Краткая история патриаршества в России

Все началось с приезда в Москву за милостыней Антиохийского патриарха Иоакима. Добирался он через земли Речи Посполитой и мог воочию убедиться, что стало с церковной жизнью в Киевской митрополии. После этого православная Москва его потрясла.

Патриарха принял царь, пригласил на обед, но сослужить с Московским митрополитом в Успенском соборе его не позвали, показав, кто здесь предстоятель по-настоящему великой Церкви, а кто — смиренный проситель. Иоакиму явно дали понять: раз уж просите и получаете, то приведите статус предстоятеля Русской Церкви в соответствие с ее реальным местом в православном мире. Решить этот вопрос в одиночку патриарх не мог, но обещал посоветоваться с другими Восточными патриархами.

В Константинополе тем временем шла настоящая чехарда сменявших друг друга с помощью интриг патриархов. Послание и деньги Московского царя где-то затерялись. Пришлось снова отправляться в Москву — теперь уже патриарху Иеремии II.

Прибыл он неожиданно, буквально как снег на голову, но приняли его пышно, денег дали. Иеремия, правда, поначалу заявил, что не хочет давать Москве патриаршество, потом предложил сам остаться, перенеся сюда свою резиденцию. Переговоры затягивались. Годунов продолжал добиваться создания нового, именно Русского патриархата, а не переноса патриаршей кафедры из Стамбула — ведь неизвестно, как на все это отреагируют турки и греки. В итоге Иеремия вынужден был дать обещание поставить патриархом Московского митрополита.

17 января 1589 года царь созвал боярскую думу вместе с Церковным собором и объявил о своем решении просить у Иеремии благословения на поставление митрополита Иова в патриархи.

Патриарх 1: Иов — первый патриарх царствующего града Москвы и Великого Российского царствия (1589—1605)

Родился он около 1525 года в Старице, одном из центров опричнины, в семье посадских. Учился в школе при Успенском монастыре, где потом и постриг принял, и игуменом стал, и на глаза Ивану Грозному попался. Так он оказался в Москве — уже архимандритом и настоятелем Симонова, а потом и царского Новоспасского монастыря. А в царствование Федора Иоанновича при фактическом правлении Бориса Годунова последовали епископская хиротония, возведение в митрополиты и поставление в патриархи Московские оказавшимся в то время в Москве Константинопольским патриархом Иеремией II.

Патриарх Иов был сторонником избрания Бориса Годунова на царство, поэтому его нередко представляют послушным исполнителем воли Годунова и чуть ли не участником его интриг. Но это не так. Иов — и это признавали все современники — был человеком святой жизни, не случайно его канонизация готовилась еще в XVII веке, и только из-за упразднения патриаршества ее сочли неуместной. А если Годунов, продвигая Иова, и действовал по политическим соображениям, то ведь делая все для утверждения в Москве патриаршества, он был по сути орудием Промысла Божия.

При патриархе Иове в Москве возобновилось книгопечатание. Он посылал в Сибирь и в освобожденные от шведов города священников, отправлял туда книги, колокола, церковную утварь, на юге помогал своему будущему преемнику Казанскому митрополиту Гермогену. По просьбе кахетинского царя отправил в Грузию «учительных людей» для «исправления православной веры».

Иов отказался признать самозванца сыном Ивана Грозного, потребовал от москвичей верности Федору Годунову, против которого в тот момент взбунтовалась вся Москва, а Лжедмитрия I и его сторонников предал анафеме. В результате после убийства царя Федора толпа прямо во время службы в Успенском соборе сорвала с Иова патриаршее облачение и разграбила патриарший двор. После чего его отправили в изгнание в Старицу, в родной Успенский монастырь. А Лжедмитрию церковный собор предложил кандидатуру нового патриарха — грека Игнатия. Но такая смена патриархов была незаконной: ведь Иов не был ни низложен, ни лишен сана. Впрочем, через два года он — ослепший и больной — умер. Правда, перед смертью успел еще 20 февраля 1607 года вместе с новым патриархом Гермогеном отслужить литургию в кремлевском Успенском соборе. И народ просил у них обоих прощения за нарушение крестного целования царю Феодору Годунову и признание самозванца.

В 1652 году при патриархе Иосифе нетленные мощи патриарха Иова были перенесены в Успенский собор Московского Кремля, а вот канонизировали его только в 1989 году (в октябре 2012 года его внесла в святцы и Русская православная старообрядческая церковь).

Патриарх 2: Игнатий — патриарх Московский и всея Руси (1605—1606)

Грек по происхождению, он был епископом на Кипре, но при турках был вынужден оттуда бежать и какое-то время жил в Риме. Приехав в Москву в 1595 году с миссией Константинопольского патриархата, он остался в России и даже принимал участие в коронации Бориса Годунова. Но после смерти царя Бориса примкнул к сторонникам Лжедмитрия I, первый из архиереев в июне 1605 года выехал в Тулу навстречу самозванцу, признал его, вместе с ним парадно вступил в Москву, и ему как патриарху преподнесли посох и крест.

Через четыре дня по совету Лжедмитрия I был созван собор епископов и Игнатий был поставлен в патриархи. Он короновал самозванца и венчал его с Мариной Мнишек, присоединив ее к православию через миропомазание. Но уже через год, после убийства Лжедмитрия и провозглашения царем Василия Шуйского (кстати, из-за полной неразберихи в церковном руководстве сам Василий венчался на царство вообще без патриарха), Игнатия лишили патриаршества и архиерейства и, по указанию Шуйского, заточили в Чудове монастыре.

Впрочем, спустя несколько лет боярское правительство — Семибоярщина, сторонники Сигизмунда, низложившие патриарха Гермогена — вернуло Игнатия на патриарший престол. Но не прошло и года как он уехал из России, прихватив с собой золото, серебро и много жемчуга (правда, по дороге его ограбили), а потом вообще от лица Русской Церкви принял унию, намереваясь вернуться в Москву вместе с войском Сигизмунда III и его сына Владислава, которого намеревались посадить царем на Руси. Вот только оказалось, что поляки уже покинули Кремль, и Сигизмунд отказался от своей затеи.

Собор, созванный в октябре 1620 года в Москве патриархом Филаретом, подтвердил решение Собора 1606 года: Игнатия лишили сана и прокляли.

Патриарх 3: Гермоген (Ермоген) — патриарх Московский и всея Руси (1606—1611)

Василий Шуйский после гибели Лжедмитрия I низложил патриарха Игнатия и поставил на его место Гермогена, митрополита Казанского и Астраханского, известного тем, что еще в бытность свою клириком церкви святителя Николая Гостиного был одним из главных участников обретения чудотворной Казанской иконы Божией Матери. Но Шуйский решил сделать его патриархом главным образом как «врага самозванца» (как и другие архиереи, Гермоген был включен Лжедмитрием I в сенат, и есть свидетельства, что из русских архиереев только он выступил против брака царя с Мариной Мнишек, если она не примет православие через повторное крещение, за что был приговорен к лишению сана). И в июле 1606 года Гермоген патриархом стал.

