Небо под землей, или Главный шахтёрский вопрос

беседа накануне Дня шахтера

Шахты имени святых

Небо под землей, или Главный шахтёрский вопрос

Одна из главных особенностей Донбасса — это активное участие горно-металлургического бизнеса в возрождении духовности шахтерского края. Традиция строить церкви рядом с шахтами и предприятиями появилась очень давно. В донецких степях одними из первых строений шахтерских поселков становились храмы. В них семьи горняков молились за благополучное возвращение родных из «рудокопий и недр земных». Во времена советской власти почти все эти церкви были уничтожены, причем последняя — в 1983 г., за пять лет до торжественного празднования 1000‑летия Крещения Руси. Тогда был разрушен старинный белокаменный Свято-Николаевский храм в селе Ольгинка, который был виден за многие километры. К сожалению, сейчас он еще не восстановлен. В наши дни во многих горняцких городах и поселках святыни воссозданы либо построены новые. Более того: даже некоторые шахты называют сейчас именами великих святых. Об этом наш рассказ.

Редакция

 

Небо под землей, или Главный шахтёрский вопрос

В индустриальном сердце Украины — Донбассе — многие предприятия названы именами великих святых Православной Церкви: святителя Николая Мирликийского, преподобного Сергия Радонежского, праведного Иоанна Кронштадтского, блаженной Матроны Московской. Привычными становятся и золотые купола среди производственных пейзажей. Нередко храмы строят на территории предприятий. Это — возрождение традиции, которая была святой для горняцких поселков и прервалась во времена советской власти. Она восстанавливается с возвращением Церкви свободы. Что означает эта традиция для шахтера? Что такое горняцкий храм? Какие люди воцерковляются здесь? Об этом наш разговор с Героем Украины, забойщиком шахты имени Матроны Московской Сергеем Шемуком и учредителем группы предприятий НПО «Механик» Виктором Вишневецким.

— На ваших предприятиях появились молельные комнаты, часовни и храмы, а значит – и священники. Как смотрит на это коллектив?

С. Ш. (Сергей Шемук):

— Знаете, для нас шахтеров, я считаю, это дело необходимое. Ребята сами собирали деньги, чтобы построить православный храм. Нас поддержало руководство. А началось все с того, что шахту нашу, которая под закрытие шла, приобрела компания «Механик». Пришли новые люди во главе с Виктором Викторовичем Вишневецким, ну и шахта зажила.

Небо под землей, или Главный шахтёрский вопрос

В. В. (Виктор Вишневецкий):  

— Я думаю, что после перестройки и распада Советского Союза многие люди, особенно старшего поколения, с тревогой относятся к переменам. Поэтому любые новшества встречаются у нас с настороженностью. Поначалу и к нашим инициативам по-разному относились. Но сейчас, по прошествии времени, наши сотрудники все больше понимают, что это хорошо, когда рудничный или заводской священник освящает место их труда: новые лавы, забои, цеха. Ведь ежедневно об их здоровье и благополучии служатся молебны. Горняки и заводчане могут сами легко обратиться к священнику с волнующим вопросом, помолиться перед началом рабочего дня, причаститься за Божественной литургией, венчаться в своем храме, крестить детей. Думаю, сегодня сомнений уже ни у кого не возникает. И здесь велика, конечно, роль священников, которые служат в храмах на производстве. Ведь шахтеры — народ прямой и волевой. Достучаться до их сердец удастся только таким же пастырям. Слава Богу, наши батюшки уже стали душой коллектива.

