Еду в метро. Народу немного, никто не стоит, но практически все места заняты. Напротив меня — парень с синдромом Дауна. Лет, кажется, двадцать с небольшим. Едет один, самостоятельный. Сидит в телефоне. Обычный вроде парнишка. Выдает его необычность только то, что он постоянно кивает головой, тыкая что-то на экране, — как ребенок. И перед остановкой безмолвно, но выразительно показывает пассажирам, в какую сторону сейчас откроются двери. И ведь точно показывает.
На очередной станции заходит пара пожилых людей. Женщина радостно садится около меня, а для мужчины места нет. Он становится рядом с ней. Седой совсем, с бородкой и очень какой-то счастливый. Я вскакиваю. «Садитесь, — говорю, — пожалуйста». Он улыбается во всю бороду, садится. А встаю на его место спиной к тому парню.
Вдруг чувствую, кто-то по мне стучит. Настойчиво прям, крепко так. Поворачиваюсь. А это парень тот. Смотрит на меня детскими глазами, показывает большой палец кверху и полуговорит-полумычит: «Во!» И знаете, это была лучшая коммуникация.
Это типичные мысли зануды-филолога, конечно. Но настоящая филология — она ведь от жизни. Она за жизнью наблюдает и из нее делает выводы. Я как раз ехала к студентам рассказывать про теорию речевых актов. Основной ее смысл в том, что каждое наше высказывание — это действие. То есть слово — это, получается, поступок. Бывает так, что ты говоришь что-то, а имеешь в виду совсем другое. Намеренно или нет — это уже другой вопрос. И тогда такой вот речевой акт становится непрямым. Его смысл искажается.
А бывает так, что и речевого-то ничего нет в обращенном к тебе сообщении. Просто пробубнил что-то невнятно. Просто улыбнулся, как ребенок трехлетний. Просто постучал тебе в спину и огорошил детским каким-то жестом. И тебе всё ясно. И ты счастлив от такого живого общения с совершенно незнакомым человеком. С живой душой, которая приоткрылась тебе.
Обязательно расскажу об этом студентам.
Читайте также:
«От этого старика прохожие шарахались. Но мои дети сказали, что он непростой» — история о странном человеке, которого не могу забыть