Он оставался на стороне Василия Шуйского и в его борьбе с Лжедмитрием II, и в подавлении бунта Болотникова, противился его свержению, насильственному заточению в Чудов монастырь и пострижению, и даже после пострига продолжал называть Шуйского царем. А непременным условием поставления польского королевича Владислава на русское царство считал принятие им православия.

Патриарх Гермоген был противником введения в столицу польского гарнизона, обсуждал с дворянами и служилыми людьми, как в нарушение крестного целования отказаться от приглашения на царство Владислава. А после захвата Москвы польскими войсками стал вдохновителем сопротивления, рассылая в Нижний Новгород, Суздаль и Владимир грамоты с призывом к восстанию против интервентов.

Когда Первое народное ополчение Ляпунова, Заруцкого и Трубецкого подошло к Москве, в городе подняли восстание. Его подавили, Гермогена обвинили в подстрекательстве к мятежу, изгнали из патриархии, сорвали архиерейское облачение и заточили в подземелье Чудова монастыря. А на его место вернули бывшего патриарха Игнатия. Осажденные в Кремле поляки не раз посылали к патриарху Гермогену с требованием, чтобы он под страхом смерти приказал ополченцам отойти от города. Но тот в ответ требовал, чтобы «литовские люди» ушли из Московского государства.

Он умер, не дождавшись освобождения Москвы. Похоронили его в соборе Чудова монастыря, но в 1652 году тело его по повелению патриарха Никона перенесли в Успенский собор Кремля.

В мае 1913 года, за несколько дней до прибытия в Москву на празднование 300-летия дома Романовых царской семьи, патриарх Гермоген был прославлен в лике святых.

Патриарх 4: Филарет — патриарх Московский и всея Руси (1619—1633)

В миру Федор Никитич Романов-Юрьев, двоюродный брат царя Федора Иоанновича и отец Михаила Федоровича, первого царя новой династии. Эрудит, первоклассный наездник, первый столичный щеголь, он считался конкурентом Бориса Годунова как претендент на московский трон, за что и угодил в опалу: его с женой насильно постригли в монашество. Но их единственный уцелевший сын Михаил в 1613 году все-таки стал царем.

А Филарета извлек из дальнего северного Антониево-Сийского монастыря и сделал Ростовским митрополитом Лжедмитрий I. Он же велел жену его, инокиню Марфу, и сына Михаила вернуть из северных монастырей и поселить в Костроме. При Лжедмитрии II в захваченном тушинцами Ростове он был вынужден при еще живом патриархе играть роль «нареченного патриарха» при новом самозванце. Впрочем, сам он держался как пленник и на своем «сане» не настаивал.

Когда же большая часть ростовчан от бесчинств «тушинского вора» сбежала в Ярославль, митрополит остался в городе и, ожидая мученической кончины, продолжал служить. В конце концов мятежники выломали церковные двери, ворвались в собор, перебили множество народа, а митрополита босого, в изодранном польском платье и татарской шапке увезли в свой лагерь. Отбить его удалось только через два года.

Когда же в Москве затеяли переговоры с поляками об избрании Владислава на русское царство, именно митрополита Филарета и князя Голицына послали под Смоленск к Сигизмунду как великих послов от патриарха, бояр и народа. Митрополит Филарет, как и патриарх Гермоген, не возражал против избрания царем польского королевича при условии, что тот примет православие. Польский вариант договора он подписывать отказался, за что и угодил в польскую тюрьму. Освободили его оттуда во время обмена пленными лишь через 8 лет. В 1619 году сын торжественно встретил его в Москве, и находившийся там в это время Иерусалимский патриарх Феофан III совершил его интронизацию на патриарший престол.

Как отец царя патриарх Филарет до самой своей кончины официально считался его соправителем, носил титул «Великий Государь» и фактически руководил государством. Он и управление патриаршим двором стремился устроить по образцу государева двора. Патриарх получил право судить духовное и крестьянское население патриаршей области во всех делах, кроме воровства и разбоя. Так при Филарете патриаршая область окончательно стала государством в государстве.

В Чудовом монастыре патриарх устроил греко-латинскую школу. При нем снова — после Смуты — заработала московская типография, появилась «правильня», где редактировали древние рукописи, а сам патриарх следил за тем, чтобы книги распространяли по церквям и торговым лавкам без наценки и рассылали бесплатно. Книгопечатное дело при Филарете вообще достигло небывалого прежде расцвета: за время его патриаршества на Руси было издано книг больше, чем за всю предшествующую эпоху, начиная с Ивана Федорова.

Власть и значение патриарха достигли при Филарете необычайных масштабов.

Патриарх 5: Иоасаф I — патриарх Московский и всея Руси (1634—1640)

Он принял постриг на Соловках, и когда соловецкий настоятель Исидор стал Новгородским митрополитом, монах Иоасаф был уже его помощником. Позднее он сам возглавил Псковскую кафедру и так рьяно отстаивал права Пскова, когда псковичи решили выгнать из города немецких купцов, что патриарх Филарет на время запретил его в служении. Впрочем, позднее сам же назначил его своим преемником.

Отойдя от высокой политики (он ведь не был отцом помазанника Божия и к государственным делам прямого отношения уже не имел), патриарх Иоасаф вплотную занялся делами церковными: наведением порядка среди клира и священноначалия, приведением в порядок богослужения, исправлением и изданием богослужебных книг. Похоронили патриарха Иоасафа I по традиции в Успенском соборе Московского Кремля.

Патриарх 6: Иосиф — патриарх Московский и всея Руси (1642—1652)

После смерти патриарха Иоасафа I Русская Церковь больше года оставалась без предстоятеля — ровно столько времени потребовалось царю Михаилу Федоровичу, чтобы провести собор, который — по жребию — избрал на патриарший престол настоятеля московского Симонова монастыря Иосифа.

Главным лейтмотивом его патриаршества стало стремление к обновлению и исправлению жизни страны после Смуты. (При царе Алексее Михайловиче вокруг духовника царя Стефана Вонифатиева возник даже целый «кружок ревнителей благочестия», в который вошли «люди начитанные и искусные в деле проповеди», которым суждено было сыграть ключевые роли в грядущем Расколе). Богослужебных и церковноучительных книг издавалось больше, чем при всех предыдущих патриархах.

Впрочем, со светской властью отношения у патриарха складывались непросто. Особенно после появления Соборного уложения 1649 года, по которому Церковь лишалась многих своих имущественных и судебных прав. Кроме того, у молодого царя и советник среди духовенства нашелся помоложе, чем патриарх — архимандрит Новоспасского монастыря Никон. Особенно обострились отношения в последние годы жизни патриарха, когда он окончательно рассорился с государем.

Единственное, пожалуй, в чем царь и патриарх были солидарны — это борьба с пьянством, в частности среди духовенства и монашества: при патриархе Иосифе была подготовлена кабацкая реформа. А еще царь и патриарх в 1648 году издали совместный указ о запрете нецензурной брани (Алексей Михайлович потом много чего еще назапрещал: торговлю табаком, скоморошьи «игрища», кулачные бои, пляски, чародейство, гадание, катание на качелях, азартные игры, включая шахматы).