С. Ш.:

— Народ мог как угодно относиться, но вот как было у нас: четвертого мая 2009 года в результате обвала погибло шесть наших коллег — ребят, с которыми мы многие годы трудились плечом к плечу. А перед этим мы посещали с экскурсией другие шахты объединения — имени Сергия Радонежского, Свято-Николаевскую. Здесь-то мы и увидели, что бывают храмы на предприятиях. После трагедии собрали коллектив и внесли предложение построить храм на шахте «Новодзержинская» — так она называлась до недавнего времени. Было принято решение возвести храм в память о погибших шахтерах. В мае, в первую годовщину трагедии, заложили камень, а в октябре храм уже освятили и открыли. Строили его тоже всем коллективом. Мы увидели, что нельзя не молиться. Что это нужно нам.

В. В.:

— Шахта — это предприятие повышенной опасности. Для того чтобы каждый день опускаться под землю, нужно мужество. А еще шахтерские матери и жены — они же переживают. И у меня, как руководителя, тоже сердце есть. Это наше общее дело. И если случается что, то это наше общее горе. Поэтому здесь мы полностью друг друга поддерживаем.

У нас есть партнеры — православное производственное объединение «Донецксталь». При предприятии существует мощный просветительский центр, и вот они в свое время разработали небольшие книжечки — помянники, размером с нагрудный карман робы. В них — самые необходимые молитвы. Мы, в свою очередь, также напечатали семь тысяч таких книжечек и небольшие иконки. И представьте себе — не было ни одного работника, кто бы отказался. Теперь, отправляясь в глубь земли, ребята берут с собой немного Неба.

Небо под землей, или Главный шахтёрский вопрос

— Вера — чего она требует от вас?

С.Ш.:

— Мы все ходим под Богом, а в шахте это иногда очень явно ощущается. Я отработал здесь двадцать лет и не обману, если скажу, что даже самых опытных и мужественных горняков может там порой охватить страх — кажется, что ты словно в могиле погребен, и не найти ни входа ни выхода наверх, к свету. В такие моменты надо побороть свой страх, а без Божьей помощи это сложно. Само отношение к труду у верующего человека тоже должно быть особым. Когда я шел на свой рекорд, Виктор Викторович предложил взять благословение у митрополита Донецкого и Мариупольского Илариона. Я, конечно, согласился. Знаете, я ведь впервые в жизни архиерея видел. Очень приятная встреча была. Он благословил меня и подарил икону Спасителя. И уже потом, в забое, я действительно чувствовал какую-то поддержку свыше. Если честно — сам не ожидал. Это не передаваемо словами.

В. В.:

— Чего требует от нас вера? От хорошего руководителя требуется, прежде всего, любовь к людям. Да, нужна и твердость, и трезвый расчет, но крики и ругательства — в этом ничего хорошего и продуктивного нет. И как верующий человек ты не можешь об этом не думать. Да, ты можешь быть высококвалифицированным специалистом, но если любви в тебе нет, то куда ты людей поведешь, на что вдохновить сможешь? А где ее взять? Если руководитель — человек верующий, воцерковленный, то он получает эту любовь от Бога и несет ее людям, с которыми рядом он живет и трудится, — своим ближним. И такие примеры, слава Богу, я все чаще и чаще сейчас вижу. Управлять не криками и ругательствами, а любовью — сложно, но это наша задача номер один, я думаю. Признаю, что пока у нас не очень-то получается.

— Да, но все равно это бизнес, это прагматика — жесткая вещь.

В. В.:

— Нет-нет! Если зациклиться на этом, то совсем беда. Сейчас даже бизнес-тренеры в первую очередь говорят, что бизнес без духовного посыла не становится по-настоящему успешным. Нужно иметь высшие приоритеты, стремиться увеличить в окружающем мире справедливость и добро. И среди крупных бизнесменов это осознается сейчас все больше. В некотором роде идет возвращение к очень простым христианским вещам — «какой мерой мерите, такой будет отмеряно и вам». Точно так же и хищничество в бизнесе: рабочая формула «ты выиграл — он проиграл» уходит в прошлое. Сейчас, когда говорят о безусловном успехе в бизнесе, то смотрят, прежде всего, на тех, благодаря кому выиграли все, а не этот один. Время акул уходит. А недавний кризис — как мы его пережили? Мы смогли это сделать только вместе, заботясь друг о друге, иначе — цепная реакция. Как писал великий французский поэт Поль Верлен: «Добро не погибает». Если бы люди не пытались друг другу помочь, — давно погибли бы. А где лучше всего об этом говорится, и кто этому учит?
Христианство, православие.

