…Князь Константин вышел к разъярённой толпе в простой одежде, без оружия, с одной иконой Богородицы в руках. Эти люди с топорами, дубинами и копьями убили его старшего сына.
Теперь они хотели убить его. Но он был спокоен: Господь рядом, и пусть всё случится по воле Его…
В глубине лесов
На высоком левом берегу реки Оки красуется город Муром. Стоял он здесь и тысячу лет назад. Тогда в нем жили потомки муромы — древнего финно-угорского племени, и славяне, которые пришли на эти земли с юга. Обычаи народов переплелись, языки смешались, но вера оставалась прежней, языческой: люди приносили жертвы идолам, слушали кудесников и боялись невидимых сил леса и воды.
По Оке проходили корабли и лодки, они останавливались у высокой крепости, торговали с муромскими ремесленниками и рассказывали, что происходит на «большой земле».
О Христе муромцы, конечно, тоже слышали, но особо не вникали и не интересовались. Где-то далеко, по слухам, стояли деревянные и каменные храмы и звонили колокола. Но сюда, в глубину лесов, свет Евангелия почти не доходил.
Знали муромцы и о том, что город их — «русский», входит в Русь и должен подчиняться киевскому князю. Знали, что у них в Муроме тоже должен править свой князь, присланный из Киева. Но муромцам совсем не хотелось, чтобы над ними главенствовал христианин. Его вера была для них чужой.
И вот в 1092 году из стольного града Киева к городу Мурому подошёл с дружиной русский князь. Звали его Константин Святославич. Был он младшим сыном Черниговского князя Святослава Ярославича, внуком Ярослава Мудрого и правнуком самого Владимира Святого, которого мы зовём Владимиром Красно Солнышко!
По преданию, князь Константин сам просил у отца этот далёкий и трудный удел, желая просветить его христианской верой, крестить жителей и по-настоящему уже включить город в состав христианской Руси.
Дружина князя остановилась недалеко от города. Теперь надо было думать, как быть дальше. Самому Константину ехать в Муром было опасно. Сначала следовало предупредить о его приходе горожан…
Посланник у ворот
…Утро выдалось тихим и прохладным. Сквозь туман едва проступали тёмные стены Мурома. В княжьем стане ещё догорали ночные костры, пахло дымом и влажной травой. Лошади тихо переступали копытами, дружинники вполголоса переговаривались.
Князь Константин долго стоял, глядя на частокол и башни. Потом велел разбудить старшего сына — юного князя Михаила. Тот вчера просидел за разговорами с братом Фёдором допоздна и лег перед самым рассветом.
Михаил, заспанный, но с широкой улыбкой и светлым взглядом подошёл к отцу.
— Что прикажешь, батюшка?
Князь опустил глаза.
— Сын мой, — тихо сказал он, — тебе ехать к муромчанам. Скажи им: «Князь идёт к вам с миром». Убеди их, что мы не враги.
Михаил весело кивнул:
— Сделаю, отец!
Константин велел двоим крепким дружинникам сопровождать сына. Послы направили коней к городским воротам.
Застава на стенах не сразу заметила Михаила со спутниками. Но вот туман расступился и со стены крикнул стражник:
— Кто тут? С чем пришли?
— С миром! — ответил Михаил, поднимая руку. — Князь Константин идёт к вам с миром! Я сын его, Михаил. Впустите нас!
На стенах зашевелились люди. Кто-то побежал докладывать старейшинам. Кто-то, закричал:
— Не верьте! Это хитрость! За ним придут остальные!
— Мы не враги! — снова обратился к стражам Михаил. — Мы хотим говорить!
Ворота скрипнули и приоткрылись. Несколько крепких пожилых мужчин вышли навстречу. Их лица были суровы и насторожены.
— С чем вы явились? — спросил один, сжимая в руке копьё.
— С миром, — спокойно ответил Михаил. — И с Богом. Князь не хочет войны.
Люди насторожённо переглянулись.