Однако в церковную жизнь царь вмешивался довольно бесцеремонно, да и «ревнители благочестия» постепенно оттеснили престарелого патриарха от управления Церковью. А между тем, Иосиф чувствовал, что у этих «молодых реформаторов», при всей их кипучей энергии, нет серьезного духовного основания и слишком много честолюбивых амбиций. Он, похоже, предвидел, что энергия грядущих реформ приведет к драматическим последствиям для Церкви и государства. Хотя сам он, по сути, стремился к тому же: навести порядок в богослужении, оздоровить нравы духовенства и мирян, устроить в Москве школу. Но Иосифа пугал тот напор, с которым протопопы-«боголюбцы» принялись за решение всех этих задач. И дальнейший ход истории показал, что опасения патриарха оправдались: из поспешных действий родились и реформы Никона, и амбициозная реакция на них со стороны вчерашних поборников перемен, ставших ревнителями старого обряда.

На погребении патриарха Иосифа государь горько плакал. Может, чувствовал свою вину? Похоронили почившего, согласно его последней воле, рядом с первым русским патриархом — Иовом, которого Иосиф очень почитал.

Патриарх 7: Никон — патриарх Московский и всея Руси (1652—1666)

Крестьянский сын, рано лишившийся матери, испытавший на себе в детстве, как в сказке, всю ненависть «злой мачехи», он только в монастыре видел для себя спасение. Кроме того, там можно было учиться.

После смерти отца он женился, принял священнический сан, оказался в Москве, но все дети умирали в младенчестве — и он решил, убедив жену принять постриг, и самому оставить мир. Так в 30 лет инок Никон оказался на Соловках. Потом, уже став игуменом, он был представлен царю Алексею Михайловичу, произвел на него хорошее впечатление, и тот велел патриарху Иосифу посвятить его в архимандриты Новоспасского монастыря. Так Никон вошел в кружок «ревнителей благочестия» и начал каждую пятницу ездить к царю для бесед и совета. (Это Никон посоветовал Алексею Михайловичу перенести в Москву, в Успенский собор, мощи митрополита Филиппа (Колычева) и патриархов Иова и Гермогена). В результате он был возведен в сан митрополита Новгородского и Великолуцкого и поставлен царем наблюдать не только за церковными делами, но и за мирским управлением.

После кончины патриарха Иосифа кандидатура его преемника ни у кого вопросов не вызывала. Но, памятуя столкновения своего предшественника со светской властью, Никон уже во время интронизации вынудил царя дать обещание не вмешиваться в дела Церкви. И начались реформы.

Первым делом он взялся за обряды и книги. Никон — в отрицание решений Стоглавого Собора 1551 года — предписал совершать крестное знамение тремя перстами (что в результате стало триггером, вызвавшим Раскол). Потом патриарх взялся за унификацию церковных книг по греческим образцам (на деле, однако, исправление проводилось преимущественно по юго-западнорусским печатным изданиям).

Впрочем, авторитарность Никона неизбежно должна была вызвать — и вызвала — охлаждение царя. В 1658 году Никон публично торжественно отказался от патриаршества. В 1660 году на созванном в Москве соборе было постановлено лишить Никона архиерейства и даже священства. А в 1666 году на третьем, заключительном заседании собора по делу Никона с участием Александрийского и Антиохийского патриархов было подтверждено извержение его из патриаршества и священства. После чего монах Никон был сослан в Ферапонтов Белозерский монастырь, а после смерти Алексея Михайловича переведен в более строгий Кирилло-Белозерский монастырь (хотя новый царь, Федор Алексеевич, сочувствовал Никону).

Только в 1681 году тяжело больному бывшему патриарху разрешили вернуться в Воскресенский Новоиерусалимский монастырь, который он основал. По дороге туда он и скончался. Царь, несмотря на протесты нового патриарха Иоакима, настоял на отпевании Никона как патриарха. Похоронили его — по завещанию — в Новом Иерусалиме.

В 2013 году археологи вскрыли гробницу патриарха Никона, но обнаружили только пустой саркофаг.

Патриарх 8: Иоасаф II — патриарх Московский и всея Руси (1667—1672)

Говорят, еще будучи архимандритом Троице-Сергиева монастыря будущий патриарх обратил на себя внимание царя благодаря чудесной победе, ниспосланной московским войскам после трехдневного поста и молитв троицкой братии. В 1667 году Иоасаф был возведен на Московский патриарший престол.

При нем были изданы первые полемические сочинения Симеона Полоцкого против раскольников, Большой и Малый катехизисы, Цветная и Постная триоди, Служебник. Священников, придерживавшихся дониконовских обрядов, лишали мест и предавали в руки гражданских властей.

Поддерживал патриарх проповедующих в храме и миссионеров, несших Благую Весть на Крайний Север до Новой Земли и на Дальний Восток до Даурии. При нем на Амуре, близ границы с Цинской империей, был основан Спасский монастырь.

Скончался патриарх Иоасаф II в феврале 1672 года. Похоронили его в Москве, в Успенском соборе Кремля.

Патриарх 9: Питирим — патриарх Московский и всея Руси (1672—1673)

Он был одним из людей, близких патриарху Никону, его даже прочили на роль его преемника. Но избрали его только после смерти Иоасафа II, хотя и до этого Питирим фактически исполнял роль управляющего делами при патриархе.

Патриархом он стал, будучи уже сильно болен (к делам управления пришлось даже привлечь митрополита Иоакима). А через 10 месяцев скончался, запомнившись разве что тем, что крестил в московском Чудовом монастыре будущего императора Петра I, а еще тем, что заступился перед царем — хоть и неудачно — за боярыню Феодосию Морозову и ее сестру княгиню Евдокию Урусову, осужденных за приверженность «старому обряду».

Похоронили Питирима вместе с другими патриархами — в Успенском соборе Московского Кремля.

Патриарх 10: Иоаким — патриарх Московский и всея Руси (1674—1690)

Документальных свидетельств о будущем патриархе до 1644 года, когда он получил свои первые поместные владения в Можайском уезде на Белоозере, не сохранилось. А где-то году в 1650-м он поступил в полк Исаака Фанбуковена, который представлял собой учебный центр, готовивший офицеров для армии «нового строя», и даже получил чин поручика. Потом перешел в пеший солдатский полк, дослужился до капитана, участвовал в боях на правобережной Украине. Но, получив известие о скоропостижной кончине жены и четверых детей от чумы, решил оставить мир и постричься в монахи.

Иоаким стал близким человеком сперва патриарха Никона, потом царя Алексея Михайловича и в 1672 году был поставлен в митрополиты Новгородские. А еще через два года он был возведен на престол Московских патриархов и бросил Алексею Михайловичу прямой вызов, посадив на цепь царского духовника протопопа Андрея Савинова. Причем, царь был вынужден согласиться, попросил только не передавать дело на суд Освященного собора.

И когда в 1682 года произошел дворцовый переворот и царями были объявлены малолетние сводные братья Иван и Петр при регентстве их старшей сестры Софьи, на царство их венчал патриарх Иоаким, решительно воспротивившийся коронации фактической правительницы. Через 7 лет он стал на сторону Петра.

