Игры доморощенных лингвистов

Игры доморощенных лингвистовМы живем в эпоху торжествующего дилетантизма. Достаточно включить телевизор, чтобы убедиться: любое, самое вздорное и дикое мнение может быть вынесено на публику и, увы, найдет немало сторонников. Причем это происходит не только с политикой и экономикой — в науке доморощенных ниспровергателей не меньше. Но если в области точных и естественных наук их невежество все-таки более заметно образованным людям, то в науке о языке дело обстоит куда хуже. Здесь подделка под науку очевидна далеко не всякому человеку с высшим образованием.

А подделок много. Иногда это, казалось бы, вполне «невинные» гипотезы о происхождении каких-то слов, иногда — версии о взаимном влиянии разных языков. Эти наивные гипотезы почти всегда просто ошибочны, они немедленно провалились бы при сопоставлении их с объективными фактами. И они не столь уж безобидны. Любительская лингвистика часто служит теоретическим обоснованием довольно опасных идей, большей частью крайне националистических, иногда — имеющих оккультно-языческую окраску. Наиболее известный пример — пресловутая «Велесова книга», якобы написанная новгородскими волхвами в IX веке и якобы случайно найденная в 1919 году. Существует немало людей, которые размахивают этим текстом, как знаменем, — и далее говорят о великой языческой славянской культуре, уничтоженной злобными христианскими мракобесами… Любой профессиональный филолог понимает, что это подделка, причем весьма грубая — сочинитель «Велесовой книги» представлял себе язык древних славян просто как смесь современных языков: русского, украинского, польского, чешского и так далее. Но что характерно — мне после лекций никогда не присылали записок: «Скажите, “Велесова книга” — это подлинное произведение или подделка?». Всегда спрашивали: «Каково Ваше мнение о “Велесовой книге”?». Мелочь, а как показательна!

Другая идея, для которой используются самодельные лингвистические подпорки, — это превосходство русского языка над всеми остальными. Дескать, латынь, английский, немецкий, французский (равно как и другие языки) произошли от русского. И этруски — «это русские». Очень модная формула. В одном из таких сочинений по поводу этрусских надписей говорится: «…Из этих надписей следует, что Москва существовала не только до Рима, но именно по ее приказу этруски воздвигли этот город и назвали его в духе русских традиций Мир…».

Потребность в подобных мифах обычно возникает у тех народов, которым в ходе истории приходилось страдать от более могущественных соседей и которым нужны какие-то дополнительные моральные поводы для самоутверждения. Печально, что такой комплекс неполноценности проявляется у российских авторов. Тут проблема, конечно, уже не в филологии…
Но в чем же секрет такой популярности любительской лингвистики? Почему именно ее используют для обоснования национальной исключительности?

Причин много. Начну со школы — там обучают грамматике и орфографии родного языка и элементам иностранного, но не дают даже самых первоначальных представлений о том, как языки изменяются во времени. И когда у людей появляются естественные вопросы: почему похожи по звучанию такие-то два слова? откуда произошло вот это слово? — они пытаются найти ответы путем собственных размышлений и догадок. Свободное владение родным языком порождает у них иллюзию, что достаточно немного призадуматься — и ответ найдется. К примеру, откуда взялось слово «помада»? Оно ведь похоже на слово «помазать» — значит, это древнее русское слово. Просто «з» заменилось на «д». Хотя достаточно заглянуть в словарь, чтобы узнать — слово это французского происхождения, у него корень pomme (яблоко) и суффикс -ade (для сравнения: баллада, баррикада, блокада…).

Не снимаю доли вины и с нас, лингвистов. Мы мало занимаемся популяризацией своей науки. В частности, этимологические словари, из которых можно узнать происхождение слов, существуют только в научном варианте, где терминология и аппарат недоступны непрофессиональному читателю. Зато такого читателя подкупает простота и живость псевдонаучных рассуждений. Если ему, к примеру, скажут, что первый слог в слове «разум» и конец слова «хандра» — это имя египетского бога Ра, он может с легкостью в это поверить.
Впрочем, если это происходит на уровне шутки, игры — беспокоиться незачем. Игры со словами — нормальная функция языка. Но вот когда любитель становится убийственно серьезен, когда заявляет, что сделал открытие, разгадал происхождение какого-то слова — здесь уже начинается псевдонаука.
Обычно лингвист-любитель отталкивается от фонетического сходства слов и делает из этого далеко идущие выводы. Скажем, английское слово poop ­— «корма» сходно по звучанию с русским «пуп». И вот любителя осеняет «догадка»: ведь если посмотреть на корабль сзади, то корма будет где-то посредине его высоты, примерно как пуп… Это пример, где полная произвольность «догадки» очевидна. Но есть и более тонкие случаи, когда слова разных языков не только звучат похоже, но и значение имеют одинаковое — а между тем никакой связи между ними нет. Таковы, например, итальянское strano «странный» и русское «странный», английское bad «плохой» и персидское bad «плохой».

За время существования исторической лингвистики в этой науке было сделано два главных открытия: во-первых, было установлено, что все языки со временем изменяются; во-вторых, был открыт основной принцип их изменения, состоящий в том, что каждое звуковое изменение затрагивает не отдельное слово, а все слова языка, имеющие определенную структуру.