— Нам не нужен ваш князь! — крикнул кто-то из-за спин. — И его Бог нам не нужен!
Позади зашипели:
— Кончить его, пока не поздно…
— Верно. Не будет от чужаков никакой пользы. С оружием пришли, обычаи наших предков хотят порушить и нас самих погубить…
Михаил не успел ничего сказать. Его схватили. Спутники княжича хотели вступиться, но стража оттолкнула их и захлопнула ворота. Всё произошло быстро и страшно.
Юный князь не сопротивлялся. Только тихо повторял:
— Мы пришли к вам с миром.
Но со спины к нему уже подступил человек с острым ножом…
Минуты не прошло, как к ногам ошеломленных помощников Михаила рухнуло с высоких городских стен мертвое тело. Трава стала алой от крови.
Когда спутники, потрясённые и бледные, привезли княжича к отцу, в стане повисла тяжёлая тишина. Дружинники сжимали рукояти мечей и ждали приказа. Нельзя такое прощать! Сжечь всё! Убить всех! Оставить от города пепелище!..
Князь опустился на колени рядом с сыном. Долго смотрел на его лицо, будто хотел запомнить каждую черту.
— Господи, приими душу раба Твоего… — тихо произнёс он.
Потом поднялся.
Дружинники замерли.
Сейчас Константин отдаст приказ: «К оружию!» — и Мурому придет конец.
Но князь тихо и уверенно проговорил:
— Теперь к воротам пойду я…
Вход в Муром
К полудню туман рассеялся. Солнце поднялось выше, и стены Мурома ясно встали перед дружинниками Константина — тёмные брёвна, сторожевые башни, узкие бойницы. На стенах суетились люди: тащили камни, брёвна, заостряли стрелы и снимали с огня котлы с дымящейся смолой: когда дружинники пойдут на штурм, защитники будут выливать смолу им на головы... Город готовился к бою. Все понимали: русский князь придёт, чтобы отомстить за сына.
Дружина приблизилась к Мурому на расстояние крика. Князь Константин Святославич поднял руку, все остановились в строю. Металл поблёскивал на солнце, кони нетерпеливо били копытами. Воеводы ждали приказа о наступлении, но князь молчал.
На стенах их заметили. Движение прекратилось. Похоже, муромчане совещались.
Вот приоткрылись ворота и к князю вышли несколько старейшин — бородатые, в грубых одеждах, с насторожёнными лицами. Они смотрели не столько на самого князя, сколько на войско за его спиной.
— Зачем пришёл? — спросил один.
— Княжить, — спокойно ответил Константин. — И жить с вами в мире.
— В мире?.. А сын?
— Я сказал всё, что хотел сказать.
Старейшины переглянулись.
— Мы видим твою силу. Крови не хотим. Войны не хотим. Войдёшь в город… но с условием.
Князь молча ждал.
— Не заставляй нас менять веру!
На мгновение повисла тишина. Даже кони перестали фыркать, будто и они прислушивались.
— Я пришёл не с мечом.
Это был не прямой ответ, но старейшины, кажется, поняли и кивнули. Конечно, меч у князя был. И оружия хватало, и дружинники его отличались доблестью и силой. Но не было у Константина желания причинить городу и его жителям вреда — вот что значили его слова.
Ворота раскрылись шире.
Дружина вошла в город спокойно, по одному, по два человека. Люди испуганно, а некоторые — с неприязнью наблюдали: из-за углов, из окон, из-за заборов…
Никто не кричал. Никто не приветствовал.
Князь оглянулся, дал знак, чтобы в ворота внесли тело сына. Накрытое плащом тело Михаила Константиновича несли бережно и торжественно. Константин указал на высокое место в старой части города:
— Здесь будет храм.
Скоро дружинники уже очищали площадку, а плотники тесали первые бревна для церкви Благовещения. Жители Мурома снова наблюдали за происходящим, не понимая, что затеял князь. Похороны? А потом? Отец все-таки станет мстить им, убийцам, или нет?..