При патриархе Иоакиме Московский собор 1681—1682 годов постановил отбирать старопечатные книги и выдавать взамен исправленные, установил надзор за продажей тетрадей, которые, под видом выписок из Священного Писания содержали хулы на новонапечатные церковные книги, а также постановил разорять старообрядческие скиты, монастыри, часовни и поселения вокруг них. А архиереи, которые до тех пор жили в Москве, были отправлены в свои епархии — исправлять старообрядцев «молением и учением».

Для утверждения в России просвещения, ориентированного на греческую традицию при активной поддержке патриарха Иоакима на Печатном дворе была устроена школа «греческого чтения, языка и письма» — будущая Славяно-греко-латинская академия.

В его патриаршество состоялось переподчинение Московскому патриарху Киевской митрополии, до того остававшейся в юрисдикции Константинопольского патриархата

Патриарх настоял на высылке из Москвы иезуитов. Многих иноверцев казнили. Были сожжены в срубе на Красной площади купец Конрад Нордерман и немецкий поэт-мистик Квирин Кульман. А в своем завещании патриарх просил будущих царей «не сближаться с латинянами, лютеранами, кальвинистами и прочими иноверцами», не назначать их на высшие должности ни в армии, ни в суде и призывал запретить строительство любых неправославных молитвенных сооружений, а «все уже построенные снести».

Патриарх 11: Адриан — последний пред-синодальный патриарх Московский и всея Руси (1690—1700)

Что было с Адрианом до поставления его архимандритом московского Чудова монастыря неизвестно. А буквально через несколько дней после этого назначения последовало рукоположение его в епископа и возведение в сан митрополита Казанского и Свияжского. Впрочем, сравнительно недолгое его пребывание на Казанской кафедре запомнилось разве что богатым вкладом в Благовещенский собор. Зато в последние дни жизни патриарха Иоакима митрополит Адриан был его правой рукой, а после его смерти фактически управлял Московской епархией.

В 1690 году митрополит Адриан был возведен на патриарший престол. Реформы молодого царя Петра он в принципе принимал (хотя насильно постричь в монахини его жену Евдокию Лопухину сперва отказался и приговоренных к казни стрельцов во время бунта 1698—1699 годов защищал), возражая разве что против брадобрития, курения, отмены русской национальной одежды и тому подобных новшеств. С паствой он был мягок, прежде всего обращался к внутреннему человеку, старался пробудить совесть, да и вообще был больше монахом, чем архиереем. Больше всего его волновала духовность, стояние в вере отцов, верность традиционному укладу. И епархиальное управление при нем оставалось таким же, как при патриархе Иоакиме.

За три с половиной года до кончины патриарх Адриан написал свое духовное завещание, в котором призвал паству беречь «веру православно-кафолическую», «чествовать Церковь Святую и Апостольскую, защищати ее от всяких ересей и соблазненных наветов». Последние годы он жил в Перервинском монастыре, где и скончался в октябре 1700 года. Царь на его отпевание не приехал.

Патриарший местоблюститель митрополит Рязанский Стефан (Яворский)

Двадцать с лишним лет длилось традиционное местоблюстительство патриаршего престола (Петр I поставил на этот пост митрополита Рязанского Стефана Яворского). А 25 января 1721 года император подписал манифест об учреждении Духовной коллегии, вскоре переименованной в Святейший правительствующий Синод. На без малого 200 лет он стал высшим органом управления православной церковью в Российской империи с императором в качестве «крайнего Судии сей Коллегии».

Патриаршество было восстановлено решением Всероссийского поместного собора в 1917 году.

Патриарх 12: Тихон — первый после-синодальный патриарх Московский и всея России (1917—1925)

Отец и дед будущего патриарха были священниками. Сам он девяти лет от роду поступил в духовное училище. Потом были духовная семинария, академия, монашество, возведение в епископский сан, командировка на Аляску, перевод на Ярославскую и Ростовскую кафедру, а затем — в Вильну. За это время Тихон — теперь уже архиепископ — стал чрезвычайно популярен в народе. Под благословение к нему подходили даже католики и староверы, а государь император подарил бриллиантовый крест на клобук.

После февральской революции 1917 года в Российской Церкви была введена выборность церковного управления, и летом в Московской епархии свободным голосованием клир и миряне выбрали своим главой архиепископа Тихона (Белавина). А 5 ноября Поместный собор — по жребию — провозгласил его патриархом. И уже в начале 1918 года патриарх Тихон издал свое знаменитое послание, в котором обличил и анафематствовал виновников гражданской войны.

«Опомнитесь, безумцы, — писал он, — прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело, это поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жизни будущей — загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей земной». И хотя в тексте не было прямых указаний на большевиков, все, включая их самих, всё поняли. И началась травля патриарха. Тем более, что тот не унимался — осудил еще и Брестский мир, по которому, по словам патриарха, десятки миллионов православных людей попадали «в условия великого духовного соблазна для их веры». Не обошел он молчанием и убийство царской семьи.

А еще, патриарх Тихон всеми силами стремился удержать раскалываемую большевиками изнутри Российскую Церковь от уничтожения. В конце концов власти прибегли к своему излюбленному средству — уголовному преследованию. Зимой 1922 года началась кампания по изъятию церковных ценностей «для помощи голодающим». Патриарх призвал верующих добровольно отдавать все, «не имеющее богослужебного употребления». Но власти в ответ распорядились изъять именно священные сосуды. И когда начались столкновения с верующими, в том числе и кровавые — 1414 по стране, — патриарха обвинили в саботаже и подстрекательстве к контрреволюции. На него завели дело, начались допросы, потом «домашний» арест в Донском монастыре, перевод во внутреннюю тюрьму ГПУ, возвращение в Донской, обновленческий «собор», лишивший патриарха сана и монашества, и возвращение в тюрьму.

Ценой освобождения для патриарха Тихона стало официальное раскаяние в «антисоветской деятельности», признание лояльности к новой власти и ее легитимности, сделанное в заявлении в Верховный суд РСФСР летом 1923 года. А также «Обращение к архипастырям, пастырям и пасомым православной церкви российской» того же содержания.

Из тюрьмы патриарха выпустили, но под следствием оставили и официально зарегистрировать Патриархию как орган управления Церковью не дали. Наоборот, начали раскручивать новое дело — о «шпионской организации церковников», возглавляемой Тихоном. Возобновились допросы. Патриарха явно готовили к расстрелу. К тому времени обновленческий раскол, поддерживаемый ГПУ, и преследования советской власти практически лишили Церковь высшего руководства. Во главе ее оставался один патриарх.

Его «покаянное заявление», напечатанное в советских газетах, не произвело на верующий народ ни малейшего впечатления. Он был уверен: заявление свое патриарх написал для большевиков, а обновленческий «собор» — подделка, никакого значения для Церкви не имеющая. Подавляющее большинство верующих по-прежнему считало патриарха Тихона своим единственным законным главой.

