежную жалость! И к этой Наде, и к проходящей бабушке, и к первоклашке, бредущей в школу, и к В.В. Путину! Это было у Христа, а у нас этого почти нет!
хороший,не принуждённый и не натянутый очерк. он поневоле,заставил задуматься о страшной действительности и о непроглядной жизни обитателей таких бараков. а как пишут- в стране их много.вы видели фото той местности?! темнота и грязь. и что у них впереди?!
Просматривая разные сайты, стараюсь не пропустить статьи отдельных авторов. На сайте "Фомы" всегда интересны раздумия Александра. Спасибо Вам!
"...Каждый пишет, что он слышит,
Каждый слышит, как он дышит,
Как он дышит, так и пишет,
Не стараясь угодить.
Так природа захотела,
Почему, не наше дело,
Для чего, не нам судить".
Ежели что - это я не о своей писанине, а о комментариях - здешних, и вообще. Слава Богу, что все они такие разные! Очень благодарен всем, кто дал себе труд написать здесь свое мнение об этой зарисовке. Спасибо вам!
Судя по количеству и содержанию отзывов, отнюдь не пустая и не неудачная колонка Александра Ткаченко. Заставляет думать.
Если она предложила "отдохнуть", то либо хотела отблагодарить (исходя из имеющихся ресурсов), или хоть что-то заработать ( исходя из отсутствия ресурсов). По этому и 500 рублей можно было бы подарить ей на ужин. По христиански. Или св. Николай подающий три узелка со златом тоже что-то не так сделал?
Зарисовка ни о чём. Для такого сайта слабость и литературная и философско-человеческая.
Если человек нуждается или страдает-это вовсе не значит,что он теряет достоинство(Джеймс Нахтвей)...и совсем опустившиеся....такие же люди...