Но вот поднялись венцы небольшой церковки, установлен над главкой крест. И уже горят свечи и звучит тихая молитва.
Весь город собрался на заупокойную службу. Все знали: Константин хоронит старшего сына. Правда, близко к молящимся подходить никто не осмеливался. Муромчане переглядывались: так это и есть русская тризна? Они привыкли, что прощание с покойником проходит совсем по-другому. Люди из племени мурома не собирали огромные костры и не сжигали тела умерших. Не насыпали над могилами высоких курганов, как это делали другие язычники. Но в могиле полагалось оставлять вещи покойного — нож, топор, оружие, домашнюю утварь, которая, как считали муромцы, пригодится ему в потустороннем мире. Оставляли еду, что-то сжигали перед погребением. Русские ничего этого не делали! Они вообще вели себя странно: никто не кричал, не раздирал на себе одежды… Неужели князь так не дорожит своими детьми?
Между тем юного князя отпели и упокоили в могиле с пением и молитвой.
— И это всё? — шептались муромцы. — Вот так христиане хоронят своих покойников?..
Непривычно. И непонятно, чего ждать от незваных гостей дальше.
Сердца горожан оставались закрыты для христиан, но в глазах, кажется, появился интерес к пришельцам.
Очень напряжённо тянулись первые дни княжения Константина в городе. Князь приглашал к себе старейшин и долго беседовал с ними. Священники, которые пришли в город с князем, вновь и вновь пытались поведать муромцам о Христе. Но старейшины уходили, хмуря брови, а священников и вовсе никто не желал слушать.
В народе зрело недовольство. Город гудел:
— Они же обещали не трогать веру наших предков! Зачем они навязывают нам свои проповеди?
— Не зря мы не хотели их пускать. Их словам нельзя верить!
— Выгнать князя! Нечего чужакам делать в нашем городе!
— А если не уйдёт?
— Убить!..
Толпа у двора
Ночь прошла тревожно. В Муроме шептались, кто-то звал соседей, хлопали двери, выли собаки. Едва рассвело, к княжескому двору начали стекаться хмурые люди с палками, топорами, дубинками и копьями.
Стража у ворот преградила дорогу толпе.
— Зови князя!
— Пусть выйдет!
— Не дадим себя ломать!
Толпа гудела всё громче и грознее. Люди теснились у ворот, напирали…
Во дворе дружинники спешно надевали доспехи и доставали оружие. Снова понимая, что беда близко, они собрались вокруг князя и ждали приказа.
Константин Святославич свой меч доставать не спешил. Он вместе со священниками зашел в храм и стал молиться. Молился долго. Потом взял в руки Благовещенскую икону и, перекрестившись, направился к воротам.
— Князь, остановись! Не выходи! На погибель свою идёшь! — шептали ему вслед.
Он не отвечал.
Распахнулись ворота. Во двор ринулась было разъярённая толпа, но вдруг встала: навстречу шел князь. Без оружия, с иконой в руках.
Люди не верили глазам. Они ждали боя, сопротивления, а увидели человека в простой одежде, с образом Богоматери.
Князь остановился. Он просто стоял, держал перед собой икону и молчал. Долго. Затихла и толпа. Лицо Константина было спокойно. Он твердил про себя: «Господи, помилуй мя грешного! Господи, помилуй мя грешного!..» — и смотрел на лица одного, другого, третьего… Кто-то прятал глаза, кто-то ловил его взгляд и смотрел с вызовом, надменно, зло, но проходили секунды, и выражение лиц менялось. Как говорит житие, «силою Божией стали смягчаться сердца людей». Вот кто-то выронил топор. Кто-то сделал шаг назад, отступил ближе к воротам. Этот опустил копье. Тот снял шапку… Никто уже не напирал из-за спин. Люди смотрели на князя и на икону. Было тихо-тихо…
И вдруг один из стариков медленно опустился на колени. За ним — другой. Третий…
— Что же это с нами, братцы?..