Но здоровье его, и без того пошатнувшееся, окончательно подорвало покушение, во время которого погиб его келейник и близкий человек Яков Полозов. 28 февраля 1925 года патриарх Тихон обратился в НКВД с просьбой о регистрации Священного синода, в который, кроме него самого, вошли митрополиты Сергий (Страгородский), Тихон (Оболенский) Серафим (Александров), Петр (Полянский) и епископы Прокопий (Титов) и Сергий (Зверев). Но ответа не последовало. А 7 апреля, в праздник Благовещения, на 61-м году жизни патриарх скончался. За семь лет своего патриаршества он совершил 777 литургий и около 400 вечерних богослужений.

В день его погребения совещание архиереев возложило обязанности патриаршего местоблюстителя на митрополита Крутицкого Петра (Полянского).

9 октября 1989 года патриарх Тихон был канонизирован Архиерейским собором Русской православной Церкви. Это был первый шаг к прославлению новомучеников и исповедников Церкви Русской. А 19 февраля 1992 года в Малом соборе Донского монастыря были обретены его мощи.

Патриарх 13: Сергий — патриарх Московский и всея Руси (1943—1944)

Личность и деяния патриарха Сергия остаются дискуссионными до сих пор. Для одних он был и остается человеком, спасшим Русскую Церковь в годы воинствующего богоборчества, для других — виновником недопустимого компромисса, превратившего Церковь в послушное орудие советского государства

Будущий патриарх родился 11 января 1867 году в Арзамасе, в семье протоиерея Николая Страгородского. Образование получил для своего сословия традиционное — духовное училище, семинария, академия. В 1890 году на Валааме принял монашеский постриг, а уже на четвертом курсе академии был рукоположен в иеромонахи.

После академии его направили в Японию, в помощь епископу Николаю (Касаткину), потом было служение судовым священником на крейсере «Память Азова», возвращение — уже в роли преподавателя — в Петербургскую, потом инспектором в Московскую духовную академию.

Он был настоятелем Русской посольской церкви в Афинах, написал богословскую диссертацию, вернулся в Японию, а оттуда снова в Петербург — уже инспектором (а потом и ректором) духовной академии. С 1901 года он уже епископ. Это он вел религиозно-философские собрания, инициированные творческой интеллигенцией для обсуждения взаимоотношений Церкви с ней и государством, свободы совести, христианской догматики, пока их не запретил обер-прокурор Святейшего синода Победоносцев.

С 1911 года он — архиепископ Финляндский — уже сам член Синода, а потом и председатель Предсоборного совещания и Миссионерского совета. Владыка Сергий был единственным членом Синода, которого после февральской революции 1917 года не уволил новый обер-прокурор Владимир Львов.

В декабре 1917-го владыку Сергия, уже возведенного в сан митрополита, на Поместном соборе избрали в новый Синод, а по Нижегородскому округу — в Учредительное собрание. Но в январе 1921 года арестовали, несколько месяцев продержали в Бутырке и выслали в Нижний Новгород, где он публично признал обновленческое Временное церковное управление единственной канонической церковной властью (правда при этом велел в своей епархии по-прежнему поминать патриарха Тихона). При этом обновленческие реформы он не принял и осенью 1922 года вообще разорвал отношения с «новой демократической церковью».

В 1923 году в праздник Успения Пресвятой Богородицы в Москве, в Донском монастыре за литургией митрополит Сергий публично принес покаяние, был принят обратно в лоно патриаршей Церкви и стал митрополитом Нижегородским.

С декабря 1925 до конца 1936 года он был фактическим главой церковного управления — как заместитель патриаршего местоблюстителя (арестованного митрополита Петра). А с 1 января 1937 года — после ложного сообщения о смерти владыки Петра (он прожил в заключении еще около года) — стал считаться официальным патриаршим местоблюстителем.

При этом еще в 1927 году он заявил о своей лояльности советской власти, что вызвало противоречивую реакцию в Церкви. Его так называемая Декларация, помимо прочего, допускала необходимость согласия государственных органов на проведение епископских хиротоний, перемещение архиереев, замещение кафедр осужденных епископов. А указ, обязывающий за богослужением молиться за богоборческие власти и их воинство, глубоко оскорблял чувства верующих. При этом многие священники, отказавшиеся его исполнять, Синодом митрополита Сергия были запрещены в служении.

Но перед этим, осенью 1926 года был еще один арест — по обвинению в связях с эмиграцией и в подготовке проведения нелегальных выборов патриарха. И только после этого появилась «Декларация» и митрополит Сергий вступил в управление Церковью. Однако, когда Временный патриарший Синод под давлением властей начал увольнять «на покой» сосланных архиереев, часть епископата и клира разорвали общение с митрополитом Сергием, сохранив поминовение митрополита Петра. Центром сопротивления стал Ленинград во главе с митрополитом Иосифом, объявившим митрополита Сергия «узурпатором церковной власти».

К концу 1930 года от административного подчинения митрополиту Сергию отказались порядка 37 архиереев. Особое недовольство вызывал запрет поминовения ссыльных архиереев и требование поминовения властей.

К лету 1939 года от епископата патриаршей Церкви, помимо патриаршего местоблюстителя, осталось всего три штатных архиерея: митрополит Алексий (Симанский), архиепископ Николай (Ярушевич), архиепископ Сергий (Воскресенский). Еще 10 архиереев числились на покое или служили настоятелями храмов. Правда, с расширением территории СССР осенью 1939 — летом 1940 года появилась возможность «воссоединить» с Московской Патриархией архиереев, оказавшихся в границах СССР.

22 июня 1941 года митрополит Сергий обратился к пастырям и верующим Русской православной Церкви, благословив всех, кто решился отправиться на фронт. А уже 26 июня в московском Богоявленском соборе отслужил молебен «О даровании победы». С этого времени во всех храмах Московского Патриархата стали совершать подобные молебны.

В начале 1943 года владыка Сергий направил Сталину телеграмму с просьбой открыть счет для сбора Церковью пожертвований. Сталин разрешил, счет был открыт, таким образом за Церковью впервые с 1918 года были признаны права юридического лица.

А 4 сентября 1943 года состоялась историческая встреча Сталина с тремя митрополитами, на которой было принято решение об избрании патриарха. И уже 8 сентября в новом здании Патриархии в Чистом переулке состоялся собор епископов (в нем участвовало 19 архиереев), избравший патриархом митрополита Сергия. Он тут же обратился к властям с просьбой амнистировать 25 архиереев. Но оказалось, что в живых из них остался один — епископ Николай (Могилевский).

Скончался патриарх Сергий 15 мая 1944 года.

Патриарх 14: Алексий I — патриарх Московский и всея Руси (1945—1970)

Дворянин, потомок Рюриковичей, Сергей Симанский родился в семье камергера, пожизненно прикомандированного к Канцелярии Святейшего синода. До революции успел окончить Лазаревский институт восточных языков (в котором учили арабскому, персидскому и турецкому языкам, а также истории стран Востока и Закавказья), Московский лицей цесаревича Николая и юрфак Московского университета. Послужил вольноопределяющимся в гренадерском Самогитском полку, из которого вышел прапорщиком, поступил в Московскую духовную академию, принял монашеский постриг и, окончив учебу, быстро прошел путь от преподавателя до ректора духовной семинарии, настоятеля монастыря, а потом и епископа.

