Попутчица

15036169_1196902783709327_5122965399467372644_nХмурым осенним днем ехал я по делам в совсем незнакомый мне провинциальный городок. Уже почти добрался. Смотрю – на обочине возле какой-то деревушки голосует женщина. Машины впереди пролетают, не останавливаются. Подъехал ближе, сам понял – почему. То ли бомжиха, то ли просто пьяная… одета странно, движения неуклюжие. Короче, непонятная женщина. Я тоже проехал мимо. Глянул в зеркало – а она как-то обреченно рукой махнула и потопала пешком. Не шатало ее, к слову говоря, как это с пьяными бывает. Шла относительно ровно, зато сильно хромала.

А машина-то быстро едет… Пока успеешь подумать – глядь, уже километр отмотал. Вроде, как и думать уже не о чем: проехали, типа.

Ну а с другой стороны… Не пешком ведь – на машине. Как отмотал этот километр, так и обратно его намотаешь, делов-то.

Развернулся я, поехал назад. А женщина и не голосует уже, просто ковыляет на хромой своей ноге вдоль дороги.

Я развернулся еще раз, чуть обогнал ее, остановился, посигналил – садись, мол, подвезу.

Подошла. Открыла дверь, села. Худенькая, чуть моложе меня, за сорок уже. Не бомжиха, одета чисто, но как-то неаккуратно. И не пьяная, да. Ну, разве что, слегка с похмелья: перегарчиком от нее все же попахивало. А еще – легким, но хорошо ощутимым запахом березового дыма. Так бывает, когда человек живет в доме с поддымливающей печкой. Одежда быстро этот запах впитывает. Короче, попутчица оказалась та еще. Ну, думаю, ничего. До города – километра три, не больше. Уж как-нибудь…

Женщина устроилась поудобнее:

— Спасибо вам, конечно. Только… чего это вы так? Я ж видала, как вы сперва проехали, потом вернулись?

— Увидал, что тебе идти тяжело. Чего с ногой? Может, в больницу нужно?

— А, это… Нет, не нужно. Это давно уже…

— Тогда пристегнись. Скажешь, где тебя высадить.

— Так, а чего ж пристегиваться-то? Вон, за железной дорогой синий барак видите? Там я и живу.

 

До дороги было метров триста. Я уж вздохнул было с облегчением. Но тут на идущих впереди машинах дружно загорелись стоп-сигналы: автоматический шлагбаум на переезде медленно опускался. И я вздохнул уже безо всякого облегчения.

Ситуация складывалась нелепая. Ждать проходящий поезд нужно было никак не меньше десяти минут. А до синего барака пешком через пути – минуты три ходу. Но со своей хромой ногой попутчица моя как раз только минут за десять туда и дошкандыбает.

Женщина, словно бы уловила мои мысли:

— А можно, я здесь с вами в машине подожду, пока поезд пройдет?

— Можно. Раз такое дело, давай знакомиться. Меня Саша зовут. А тебя?

— Надя. Спасибо вам. А то правда нога сегодня чего-то совсем… А закурить у вас в машине можно?

— Нет, Надя. Если хочешь – выйди, покури.

— А сигареткой не угостите?

— Извини, не курю.

— Жаль… – Надя поерзала на сиденье. Видно, курить ей хотелось очень сильно. – И все-таки не пойму, чего это вы за мной вернулись?

— Сказал ведь уже.

— Ну не знаю, не знаю… — протянула она. Помолчала. И вдруг, каким-то новым голосом спросила:

— Может вы это… отдохнуть хотите?

Я не сразу понял, что она имеет ввиду. Повернулся. Надя сидела рядом в помятом розовом пальто, пахнущим печкой. На скуле виднелся плохо замазанный косметикой синяк. Вокруг глаз и рта обозначились ранние морщины. Видно было, что жизнь потрепала ее изрядно.

 

— Ну так что, насчет – отдохнуть? – видимо, Надя по-своему поняла мой взгляд.

— Да я, знаешь, как-то и не устал еще совсем, — включил я «дурака» и улыбнулся самой простодушной из всех улыбок, на которые только был способен.

