Святой Патрик: «Твой корабль готов!»

Шестой год он здесь, в Ирландии. Пастух. И шестой год хозяевам всё никак не надоест издеваться над ним, бить, мучить и унижать. Впрочем, чего ещё ждать рабу от хозяев? Пленников в этих краях за людей не считают. Им остаётся только молиться. И ещё —
с тоской вспоминать о прежней своей жизни, о доме…

Мэвин

Мэвин Суккат — есть предания, что такое имя он носил, прежде чем стал известен как Патрик.

Родители Мэвина были верующие, но сам он в детстве и юности никогда особенно религией не интересовался и глубокой веры не имел. Зачем? Жизнь его и так текла благополучно, в сытости и довольстве. Были слуги, рабы, все прихоти исполнялись. Юношу учили чтению, письму, счету и другим наукам, но он предпочитал развлекаться с друзьями. Связи и состояние родителей должны были обеспечить молодому человеку блестящее будущее, карьеру и должность…

Его отца звали Кальпурий. Он был сыном священника и сам служил диаконом в церкви. А еще Кальпурий состоял в должности декуриона — чиновника, отвечавшего за сбор налогов. Должность высокая и непростая. Например, если налогов собирали недостаточно, декурион добавлял свои деньги до нужной суммы. То есть декурионом мог быть только знатный и состоятельный человек. Семья тихо и мирно жила на западном побережье Британии.

И вдруг — пираты! Из дикой языческой Ирландии. Оттуда к бриттам часто наведывались варвары, захватывали добро, забирали людей и продавали их в рабство. Теперь захватили Мэвина...

«Эй, патриций!»

Когда его везли через море к восточному побережью Ирландии, варвар впервые ударил юношу по лицу. Мэвину было всего шестнадцать, он был горяч и безрассуден:

— Как ты смеешь поднимать на меня руку! Да знаешь ли ты, кто мой отец? Он декурион! Патриций! Стоит ему приказать, и тебя высекут! Или казнят!

Надо пояснить, о чем говорил молодой человек. В пятом веке нашей эры, когда жил Мэвин, Британия находилась под властью Римской империи, и патрициями там называли представителей знатного сословия. Они обладали особыми правами и влиянием. А имя Патрик исходно было издевательской кличкой, производной от слова «патриций».

Разбойник сперва удивился, а потом громко захохотал:

— Глядите-ка! У нас тут сын патриция! Неженка! Ну, так это хорошо — за него дороже заплатят!

Товарищи пирата подхватили:

— Патриций? Эй, патриций, а ну-ка, бери тряпку и вымой палубу!

— Пошевеливайся, патриций! Принеси мне поесть!.. Что ты мне принёс? Это же помои! Я вылью их тебе на голову!

— Эге, да наш богатенький патриций-Патрик боится! Не нравится ему здешнее обращение! То ли ещё будет, малыш…

В Ирландии его продали новым хозяевам и отправили пасти овец на дальние холмы. Противное имя закрепилось:

— Знатному британскому мальчику не по душе ночевать под открытым небом и есть пастушью похлебку. Эй, Патрик! Только попробуй потерять хоть одну овцу! Отведаешь тогда и кнута, и палки!

— И оставь мысли о побеге! Тебе здесь некуда бежать. Ты раб. Ты останешься на острове и будешь работать на нас до конца своих дней, Патрик.

Вроде бы уже пора привыкнуть к новому рабскому имени, но никак не забывается прошлая жизнь.

Шесть лет смирения

За годы рабской пастушьей повинности Патрик окреп, загорел, огрубел. Но внутри всё ещё оставался тем же — одиноким мальчиком, который когда-то не особенно дорожил верой, а теперь держался за неё как за единственное светлое, что у него осталось, единственный луч надежды, который ещё как-то пробивался к нему через тьму и беспросветность.

Патрик постоянно размышлял о Боге, о себе, о мире и понимал постепенно: испытания, выпавшие на его долю, даны ему и его соотечественникам за то, что они отвратились от Бога, не соблюдали Его заповедей и не были послушны священникам, постоянно напоминавшим об их спасении.

«Я заслужил такую судьбу, — размышлял Патрик во время своих долгих ночных молитв. — Это нужно мне. Слишком я был самодовольным! Жил совсем не той жизнью, которую уготовил мне Господь. Бог защищал меня как Отец, а я отворачивался от Него, не желал Его познать».

Шли дни, недели, месяцы, годы… Голод и холод смиряли юношу. Он каждый день пас стадо и молился. Вера его возрастала, дух оживлялся. Он произносил до ста молитв днём и столько же ночью. В лесу, в горах, в снегу, под дождём он обращался к Богу. Ему давали очень мало еды, но и при этом Патрик умудрялся поститься, ещё более ограничивая свой и без того скудный стол. Так прошло шесть лет.

«Пойдёшь с нами!»

Однажды ночью Патрик заснул прямо на земле.

— Патрик! Ты постился хорошо. Скоро ты вернёшься в родные края. Вот твой корабль готов.

Он проснулся в темноте. Где был этот голос? Во сне? Наяву? А может быть, он сам себе всё придумал? Сердце билось так, что, казалось, разбудит овец. Никакого корабля, конечно, рядом не появилось. Да и откуда? До моря — многие дни пути.

Но это действительно был Божественный голос. И Патрик понял это.

Утром, едва хозяин ушёл, Патрик решился. Он не взял с собой ни еды, ни тёплой одежды. Только посох. И пошёл — наугад, по внутреннему зову.