После революции первый раз был арестован в 1920 году Новгородской ЧК за «самовольное освидетельствование мощей накануне их вскрытия органами власти», но вскоре попал под амнистию. И в феврале 1921 года патриарх Тихон отправил его в Петроград, в помощь митрополиту Вениамину (Казанскому). А когда того через полтора года арестовали, владыка Алексий вступил в управление Петроградской епархией.

Он отказался подчиниться обновленческому Высшему церковному управлению и вместе с другим петроградским викарием — епископом Николаем (Ярушевичем) учредил «Петроградскую автокефалию», декларировавшую лояльность властям, но не присоединившуюся ни к одному из движений. Кончилось все, естественно, арестом за «контрреволюционную деятельность» и ссылкой на три года в Казахстан. Но, вернувшись в 1926 году в Ленинград, упрямый епископ продолжил бороться с обновленцами.

С 1927 по 1935 год он был членом Временного патриаршего синода и как мог поддерживал митрополита Сергия (Страгородского). А в 1933-ем, после ухода на покой митрополита Серафима (Чичагова) стал митрополитом Ленинградским. Жил владыка Алексий сперва на колокольне Владимирского собора, а потом на хорах Николо-Морского собора, где обычно служил. Во всей его епархии к 1941 году осталось храмов 20.

Во время блокады митрополит Алексий из города не уехал. Служил — в будни часто без диакона, — проповедовал, ободрял и утешал верующих. Мало того, под его руководством ленинградская епархия внесла в фонд обороны страны больше трех миллионов рублей пожертвований и еще 500 тысяч на танковую колонну имени Дмитрия Донского.

В 1943-м, после избрания митрополита Сергия (Страгородского) патриархом, владыка Алексий стал постоянным членом Синода, а когда патриарх Сергий в мае 1944-го скончался — местоблюстителем патриаршего престола.

2 февраля 1945 года на первом после 1918 года Поместном соборе патриаршей Церкви митрополита Алексия избрали патриархом. А в апреле он вместе с митрополитом Николаем (Ярушевичем) и протопресвитером Николаем Колчицким встретился со Сталиным и Молотовым, и те объяснили, чего ждут от Московской Патриархии в обмен на лояльность властей: она должна была поспособствовать укреплению международных позиций СССР, постараться занять лидирующее место во Вселенском Православии и «нейтрализовать» антисоветски настроенную русскую эмиграцию. А взамен ей разрешат открыть несколько духовных школ и создать свою издательскую и полиграфическую базу.

В 1946 году на Пасху открыли Троице-Сергиеву лавру. И в том же году патриарху Алексию вручили первую госнаграду — орден Трудового Красного Знамени. А через год патриарх попросил вернуть Церкви хотя бы некоторые из изъятых мощей и получил согласие. В результате в Богоявленский Елоховский собор в Москве, в частности, передали мощи святителя Алексия, а в Троице-Сергиеву лавру — мощи преподобного Сергия Радонежского.

Но когда в 1948 году в Москве к 500-летию автокефалии Русской Церкви хотели было «под руководством СССР» провести вселенский собор «для присвоения Московской Патриархии титула Вселенской», из этой затеи ничего не вышло — не приехали предстоятели Восточных греческих патриархатов, — и власти к Церкви охладели. Снова начались репрессии.

А после смерти Сталина — летом 1954 года — было принято постановление ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах её улучшения», запустившее кампанию «активной борьбы с религиозными предрассудками и суевериями» и «разоблачения реакционной сущности и вреда религии», вылившуюся в хрущевские гонения на Церковь.

Отныне без санкции Совета по делам РПЦ не совершалось ни только ни одной епископской хиротонии, но и ни одного священнического или диаконского рукоположения. В конце жизни патриарх говорил: «В начале моего патриаршества из десяти кандидатов в епископы я выбирал девять, а они — одного, теперь они дают девять, а я подбираю одного». Было закрыто более 40 монастырей, храмы закрывались сотнями, ликвидировали пять семинарий из восьми, астрономически повысили налог на свечи, во время пасхальных богослужений устраивались провокации, несколько священников вынудили публично снять с себя сан, антирелигиозная пропаганда неистовствовала.

Патриарх пытался как-то этому противостоять, но ему отвечали, что постановления отменять никто не будет, а «научно-атеистическая пропаганда велась и будет вестись, причем еще в более широком масштабе». Ему пеняли на «совершенно неудовлетворительно поставленную» внешнюю работу Патриархии. Вынудили снять митрополита Николая (Ярушевича) с должности председателя ОВЦС и с Крутицкой кафедры. Потребовали вступить во Всемирный совет церквей. И, наконец, провести «приходскую реформу» — ограничить роль настоятелей храмов только богослужебными обязанностями, а все хозяйственно-финансовые функции передать «двадцатке» — приходскому совету и старосте, назначение которых визировали власти. Иными словами, священника сделали наемником общины. В довершение всего в разгар антирелигиозной кампании, в апреле 1961 года во время всенощного бдения в Богоявленском соборе, когда патриарх поднимался по ступеням в алтарь, какой-то человек бросился на него с ножом и ранил в плечо.

Редко-редко удавалось патриарху Алексию сделать что-нибудь полезное для Церкви, как, например, направление в 1966 году в Русский Пантелеимонов монастырь на Афоне первую с 1917 года группу монахов Псково-Печерского монастыря для пополнения братии.

В последние годы патриарх практически отстранился от управления Церковью. Межцерковными связями занимался митрополит Никодим (Ротов), издательским отделом руководил епископ Питирим (Нечаев), управляющим делами был епископ Алексий (Ридигер). А патриарх жил воспоминаниями, не всегда до конца понимая, что происходит за стенами его резиденции.

В 1970 году отпраздновали 25-летие его интронизации. Вечером 14 февраля, накануне Сретения Господня, он совершил свое последнее всенощное бдение. А 17 апреля на 93-м году жизни он скончался у себя в резиденции в Переделкино. Похоронили патриарха Алексия I в Троице-Сергиевой лавре, в крипте Успенского собора. А в памяти людей из его ближнего круга остались примеры его «странностей». Например, как в Лондоне после службы он вдруг снял с себя патриарший крест и отдал его протоиерею тогда еще Сербской православной Церкви Владимиру Родзянко и долго с ним разговаривал. Многие запомнили его как «барина» и «консерватора», строгого приверженца церковной традиции. Но митрополит Питирим (Нечаев), начинавший у патриарха Алексия иподиаконом, утверждал, что тот был удивительным человеком, обладавшим «огненным» нравом, тонким чувством юмора и духовным величием.

Патриарх 15: Пимен — патриарх Московский и всея Руси (1971—1990)

Будущий патриарх, а тогда еще просто Сергей Извеков пошел в школу уже при советской власти. Происхождение у него было самое подходящее — отец фабричный рабочий. Ну разве что родители дружили с семьей местного батюшки, так это же можно не афишировать. Жизнь шла во вполне общепринятом русле: уроки, кружки. Правда, была и тайная ее сторона — Сережа пел на клиросе, иподиаконствовал у Богородских епископов (тогдашний Богородск — нынешний Ногинск), а в 1925 году на летних каникулах даже отправился в паломничество в Саров, где получил благословение ехать в Москву. Там, в Сретенском монастыре, он и принял первый, иноческий постриг. И началось его регентское служение то в одном, то в другом московском храме.