— Ну хорошо, а все-таки, в чем суть связки православие — современный бизнес?

Небо под землей, или Главный шахтёрский вопрос

Иконостас храма в честь преподобного Сергия Радонежского на шахте, названной именем этого святого

В. В.:

— Все очень просто — в человечном отношении к ведению дел. Вот недавно православное объединение «Донецксталь» запустило цех сероочистки на Макеевском коксохимическом заводе. Вредные для здоровья соединения, которые прежде выделялись в воздух, теперь улавливаются специальными фильтрами. Хорошее дело? Ну конечно! Удивительно, но по факту оказалось, что оно еще и прибыльное. Ведь сернистую кислоту можно потом продавать. Получается, руководитель думал об окружающих, и это принесло ему прибыль. Не так просто это понять и в это поверить, а если бы это понимали мы все — от рядового рабочего до руководства – то вся картина нашего мира была бы иная. Я читал, что в Америке, причем в условиях достаточно жесткого бизнеса, все равно возникал такой момент, когда на предприятии все осознавали, что они вместе, одна команда. И когда руководитель предлагал повысить зарплату, к нему приходили самые опытные старейшие рабочие и говорили: «Лучше вложите эти средства в производство, потому что мы хотим, что бы тут и наши дети работали». В этом смысле мы пока еще во многом жертвы предрассудков социалистической идеологии, с ее терминами: «эксплуататор, пролетарий». И собственник должен заботиться о трудящихся предприятия, и, с другой стороны, рабочий должен трудиться на совесть — без серьезного отношения к труду ничего не будет. Мы призваны перед Богом работать по-христиански. Мы в одной лодке перед одним Богом.

С. Ш.:

— Я на шахте давно. И скажу, что сейчас все немного по-другому стало. Молодежь сейчас легче обучается языкам и компьютеру, чем отбойному молотку. Это и понятно, но это и неправильно. Ведь не может же все человечество надеть белые рубашки и уйти в светлые кабинеты. Кто-то должен и золото черное добывать. Если ничего не предпринимать в отношении воспитания нашей молодежи, правильной расстановки приоритетов, — через несколько лет работать будет некому. А изменить это можно, наверное, только через веру. А что тебя еще убедит? Без веры, без Церкви мы потеряем свою молодежь.
Будущее потеряем.

— Ваши шахты называются в честь святых. Это не вызывает вопросов? Ведь раньше называли в честь партсъездов, героев революции?

В. В.:

— Да, так было. Наше первое шахтное предприятие — это бывшая комсомольская стройка, шахта 50‑х годов. И называлась она «Ровенская комсомольская». Нам ее пришлось перезапускать, т.к. она бездействовала. Понятно было, что в честь ушедших идей и коммунистических деятелей называть ее уже невозможно, и я этого не хотел. А разговоры между верующими о том, что настоящие подлинные народные герои — это наши святые, которых веками почитали, они нередко велись. Я бы сам не отважился шахту так назвать (она носит имя преподобного Сергия Радонежского), это было сделано после совета и по благословению нашего духовника — тогда архимандрита, а ныне епископа Изюмского и Купянского Елисея (Иванова). И оказалось, что такое именование шахты имеет огромное значение. Причем именно потому, что мы-то делаем еще немало ошибок. Мы люди грешные. И об этом начинаешь по-настоящему задумываться: имеешь ли ты такое право, и все мы вместе, весь коллектив, имеем ли мы такое право — носить имя великого святого Церкви Христовой? Я думаю, что иначе, без молитвы, без благословения, сейчас просто не построишь образцового предприятия. А нам нужны образцовые предприятия.