Теперь вздохнула Надя. Мое поведение по-прежнему оставалось для нее непонятным, и видно было, что это ее напрягает.

— Вы, небось, женатый?

— Да. И детей четверо.

— Это хорошо, когда дети есть… — Надя опять вздохнула. Спрашивать, есть ли у нее самой дети, я не стал. Разговор, не успев начаться, зашел, было, в тупик, как вдруг неожиданно получил новый импульс: через закрытый железнодорожный переезд медленно шла молодая цыганка, почти девочка в роскошном пуховом платке с начесом.

Под коричневой дубленкой виднелся округлый живот. В руках цыганка держала большую картонку, проклеенную скотчем. На ней были написаны какие-то слова, приклеены какие-то бумаги с печатями, фотографии. В общем, все как это обычно бывает у профессиональных нищих, работающих на переездах. Цыганка не торопясь шла вдоль вереницы автомобилей. Ни из одной машины ей так ничего и не подали. Впрочем, ее это, по-видимому, не очень смущало. Она шла мимо машин с безучастным видом человека, делающего нелюбимую работу. Тут Надя оживилась:

— Вот кого никогда не смогу понять. До такого опуститься – это ж как себя не уважать нужно, а?

— Ты о чем, Надя?

— Да об этой вот… Вы что, думаете, она и вправду беременная?

— Кто ж ее знает? Вполне допускаю, что и не беременная, что напихала себе туда тряпок всяких.

— Вот и я об этом. До такого опуститься…

— Ну, понимаешь, это ведь цыгане. У них обычай такой – женщина должна или гадать, или попрошайничать. Дурацкая, но – традиция. Ее старшие послали, вот она здесь и ходит.

— Это я знаю, — досадливо поморщилась Надя. – Но попрошайничать… Вот я бы ни за что не стала. Хоть режь меня.

— А почему ты не стала бы попрошайничать? — тут уже мне стало интересно, в чем причины такой принципиальности.

— Потому что в жизни всегда нужно свою гордость иметь. И себя соблюдать. Иначе опустишься в такие вот попрошайки, и сама не заметишь – как.

— Ну а если совсем-совсем прижмет?

 

— Ничего… — усмехнулась Надя, и я заметил, что у нее не хватает двух зубов вверху. – Уж я-то себе на кусок хлеба всегда честно заработать смогу. Не то, что эта… — она махнула головой в ту сторону, куда прошла цыганка. – Думаете, я про нее не знаю? Хотите, сейчас расскажу, с кем она…

— Так, Надя, стоп-стоп. Про цыганку мне неинтересно. Если хочешь, расскажи про себя.

— Ну… а про себя – чего ж рассказывать? – Надя растерялась. – Родилась я вот в этом бараке. В нем живу.

Потом опять усмехнулась, но уже как-то невесело:

— И помру, наверное, тоже в нем. Вот и вся моя история…

— Ясно…

Тут зазвенел сигнал на переезде, шлагбаум поднялся, машины, медленно переваливаясь через пути двинулись вперед.

Синий барак был совсем рядом, метрах в пятидесяти от железной дороги. Я свернул на обочину, подождал, пока проедут скопившиеся позади машины. Надя молча сидела рядом. Напоследок посмотрела исподлобья и еще раз спросила неуверенно:

— А то смотрите… можем отдохнуть.

— Давай, Надя, поосторожнее через дорогу. Храни тебя Господь.

— Ну, тогда и вам спасибо.

Попутчица вышла из машины и медленно похромала к своему жилищу, лавируя между грудами щебня и штабелями шпал. А я стоял на обочине, смотрел ей вслед и думал – как сложилась бы моя жизнь, родись я сам в этом синем бараке? Или в цыганском таборе?

А еще думал о том, что жить нам всем на этой земле отпущено очень недолго. И уважать любого человека, наверное, можно уже потому только, что рано или поздно каждому из нас придется умирать.