Жил он вместе с другими клириками, не имевшими в Москве своего угла, в официальной резиденции митрополита Сергия (Страгородского). Оттуда его и отправили в не закрытый еще скит Троице-Сергиевой лавры Параклит, где семнадцатилетний инок принял монашеский постриг. Потом были экзамены за курс духовной школы и рукоположение сперва в иеродиакона, а потом в иеромонаха. В это время он даже попал на полотна художника Павла Корина.

В апреле 1932 года 21-летнего иеромонаха Пимена вместе со множеством других монахов в первый раз арестовали — тогда по делу «церковно-монархической организации» проходил 71 человек. Но так как у ОГПУ на него уж совсем ничего не было, его в числе еще 19 человек отпустили. И тут же призвали в армию. Служил он не без пользы — за два года выучился на фельдшера и ветеринара, что потом не раз пригодилось ему в жизни.

Демобилизовавшись он вернулся к регентству. Но в начале 1937 года его опять арестовали. На этот раз «отвертеться» не удалось — его отправили в лагерь на строительство канала Москва—Волга. Вот где ему помогло ремесло ветеринара. Но канал построили и заключенных перебросили в Узбекистан. И опять пригодились знания, полученные в армии — Извеков стал «санитарным инспектором по качеству общественного питания». Даже освободившись он до лета 1940 года оставался в Андижане, заведуя областным Домом санпросвещения. А потом поступил на факультет русского языка и литературы Андижанского вечернего педагогического института и был назначен завучем Андижанской школы №1.

Летом 1941-го он был в законном отпуске, когда его призвали в армию. Но на фронт иеромонах Пимен по воле Божией не попал — после пехотного училища его назначили в стрелковый полк помощником начальника штаба по тылу. А летом 1942 года он был контужен и почти четыре месяца пролежал в госпитале. Вернувшись в строй уже старшим лейтенантом, он снова получил контузию и был направлен в госпиталь в Москву, после чего его комиссовали. Но осенью 1944 года его на улице за нарушение паспортного режима забрал патруль, и 15 января 1945 года военный трибунал лишил его воинского звания и отправил на 10 лет в лагерь. Так иеромонах Пимен оказался в Воркуте. И снова выручила медицинская специальность — его назначили санинструктором. А в сентябре по амнистии — как участника войны — и вовсе освободили.

Но выяснилось, что у него туберкулез позвоночника. Жить в Москве после лагеря ему было нельзя, пришлось уехать в Муром. Там он стал штатным священником (служить приходилось в жестком кожаном корсете) Благовещенского собора бывшего Благовещенского монастыря — единственного действующего храма в городе, где на клиросе пели монахини закрытого Дивеевского монастыря.

Потом его перевели в Одессу, и он вскоре стал благочинным монастырей Одесской епархии и преподавателем только что открытой духовной семинарии. А летом 1949 года его назначили наместником Псково-Печерского монастыря, где он со всем энтузиазмом принялся ликвидировать послевоенную разруху. Наконец, в январе 1954 года архимандрит Пимен стал наместником Свято-Троицкой Сергиевой лавры, а в 1957-м — епископом.

Хиротония состоялась в Одессе, совершил ее сам Алексий I. А через несколько дней патриарх обратился в Совет по делам РПЦ при Совмине СССР с просьбой разрешить ему сделать своим помощником епископа Пимена (Извекова), назначив его епископом Дмитровским, викарием Московской епархии.

Потом он стал архиепископом, управляющим делами Московской Патриархии, и в этом качестве ему пришлось в 1961 году вплотную столкнуться с тем, что подразумевалось под «сотрудничеством» с советской властью в лице Идеологического отдела ЦК КПСС и Совета по делам РПЦ, курировавших архиерейский собор, вынужденный против всех канонов полностью устранить настоятелей храмов и епископов от церковной хозяйственной деятельности. Под страхом увольнения на покой и репрессий архиереи были вынуждены подписать заранее подготовленные соборные постановления, приведшие к кардинальным изменениям в церковной структуре, искажению её канонического строя, распаду и разложению церковных общин и массовому закрытию храмов.

На самом пике хрущевских гонений владыка Пимен ненадолго становится митрополитом Ленинградским и Ладожским, а потом возвращается в Москву митрополитом Крутицким и Коломенским. Патриарх Алексий I видел в нем своего преемника. Поместный собор 1971 года, выполнивший волю патриарха после его кончины, вошел в историю еще и отменой «клятв» на старые обряды, наложенных Большим Московским собором 1667 года.

А сама история патриаршества Пимена естественным образом распалась надвое: до празднования 1000-летия Крещения Руси и после. Водоразделом стал 1988 год. До него государство жестко контролировало Церковь. Патриарх был даже лишен возможности посещать епархии: ему разрешали ездить только в его летнюю резиденцию в Одессу и только один раз позволили побывать в Киеве и несколько раз — в Ленинграде. А весной 1979 года, когда патриарх совершил путешествие на теплоходе по Волге, его окружили такой секретностью, что в городах, мимо которых он проплывал, об этом вообще никто не знал.

Но даже в тех условиях патриарх позволял себе твердо обозначать свою позицию, когда дело напрямую касалось церковной жизни: например, он поддержал епископа Феодосия (Дикуна), обратившегося к Брежневу с письмом о вопиющем бесправии Церкви — в 1978 году патриарх Пимен демонстративно возвел его в архиепископский сан.

В 1972 году он буквально выбил у Совета по делам религий три гектара земли для строительства предприятия по изготовлению церковной утвари, и в 1980 году у Московской Патриархии появилось «Софрино». А в 1983 году было получено согласие на создание «духовно-административного центра РПЦ» в московском Даниловом монастыре, о чем патриарх Алексий I еще в 1945 году просил Сталина.

Но, конечно, совсем другая жизнь началась в разгар «перестройки», когда советское правительство отказалось от политики государственного атеизма. Начали массово создаваться новые приходы (только в 1988 году их было открыто более тысячи), возобновлялась монашеская жизнь, появлялись новые духовные учебные заведения. Вот только патриарх к этому времени был уже тяжело болен и активно заниматься делами физически не мог, хотя и находил силы встречаться с Горбачевым.

Первоначально предполагалось, что празднование юбилея Крещения Руси будет сугубо внутрицерковным торжеством. Но начавшийся в 1986 году пересмотр государственной политики и декларированная «гласность» привели к появлению в СМИ материалов о репрессиях «церковников», о Русской Церкви как хранительнице культуры и духовности, об Оптиной пустыни, о судьбе храма Христа Спасителя и уничтоженных святынях. Так 1988 год стал переломным в общественном восприятии Церкви и ее роли в истории России, и ее юбилей был объявлен государственным праздником. А в 1989 году патриарха Пимена и митрополитов Алексия (Ридигера) и Питирима (Нечаева) избрали народными депутатами СССР.

