Завалило снегом… «В регионе экстремальный уровень осадков, техника не справляется…» По тротуарам не пройти, потому что их просто нет. Машин на дорогах мало — откопаться удалось лишь некоторым. Слышно технику, которая работает третьи сутки на пределе, и вялую ругань соседей, уставших мужчин с лопатами. А снег все идет, и идет, и идет…
Вид из окна непривычен глазу. Сугробы такой высоты едва ли помнят и наши родители, в детстве которых, как известно, «зима была настоящей, не то что теперь». Помню, папа рассказывал, как школьником катался на лыжах. Вылезал в огород, надевал лыжи, доезжал до забора, перешагивал его, оказывался на колхозном поле и ехал. Да, двухметровый забор заметало почти до верха — такие были снега!
Вот и теперь: смотрю из окна своей квартиры на куст в саду — а куста нет, потому что он целиком внутри сугроба…
Зима заметает. Это ее время. Время белого, тихого, недвижимого.
ХХI век, а вот поди ж ты: прошлась стихия, и сидят человечки в коробочках, смотрят в окна… И есть в этом что-то из старины, из прадедова крестьянского жития. Из той глубины, когда человек был полностью подчинен этой стихии и не воевал с естественным ходом процессов, а подстраивал под них свою жизнь.
Зима — время неподвижности и сокровенности. Спит под снежным одеялом кормилица земля, замирает течение жизненных соков в стволах, замирает вся насекомая мелочь. Стихли звуки птиц. Тихо сопит в хлеву непраздная скотина, до отёла месяц, а кому и два. Тихо начинается день и быстро заканчивается. Нет нужды вставать до солнца, трудить спину в поле: и поле замерло, и жизнь будто замерла.
Своим чередом только идут церковные службы: Филипповки до Рождества, от святок до мясопустной родительской, а там Великий пост.
Настанет время — всё проснется, очнется, снова оживет, позовет, заблеет, закричит, запоет, защебечет, возликует жизнью и силой, и семя упадет в землю, и земля даст плоды. Все будет, непременно будет — но потом, потом, не сейчас.
Сейчас — только тишина. Белое. Бездвижное. Поле белое. Небо белое. Тонкие жилки ветвей между ними. Белое отражается в глазах прадеда, который смотрит сквозь еще не сколоченный забор на пока свое, а потом колхозное поле. Но прадеду не нужно завтра к восьми в офис…
…Соседи, раскрасневшиеся, с приоткрытыми ртами, машут и машут лопатами во дворе. Парковка — сплошные белые сугробы, поди разбери, под которым твоя машина. Снег под ногами, снег лежит пышными шапками на всем: на крышах, окнах, деревьях, газовых трубах — снег, снег, снег... Белое, тихое, бездвижное. Зимнее.
Читайте также:
«В тот день мой пятилетний сын взял в храм свою овечку»: как будто очень простая история из жизни