На заставке фрагмент фото dutchy_42

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (62 votes, average: 4,82 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Игорь
    Декабрь 16, 2016 16:17

    да у нас пол страны в таком бараке родилось и умрёт из него не выходя — умом Россию не поняь — святых через одного ,а машину нормальную ,чтобы ездила сделать не можем ,живём на 6 тысяч в месяц ,а о Сирии думаем -парадокс

  • Александр
    Декабрь 17, 2016 5:15

    Денежку надо было дать ей. Чтобы покушать на ужин купила себе чего- нибудь. Ну хотя бы рублей 500. Или по финансовой возможности

  • Алексей
    Декабрь 17, 2016 17:19

    Интересная ситуация — нужно подвезти полупьяную бабёнку и, прослезившись над её трудной судьбой, дать ей ещё 500 рублей!

  • Настя К.
    Декабрь 17, 2016 19:07

    СССР был самой читающей страной, а РФ — по всей вероятности, — страна пишущая. Пишут все, обо всем и кое-как. Чтобы письменно изложить бессюжетную историю, нужно уметь писать. Чехов, как известно, мог написать рассказ про пепельницу. Потому как делать это умел. Вы слышали: «Если можешь не писать — не пиши»?. Не пишите, у вас это занятие не получается. Еще и деньги просите за то, что делать не умеете. Если вас парикмахер клочьями пострижет или сантехник унитаз испортит — поди, вой поднимете: безобразие! За что им платить? А бумага (пардон, клавиатура) — она всё стерпит. Стыдно делать то, чего не умеешь. А клянчить за это деньги — стыдно вдвойне.

  • Екатерина
    Декабрь 17, 2016 21:15

    Если человек нуждается или страдает-это вовсе не значит,что он теряет достоинство(Джеймс Нахтвей)…и совсем опустившиеся….такие же люди…

  • Лидия
    Декабрь 17, 2016 22:56

    Зарисовка ни о чём. Для такого сайта слабость и литературная и философско-человеческая.

  • Александр
    Декабрь 18, 2016 6:10

    Если она предложила «отдохнуть», то либо хотела отблагодарить (исходя из имеющихся ресурсов), или хоть что-то заработать ( исходя из отсутствия ресурсов). По этому и 500 рублей можно было бы подарить ей на ужин. По христиански. Или св. Николай подающий три узелка со златом тоже что-то не так сделал?

  • Владимир Гурболиков
    Декабрь 18, 2016 13:30

    Судя по количеству и содержанию отзывов, отнюдь не пустая и не неудачная колонка Александра Ткаченко. Заставляет думать.

  • Александр Ткаченко
    Декабрь 18, 2016 15:16

    «…Каждый пишет, что он слышит,
    Каждый слышит, как он дышит,
    Как он дышит, так и пишет,
    Не стараясь угодить.
    Так природа захотела,
    Почему, не наше дело,
    Для чего, не нам судить».

    Ежели что — это я не о своей писанине, а о комментариях — здешних, и вообще. Слава Богу, что все они такие разные! Очень благодарен всем, кто дал себе труд написать здесь свое мнение об этой зарисовке. Спасибо вам!

  • Сергей
    Декабрь 19, 2016 18:41

    Просматривая разные сайты, стараюсь не пропустить статьи отдельных авторов. На сайте «Фомы» всегда интересны раздумия Александра. Спасибо Вам!

  • Валентина
    Декабрь 20, 2016 0:29

    хороший,не принуждённый и не натянутый очерк. он поневоле,заставил задуматься о страшной действительности и о непроглядной жизни обитателей таких бараков. а как пишут- в стране их много.вы видели фото той местности?! темнота и грязь. и что у них впереди?!

  • Алексей
    Декабрь 20, 2016 8:26

    По большому счёту к каждому человеку можно испытывать нежную жалость! И к этой Наде, и к проходящей бабушке, и к первоклашке, бредущей в школу, и к В.В. Путину! Это было у Христа, а у нас этого почти нет!

  • Екатерина
    Декабрь 23, 2016 18:18

    Многие ищут(я тоже любитель)фейерверки впечатлений и помпезность значений,а как говорят- все гениальное просто и потому кому-то скучно…Спаси Бог,Александр,за теплоту!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.