Путь занял много дней и не одну сотню километров. Через холмы, болота, леса, по тропам, которые то исчезали, то снова появлялись. Через земли, где он никогда не был и никого в них не знал. Он шёл днём и ночью. Пил из ручьёв. Иногда удавалось выпросить кусок хлеба в селениях. Иногда его не пускали даже на порог. Хоть Патрик и говорил на ирландском, но его акцент и внешность сразу же выдавали в нем чужестранца. А к чужакам относились с подозрением. Патрик постоянно ждал, что кто-нибудь скажет:

— Ты же беглый раб! Я верну тебя хозяину и потребую награду!

Но Господь вёл его и избавлял от опасностей. Несколько раз Патрик был уверен, что заблудился. Но каждый раз внутри рождалось тихое, упрямое чувство: «Иди дальше».

Наконец, после долгих дней, Патрик почувствовал запах соли. Перед ним открылось море.

Он дошел до места, откуда корабли отправлялись в Британию.

У берега было много людей. Они суетились, кричали, таскали тюки, бочки, свёртки… Патрик подошёл к одному из кораблей.

— Я хочу отплыть вместе с вами! — сказал он. — Я умею работать.

Моряки осмотрели чужака — оборванный, худой пастух.

— Ты с нами не поплывёшь. Нам не нужны нищие, — бросил один. — Уходи!

Патрик отошёл. Сел на камень и стал молиться. Он не спорил. Если Бог привёл его сюда, значит, Бог и устроит всё.

Через некоторое время тот же моряк окликнул его:

— Эй! Давай быстрее! Пойдёшь с нами!

Так Патрик оказался на корабле среди бочек, канатов и клеток с волкодавами — собаками, которых ирландцы продавали бриттам. Корабль вышел в море и через три дня достиг берега. Только что это за непонятный безжизненный берег? Не похоже на Британию…

«Молись, христианин!»

Что случилось с мореходами? Точно не известно. Может быть, корабль сбился с курса и причалил к берегу уже за границами римских владений. Или порт, куда направлялись мореходы, подвергся нападению варваров и был опустошён. Как бы то ни было, двадцать восемь дней Патрику и его спутникам пришлось странствовать по необитаемым землям.

Дни шли. Припасы кончились. Люди слабели. Начались ссоры.

И тогда один из моряков с усмешкой сказал:

— Христианин, объясни, как мы оказались в таком положении? Твой Бог велик и всемогущ. Ты что, не можешь за нас помолиться? Мы уже на грани голодной смерти! Пусть накормит нас.

Другие засмеялись.

Патрик отошёл, воздел руки и стал молиться. Горячо, отчаянно — не за себя, за всех.

И вдруг путники увидели стадо диких свиней!

Это было спасение. Несколько животных удалось поймать и приготовить мясо. Впервые за много дней путники наелись досыта.

После этого люди перестали смеяться над Патриком. Теперь они смотрели на него иначе — с почтением и даже страхом. Многие благодарили Бога.

Путешественники пережили ещё немало лишений, мытарств, им снова пришлось скитаться по морю, пока наконец они не выбрались к населенным местам. Оттуда Патрик смог добраться домой.

Родители плакали, обнимая его: «Сынок! Ты жив!» Дом казался раем. Мягкая постель, тёплый хлеб, знакомые голоса.

Назад, в Ирландию

Казалось, всё позади. Родители умоляли сына: «Ты пережил такие испытания! Теперь ты дома. Не уходи от нас больше никуда! Будь с близкими людьми, живи в довольстве, достатке и спокойствии!»

Но мужчина, который вернулся из плена, очень сильно отличался от юноши, которого много лет назад похитили разбойники. Прежняя сытая привольная жизнь в роскоши Патрика больше не интересовала.

Однажды ночью Патрик снова увидел сон.

К нему шёл человек из Ирландии со множеством писем. Он протянул одно. Патрик начал читать — и услышал голоса:

— Приди к нам снова, святой юноша, и присоединись к нам!

Он проснулся в слезах. Сердце его было разбито.

Бог звал Патрика обратно. Стать не рабом, а проповедником — вот его истинное призвание.

Понадобилось время, чтобы Патрик утвердился в своем решении. Он много лет учился в Галлии, будущей Франции. Получил в конце концов церковный сан епископа. Многие не одобряли миссию, которую он задумал. Стоящие над ним начальники не давали на нее разрешения. Рассказывали байки за его спиной. Люди считали эту миссию безумием. Думали, что ирландцы — «дикари», язычники — никогда не обратятся ко Христу. И всё же он дождался разрешения вернуться в Ирландию со своей миссией. Родители мечтали, что Патрик станет наследником семьи, что будет управлять большим имением, но он пошёл против воли старших, отвечая на все упрёки:

— Это не моя воля, а Божия.

Патрик продал свой дворянский титул и на полученные деньги в 432 году нашей эры добрался до земель, где столько лет провёл в рабстве. Он и теперь не знал, что ждет его на далеких берегах — преследование, плен, рабство или даже смерть. Ведь, согласно ирландскому законодательству, он всё ещё был беглецом. Беглым рабом. И всё же Патрик сумел пронести Евангелие до самых дальних границ Ирландии.

* * *

Этот юноша с рабским прозвищем стал тем, кого мир потом назвал святым просветителем Ирландии. Он учил, крестил, спорил с языческими колдунами — друидами и зажигал пасхальный огонь вопреки запретам короля. Он образовывал новые и новые христианские общины и обучал новых и новых священников. Для всех христиан он остаётся и поныне примером отважного миссионера, который пришёл к бывшим мучителям с любовью и светом Христовой истины. В Русской Церкви он почитается как святитель Патрикий, епископ Ирландский.

Рисунки Галины Воронецкой