— Виктор Викторович, если отталкиваться от того, что Вы уже свершили, скажите, а Вы всегда так думали? Всегда был у Вас такой взгляд на задачи перед обществом?

В. В.:

— Во-первых, я не всегда был руководителем крупного объединения, начинали мы с малого. Во-вторых, жизнь, в том числе и духовная, очень динамична. Мы учимся и растем то от победы к победе, то от поражения к поражению. Но сначала я действительно по-другому мыслил. Были честолюбивые замыслы. Но это естественно и просто необходимо, ведь у любого творческого человека, а производственник ведь тоже творческий человек, есть потребность что-то преобразовывать, совершать какие-то прорывы. Сейчас я понимаю: все это не должно владеть мной. Особенно страшно, если ты из-за переживаний, суеты душевный мир теряешь. У меня сейчас действительно самое главное желание — начинать каждый день с миром в душе и заканчивать его так же. Достигнем мы в этот день каких-то свершений, не достигнем — хотелось бы не терять мира в душе. Я отдаю себе отчет, что это сложнейшая задача, ведь Царство Божие нудится, то есть дается большими трудами, как говорят в проповедях наши священники. Но очень хочется научиться держать как можно дольше в сердце ту благодать, которую получил на Божественной литургии, на молебне. Не разменять, не раструсить ее в мелкой суете, в дрязгах, в немилосердном отношении к ближним, к подчиненным…

Небо под землей, или Главный шахтёрский вопрос

— Мы с вами ведем разговор накануне Дня шахтера, будете праздновать?

В. В.:

— Конечно будем (смеется). Но мысли мои одни: чтобы все мы, шахтеры, заводчане, каждый на своем месте, чтобы все оставались под Покровом Царицы Небесной, чтобы нам Бог помогал. Молиться буду все о том же — чтобы у нас в душе мир всегда был. Тогда все приложится и край наш процветет.

Небо под землей, или Главный шахтёрский вопрос

Вопросы горняков разнообразны, но не застают о. Евгения врасплох. Общение решено продолжить после смены в шахтерском храме.

 

Небо под землей, или Главный шахтёрский вопрос

Через несколько мгновений им предстоит спуск на глубину более полукилометра.

 

Небо под землей, или Главный шахтёрский вопрос

Тот, кто знает, что такое настоящий труд, может познать и что такое молитва

 

Небо под землей, или Главный шахтёрский вопрос

Лики и лица. На предприятиях, которые строят корпоративную культуру на фундаменте православного мировоззрения царит особая атмосфера.

 
Небо под землей, или Главный шахтёрский вопрос

 

 

Справка:

Виктор Викторович Вишневецкий

кандидат технических наук, учредитель группы предприятий научно-производственного объединения «Механик»,
в состав которого входят заводы, шахты и предприятия по производству товаров и услуг для различных отраслей промышленности. 

Сергей Александрович Шемук

заслуженный шахтёр Украины, забойщик шахты имени святой Матроны Московской (до августа 2012 г. называлась «Новодзержинской»),              г. Дзержинск, Донецкая область.

В августе 2010 года на горизонте 585 метров шахты «Новодзержинская» побил знаменитый рекорд Алексея Стаханова. Он собственноручно добыл 170 тонн угля — на 68 тонн больше, чем знаменитый ударник. 

Удостоен звания Герой Украины с вручением ордена «Золотая Звезда» за установление выдающегося результата в добыче угля, самоотверженный шахтёрский труд и трудовую доблесть. Полный кавалер знаков «Шахтёрская слава» и «Шахтёрская доблесть».

Беседовал протодиакон Александр Карпенко

Фото Александра Шурлакова

Материал журнала «Фома в Украине»

Читайте также: Храм нужен всем, священники о шахтерских буднях

 

 

 
УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.