— Князь…
— Научи нас…
— Просвети нас…
Крещение у реки
Легко сказать — «просвети»! Константин помнил, как пробовал уже и учить, и просвещать. И ничего не вышло. Здесь надо было действовать иначе.
Князь назначил день. Объявил старейшинам и просил передать всем:
— Приходите к реке! Все, кто желает принять крещение.
Зачем Константин позвал горожан к реке? Мы привыкли, что человек, который хочет принять крещение, приходит в храм и священник крестит его в купели. А в те давние времена таинство часто происходило под открытым небом в природных водоемах — в реках, озерах, морях… Не везде ещё были храмы. И потом, порой крестились сразу сотни людей — в открытой воде священникам было проще провести таинство. Вспомним, что сам Христос принял крещение в водах реки Иордан. Обычай этот дошел и до наших дней. Иногда, когда нужно крестить сразу много людей или нет рядом храма, священники могут совершить таинство в реке, озере или море.
…И вот в назначенный час на прибрежном лугу у Оки собрались, кажется, все жители Мурома. Пришли целыми семьями — с детьми, со стариками. Ждали, волновались, понимали и чувствовали, что сейчас должно произойти что-то важное, необычное, что переменит всю их жизнь.
Священники вышли к воде с крестами и книгами. Зазвучали молитвы — спокойные, протяжные. Их голоса разносились над рекой и отражались от воды. Князь стоял рядом.
Люди входили в реку осторожно, держась друг за друга. Матери прижимали к себе детей. Старики опирались на плечи сыновей. Вода доходила до пояса, до груди. Священники крестили одного за другим.
Кто-то выходил из воды со слезами на глазах. Кто-то — с удивлением, будто не до конца понимая, что с ним произошло. Но лица у всех были уже не такими, как прежде.
Так город принял крещение. Князь Константин сделал реку Оку крещальной купелью для муромцев так же, как много лет назад прадед его, князь Владимир, сделал купелью для киевлян реку Почайну, приток Днепра.
Муромцы приняли таинство. Но ещё долгие годы люди, которые веками жили по старым традициям и придерживались языческой веры, медленно, осторожно познавали веру новую, христианскую. Не все сразу принимали её сердцем. Прошло немало времени, пока Свет Христов осенил их души и учение о Спасителе стало близким и родным всему народу.
На улицах по-прежнему шумели дети, в домах женщины готовили еду, мужчины уходили в лес и на реку на охоту и промысел. И вместе с тем в Муроме возводились новые храмы и часовни, звучали молитвы, в домах мало-помалу зажигались лампады перед иконами. Люди учились креститься, молиться… Учились жить по-новому.
Князю Константину помогал его младший сын Феодор. Он вместе с отцом беседовал с людьми, следил за строительством, помогал священникам.
Не всё понимали в один момент. Не всё воспринимали легко. Но свет разгорался медленно — и уже не гас.
В чём сила?
О чем говорит нам, людям двадцать первого века, история, которая произошла на берегах Оки почти тысячу лет назад? Она подтверждает, что в мире без веры важна только сила. У кого больше войска, больше оружия, тот и прав. Тот и может диктовать другим, что им делать, кому подчиняться, кого бояться. И по всем меркам ничего не могло получиться у князя Константина в таком жестоком мире. Силой оружия, огнём и мечом он бы ничего не добился, только людей погубил и город уничтожил. А может быть, и сам бы голову сложил. Но князь и сыновья его были христианами и знали, что самая главная сила — в человеческом сердце. Это сила смирения, милосердия, любви. И Господь помог им просветить целый народ светом Христовой веры. Князей Константина, Михаила и Феодора Муромских скоро стали почитать как святых. Поклониться им можно и сегодня — мощи их покоятся в Свято-Благовещенском мужском монастыре в городе Муроме.
Рисунки Галины Воронецкой