На Поместном соборе 1988 года в отличие от соборов 1945-го и 1971 годов уже шло реальное обсуждение, порой весьма острое. Вот только у патриарха уже не было сил участвовать в дискуссии — он только открыл собор, а потом произнес заключительное слово. Онкологическое заболевание заставляло его время от времени вообще отходить от управления повседневными делами Церкви. Но впервые обратился к народу по радио и телевидению с новогодним и Рождественским поздравлениями сил у него хватило.

Выступил он и на Архиерейском соборе, проходившем 30—31 января 1990 года: наступали тревожные для Церкви времена — обострялись отношения между православными и униатами, активизировались раскольники-автокефальники на Украине. Но 3 мая Синод заседал уже без него — в этот день на 80-м году жизни патриарх Пимен скончался. Похоронили его, как и предшественника, в крипте Успенского собора Троице-Сергиевой лавры.

Патриарх 16: Алексий II — патриарх Московский и всея Руси (1990—2008)

Когда будущий патриарх Пимен пошел в школу, потомок обрусевшей и принявшей православие еще при Екатерине II ветви курляндских дворян фон Ридигеров еще только родился. Отец Алексея был священником, дед — зампредседателя Петроградского окружного суда. В 1917 году семья успела уехать в ставшую независимой Эстонию. И в 1942 году в священника будущего патриарха рукоположили в автономной Эстонской апостольской православной церкви.

В детстве Алексей не раз ездил с родителями в Валаамский монастырь, оказавшийся на территории Финляндии. Он всегда хотел стать священником. Во время немецкой оккупации служил алтарником, вместе с отцом ездил по лагерям для перемещённых лиц, где тысячи советских граждан ждали отправки на работу в Германию. В мае 1945-го он стал ризничим таллинского Александро-Невского собора, в 1947 году поступил в Ленинградскую духовную семинарию, а в 1949-м — в Духовную академию.

Через год Алексей Ридигер женился на дочери настоятеля таллинского Александро-Невского собора, принял священнический сан, и приходским клириком вернулся в Эстонию, в шахтерский городок Йыхви. Но молодая жена ушла. А отец Алексей после смерти матери принял монашеский постриг и в 1961 году стал епископом Таллинским и Эстонским.

Четверть века он пробыл епархиальным архиереем — сперва в Таллине, потом в Ленинграде, — и потом сам рассказывал в интервью, как не дал закрыть Пюхтицкий монастырь и еще около 40 приходов. В 1988 году митрополит Алексий смог добиться возвращения верующим некоторых храмов, святынь и реликвий, в частности, мощей святого Александра Невского. Началось возрождение монашеской жизни на Валааме и в Иоанновском женском монастыре в Ленинграде. А в 1989 году его избрали народным депутатом СССР.

В 1990 году Поместный собор избрал митрополита Ленинградского Алексия патриархом Московским и всея Руси, хотя на это претендовал местоблюститель патриаршего престола митрополит Киевский и Галицкий Филарет (Денисенко), вскоре ушедший в раскол.

19 августа 1991 года Алексий II, служа литургию в Успенском соборе московского Кремля, распорядился опустить на ектениях прошение о «властех и воинстве ея». А во время октябрьских событий 1993 года предложил свое посредничество обеим противоборствующим сторонам.

В 1990-е годы государство начало оказывать Церкви юридическую и финансовую помощь в восстановлении и строительстве храмов, развитии духовного образования, пастырского окормления в больницах, армии, местах лишения свободы. В общеобразовательных школах появился предмет Основы православной культуры. Были канонизированы многие новомученики и исповедники Церкви Русской.

В своем последнем интервью, опубликованном посмертно, патриарх сказал:

«Мне пришлось установить совершенно новые отношения между государством и Церковью, каких не было в истории России, потому что Церковь была не отделена от государства, император был главой Церкви, и все решения, которые принимались по церковным вопросам, исходили из его кабинета. А сейчас устанавливались совершенно новые отношения, когда Церковь сама принимает решения и сама отвечает за свои действия перед своей совестью, историей, народом».

При Алексие II с одной стороны во всех странах канонической территории Русской Церкви лавинообразно открывались приходы, монастыри, духовные школы. С другой — на Украине и в Эстонии создалась канонически ненормальная ситуация существования параллельных православных церковных структур. При нем впервые было разорвано евхаристическое общение Русской Церкви с Константинопольским патриархатом из-за юрисдикции Православной Церкви в Эстонии. Ухудшились дипотношения с Ватиканом. Зато 17 мая 2007 года в Москве, в храме Христа Спасителя, патриарх Алексий II и первоиерарх Русской православной церкви заграницей митрополит Лавр подписали Акт о каноническом общении, согласно которому Русская православная Церковь заграницей «пребывает неотъемлемой самоуправляемой частью Поместной Русской православной Церкви».

На Западе его не любили. В первую очередь за неоднократные публичные обличения «нетрадиционной сексуальной ориентации», за утверждение, что цивилизации угрожает расхождение между христианской моралью и правами человека, отстаивание которых используется для оправдания морального упадка. Не обошли его и модные в 1990-е годы обвинения отечественных либералов в «сотрудничестве с КГБ». Однако в архивах КГБ не нашлось ни одного документа, подтверждающего это.

Последний раз патриарх Алексий II служил 4 декабря 2008 года, в праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, в Успенском соборе московского Кремля. А на следующий день отошел ко Господу. Ему было 79 лет.

6 декабря Священный синод избрал местоблюстителем патриаршего престола митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла (Гундяева). А 27 января 2009 года Поместный собор Русской Православной Церкви избрал его патриархом.

Патриарх 17: Кирилл — патриарх Московский и всея Руси (с 2009 года)

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл (в миру Владимир Михайлович Гундяев) родился 20 ноября 1946 года в Ленинграде в семье священнослужителя. Его дед, иерей Василий Гундяев, являлся узником Соловецкого лагеря, а отец и старший брат также посвятили жизнь служению Церкви. В 1969 году, будучи студентом Ленинградской духовной академии, он принял монашеский постриг с именем Кирилл и был рукоположен в священный сан. Духовное образование завершил в 1970 году с отличием, получив степень кандидата богословия.

С 1970-х годов началось активное церковно-дипломатическое служение будущего Патриарха. В 1976 году состоялась его архиерейская хиротония с возведением в сан епископа Выборгского. В последующие годы он занимал ключевые должности, включая пост ректора Ленинградской духовной академии, а с 1984 года управлял Смоленской и Калининградской епархией. Наиболее значительный период его служения до избрания на Патриарший престол связан с руководством Отделом внешних церковных связей Московского Патриархата (1989–2009), что определило его вклад в развитие межправославных, межхристианских и общественно-значимых международных отношений.

27 января 2009 года Поместным Собором Русской Православной Церкви митрополит Кирилл был избран Патриархом Московским и всея Руси. Его интронизация состоялась 1 февраля 2009 года. За время служения на Первосвятительском престоле, день тезоименитства которого приходится на 24 мая, он продолжил активную деятельность по развитию церковно-государственных отношений, духовному просвещению и укреплению канонического единства Русской Православной Церкви.

Использованы изображения:

Портреты, гербы и печати большой государственной книги 1672 г. (издание Санкт-Петербургского археологического института, Санкт-Петербург, 1903). Источник runivers.ru

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси