Скажите слово «кровать». Так оно звучит на русском. Но вы когда-нибудь задумывались, что одновременно произносите его на старославянском, церковнославянском, да еще и греческом. Оказывается, в наших разговорах, бытовых и деловых, философских и повседневных, отражаются десятки веков истории русского языка. И сейчас не за сотни лет, а за несколько минут мы пройдем путь развития нашего языка и скрытых в нем смыслов от древности до современности вместе с проводником Николаем Буцких, культурологом, основателем Центра исследований древнерусской культуры «ЗЕЛО».
Послушать подкаст:
Ключ № 1. Как появилась славянская азбука?
Тысячу лет назад, в IX веке, два брата, Кирилл и Мефодий, прибыли из Византии в Великую Моравию (это территория современной Чехии) по приглашению князя Ростислава. В это время многочисленные славянские народы, расселившись на территории Европы, стали основывать свои государства, а для создания крепких политических и экономических связей с Византией или франками им необходимо было принять христианство. Князь попросил византийского императора прислать таких учителей, которые рассказали бы о христианской вере «в свой язык», то есть на славянском наречии. Задача была сложной, потому что славяне в это время еще не имели письменности.
Конечно, довольно долго обитая на обширных территориях Европы, ведя торговлю и заключая политические союзы, славяне как-то писали. Важнейшее сочинение почти современника этих событий, «Сказание о письменех» (в дословном переводе — рассказ о буквах) черноризца Храбра, говорит, что славяне, еще «суще погани», то есть будучи язычниками, использовали какую-то примитивную письменность, а затем пытались приспособить греческий и латинский алфавиты для записей.
Однако славянские языки очень специфичны: у нас множество шипящих звуков, а в те времена некоторые гласные и вовсе произносили в нос — таких букв ни в одной азбуке просто не было. Пользоваться другими алфавитами можно, но крайне неудобно, как если бы мы до сих пор писали сообщения в телефоне с латинской раскладкой. Необходимо было «услышать», как говорят славяне, и для каждого звука придумать специальное обозначение.
Кирилл и Мефодий, уроженцы города Солуни (так называли греческий город Фессалоники, или Салоники), в котором было множество славян, с детства знали славянское наречие, поэтому прекрасно справились с задачей. На протяжении веков менялись и звуки, и состав азбуки, однако этим наследием братьев мы пользуемся до сих пор. В христианстве они считаются святыми равноапостольными, то есть равными по своей просвещенческой миссии ученикам Христа. Появление письменности привело к постижению христианского вероучения, благодаря трудам святых Кирилла и Мефодия все славянские народы приняли крещение, а наследие греческих монахов стало мощным фундаментов славянской, а в частности, и русской культуры.
Кстати, во времена появления письменности на Руси у нас было множество необычных звуков: часть гласных произносилась «в нос», как в современном французском, для них придумали специальные буквы «юсы», существовали и очень краткие по произношению гласные, со временем превратившиеся в твердый и мягкий знаки.
Ключ № 2. Христианство по всему миру
Создать алфавит лишь первая задача. Основной целью миссии был перевод Евангелия и богослужения на славянский язык. А любой разговорный язык сильно отличается от письменного: когда мы говорим, то не используем в речи сложные деепричастные обороты и другие специфические конструкции, привычные нам при записи мыслей на бумаге. А здесь речь шла о многовековом пласте поэзии и богословия, начиная с ветхозаветной Псалтири (сборника песней царя Давида), Евангелий и заканчивая христианской литургией. Необходимо было создать новый язык.
Кстати, и алфавит в то время был несколько больше современного: изначально в азбуке было 38 букв, а в рукописях мы можем встретить 44 знака.
В это время все славяне, от Балкан до Руси, еще отлично понимали друг друга, хотя и существовали незначительные различия в словах и их произнесении в зависимости от региона. И целью Кирилла и Мефодия было не только создать язык для отдельного княжества в Центральной Европе, но дать возможность распространения христианства с богослужением на родном языке для огромного количества народов.
Взяв за основу известное им с детства наречие и обогатив его греческим синтаксисом, они создали первый письменный язык славян — старославянский. Помимо «книжного слога», необходимо было дать славянам множество новых слов, которые просто отсутствовали в языке — мы до сих пор пользуемся пришедшими из греческого словами «икона», «евхаристия», «каллиграфия». Помимо религиозных терминов, в обиход вошло и множество самых обыденных слов, которыми мы, не задумываясь, пользуемся до сих пор: тетрадь, фонарь, огурец, перец и десятки других.
Кстати, слово «перец» происходит от греческого πέπερι, и родственно обозначению этого овоща во множестве европейских языков, например, английскому pepper. Изначально оно писалось как пьпьрьць, а затем первый слог отвалился. От этого же слова произошло современное слово «пряный».
Но в языке появились не только заимствования. Кирилл и Мефодий использовали метод калькирования, когда важные понятия переводятся с греческого по частям, с использованием славянских корней. Так у нас появились слова «православие», «богословие», «милосердие», «благочестие». Такие слова мы тоже используем в повседневной речи, например, «равнодушный» (ἴσος «равный» и ψυχή «душа») и «сочувствие» (συν- «вместе» и πάθος «чувство») пришли в наш язык еще со времен деятельности славянских просветителей.
Ключ № 3. Письменность на Руси
Приглашение Кирилла и Мефодия в Моравию в 862 году совпало по времени с призванием Рюрика на княжение и появлением русской государственности. Как только появляется государство, сразу необходим письменный язык. Ученики солунских братьев из Моравии отправляются в Болгарию, принявшую христианство, а примерно через столетие Русь принимает крещение при князе Владимире, и наследие Кирилла и Мефодия дает богатые плоды уже и на наших землях: к нам приезжают болгарские священники и книжники, которые обучают грамоте местное население. Появляются монастыри, которые становятся книжными центрами тогдашнего государства и начинается распространение письменности уже в землях восточных славян — в молодом русском государстве.
В это время еще не было бумаги, книги писали на пергамене — выделанной телячьей коже. На одну рукопись могло уходить примерно стадо коров, книги были очень дорогими, и позволить их себе могли лишь немногие.
Однако православное богослужение невозможно без книги. От древнейшего периода русской истории до нас дошли десятки книг, большинство из которых богослужебные: Евангелия, Псалтири, Минеи (сборники со службами святым на каждый день года), Кондакари (то есть певческие книги). Древнейшая русская книга — это Остромирово Евангелие середины XI века, написанное на старославянском языке. Оно было выполнено по заказу новгородского посадника Остромира, родственника Ярослава Мудрого, — эта должность примерно соответствовала бы современному губернатору.
Ключ № 4. История церковнославянского языка
Книжники, переписывая сочинения со старославянского языка, при этом в повседневной жизни продолжают говорить на древнерусском. Конечно, слова, обороты, сам слог книжного языка проникает в речь, является показателем высокого стиля. Но происходит и обратный процесс, особенности разговорного языка начинают проникать в письменный. Старославянское «нрав» можно в рукописи заменить на очень похожее русское «норов», а «град» на «город».
Постепенно количество таких изменений становится настолько велико, что мы уже не можем назвать язык русских рукописей тем языком, который создали Кирилл и Мефодий, возникает новый язык — церковнославянский. То есть церковнославянский язык — это язык старославянский с большим количеством местных, русских особенностей. Именно он станет единственным литературным языком на протяжении всего времени русского Средневековья, на котором будут написаны тысячи произведений, за исключением буквально нескольких памятников.
Конечно, тогда он так не назывался, он был просто «словенским». Приставка «церковный» возникнет лишь в XIX веке в трудах ученых-славистов, которые отмечали его преимущественно церковную сферу употребления.
Хотя заметим, что все сочинения, вплоть до Петровского времени, написаны именно на церковнославянском, от богословских трактатов, до вполне светских произведений, вроде «Сказания о Дракуле» или «Повести о взятии Царьграда». При этом язык этот часто нам ближе, чем разговорный язык того времени: фраза «Тайну цареву добро хранити», которой открывалось множество житий святых, нам гораздо понятнее, чем «Не лепо ли ны бяшеть» в начале «Слова о полку Игореве», отображающем норму древнерусского языка.
Несмотря на то, что церковнославянский язык был языком книжности, он сильно влиял и на бытовой разговор: понятия, речевые обороты, высокая поэтика проникают в древнерусский язык, обогащая его. И в какой-то момент становится сложно отличить, написан тот или иной текст на церковнославянском языке, с большим количеством русизмов — слов, пришедших из обыденной речи, — или же на русском, но с огромным числом церковнославянизмов.
Ключ № 5. От Ломоносова до наших дней
Уходит эпоха Средних веков — меняется язык. В Новое время формируется русская литературная норма. Один из основателей современного русского языка, Михаил Васильевич Ломоносов, в XVIII веке разрабатывает для русской литературы известную еще с эпохи Античности систему трех стилей. Высокий стиль (или штиль, как тогда произносили это слово) — это, по сути, все тот же церковнославянский язык. Все торжественные тексты, вся поэзия того времени написаны именно на нем.
Низкий штиль — это разговорный язык той эпохи, совершенно не подходящий для высокой литературы. К примеру, для разных произведений можно по-разному подбирать слова, выбирая пары «глаза» или «очи», «щека» или «ланита», «брюхо» или «чрево». Именно соединение этих двух языков и сформировало то, что мы называем современной литературной нормой. До конца оно оформилась в произведениях Александра Сергеевича Пушкина, который мог использовать церковнославянизмы для выражения духа эпохи (например, в монологе Пимена в «Борисе Годунове»), а иногда и иронично, соединяя их с новомодными словами. Такое смешение стилей мы встречаем, к примеру, в «Евгении Онегине». Фраза «Зима! Крестьянин, торжествуя/ На дровнях обновляет путь» была совершенно необычна для этого времени. Недоумение читателей вызывало объединение в одном предложении церковнославянского «торжествуя» и просторечного «дровни». Однако теперь для нас это обыденное соединение различных регистров, которое мы даже не замечаем в собственной речи.
Современный русский язык очень молодой. Со времен Пушкина прошло меньше двухсот лет. Конечно, он постоянно меняется, какие-то слова безвозвратно устаревают. Мы уже не говорим «виждь и внемли», читать стихотворения Сумарокова и Тредиаковского, не обращаясь к словарю, довольно сложно. Язык продолжает меняться. И через двести лет, возможно, станет непонятной и поэзия Серебряного века.
При этом возникают и новые слова, некоторые из которых пропадают так же быстро, как и появились, а некоторые навсегда останутся в языке. Меняются и грамматические нормы. Церковнославянский звательный падеж (специальная форма обращения) остался лишь в виде устойчивых оборотов (Боже, Господи), но возник новый, русский, построенный по новым правилам (вроде мам, пап). А у некоторых слов радикально меняется смысл. Например, слово «равнодушный», упоминающееся в начале, в церковнославянском означает, что человек — наш единомышленник. Сейчас это слово приобрело негативную характеристику — холодность к окружающим. Слово «напрасно», которое можно встретить в молитвословах, в древности было синонимом «внезапно». А вне церковнославянского языка его теперь можно заменить на «зря». Значение этого слова изменилось уже при Пушкине. Поэтому поэт пишет «Дар напрасный…», то есть «бессмысленный».
Однако мы до сих пор, даже не замечая, используем сотни слов церковнославянского языка в повседневной речи: облако, гражданин, прохладный, даже не говоря об устойчивых оборотах, пришедших к нам из славянской Библии. Слышим мы его и на православном богослужении, где сохранено чтение на церковнославянском: это чуть обновленные переводы Кирилла и Мефодия и их учеников, а также новые тексты, созданные в традиции солунских братьев. Выучив буквально несколько десятков непонятных слов и постараясь понять услышанное на службе, мы ежедневно можем соприкасаться с богатством поэтики древних переводов на язык, который подарили славянам солунские братья Кирилл и Мефодий.