На протяжении веков и тысячелетий слова изменяются очень сильно. Например, латинское слово calidus «горячий» в современном французском языке превратилось в то, что пишется как chaud, а произносится как «шо». Другой пример: древнеанглийское hlafweard (буквально: «хлебохранитель») за тысячу лет превратилось в lord. Поэтому сходство слов в современных языках само по себе еще никоим образом не доказывает их единого происхождения.

Лингвисты-любители, ничего этого не зная, выдают свои фантазии за что-то новое в науке, хотя в действительности они просто повторяют наивные рассуждения своих предшественников XVIII века. Это похоже на то, как если бы современный человек принялся рассуждать о теплороде, о четырех стихиях, из которых состоит любое вещество, не подозревая об атомах, молекулах, химических элементах… Степень невежества точно такая же.

К сожалению, современные дилетанты не только не знают науки, но зачастую и не стремятся знать. Традиционную науку они ниспровергают — как «бездушную», «не заботящуюся о чувствах народа» и т. п. В печати уже встречаются формулировки вроде: «Истина достигается не точной наукой, а общественным согласием». В сущности, именно эту идею внушают радио и телевидение, когда проводят голосования по самым разным вопросам. Причем это соответствует собственным интересам СМИ — ведь в таком случае именно они, а не наука, становятся держателями истины.

Словом, проблема куда масштабнее, чем отдельно взятый бред в отдельно взятых головах. Доморощенная лингвистика — это лишь один из симптомов болезни. Там, где критерий серьезного научного анализа отброшен, неизбежно начинают главенствовать мотивы вкусовые, эмоциональные и в особенности идеологические — со всеми вытекающими отсюда общественными опасностями.

Андрей Зализняк: 5 лекций, которые стоит услышать всем

Фото Владимира Ештокина

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (6 votes, average: 4,50 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Николай Славянинов
    Октябрь 16, 2017 20:58

    Дорогой Владимир!

    Зачем повторять Зализняка? Ну лень ему проводить исследования, легче тормозить какое-либо развитие сравнительно-исторического языкознания. Отрицая абсолютно очевидные взаимосвязи (таких как англ. BAD [БЭД] и [БЯД] (тюркск.) — плохой; итал. STRANO [СТРАНО] — и русск. СТРАННЫЙ) — Зализняк и ко. загоняют пытающиеся вырваться, соединиться, переместиться словарные составы на вечные тупиковые пути, заблокировав их там намертво.

    Отрицая единичные взаимосвязи, они тем самым ставят крест и на любом исследовании, в котором будут далее рассматриваться другие родственные слова, в т.н. «семантических кластерах» или «смысловых полях». Т.е., например, всё, что приведу далее, они будут игнорировать в силу просто того, что не считают родственными STRANO и СТРАННЫЙ, и какие-либо споры с ними уже в силу этого будут бесполезны. Тем не менее, как говорится, вода камень точит.

    STRANO и СТРАННЫЙ — не слова, существующие сами по себе, как бы ни выстраивали этимологи оборванные цепочки «из пункта А в пункт Б», ни шага влево, ни шага вправо.

    STRANGE, STRANO и СТРАННЫЙ однозначно связаны с такими понятиями как СТРАНА, СТОРОНА, СТОРОНИТЬСЯ, СТОРОННИЙ, СТРАННИК, СТРАНСТВИЕ в русском, и с такой вещью как STRAND [СТРЭНД, ШТРАНД, СТРАНД] (англ., нем., нидерл., дат., норв., шв. и т.д.) — БЕРЕГ; STRIND [СТРИНД] (исл.) — ГРАНЬ, СТОРОНА, ЗЕМЛЯ; STRANGER [СТРЕЙНДЖЕР] (англ.) — ЧУЖАК, ЧУЖЕСТРАНЕЦ; STRANIERO [СТРАНЬЕРО] (ит.) — ИНОСТРАНЕЦ, и т.д.

    Примечательно, что ни Макс Фасмер, ни Западные этимологи не усмотрели связи славянских СТОРОНА, СТРАНА, и германских STRAND, STRIND. Видимо, «славяне» жили на одной планете, а «германцы» на другой.

    А «угро-финны», использующие ТЕ ЖЕ СЛОВА, только без начальных СТ- и ST-, видимо, согласно СИЯ, жили ещё на какой-то третьей планете:

    RAND, RANNA [РАНД, РАННА] (эст., вепсск.), RANTA [ранта] (фин.), RANDU [ранду] (карельск.) и т.д. — БЕРЕГ;
    RANNIK [РАННИК] (эст.) — ПОБЕРЕЖЬЕ;
    RANNA, RANNIKU [РАННА, РАННИКУ] (эст.) — БЕРЕГОВОЙ, ПРИБРЕЖНЫЙ;
    RANT, RANDI [РАНТ, РАНДЬ] (эст) — РАНТ, край, кромка, окаймление;
    RÄND, RÄNNU; RÄNNAK, RÄNNAKU [РЯНД, РЯННУ; РЯННАК, РЯННАКУ] (эст.) — СТРАНСТВИЕ, путешествие, скитание, поход;
    RÄNNE, RÄNDE [РЯННЕ, РЯНДЕ] (эст.) — СТРАНСТВИЕ, блуждание, переселение, миграция, кочёвка, кочевье;
    RÄNDA(MA), RÄNNA(TA) [РЯНДА(МА), РЯННА(ТА)] (эст.) — СТРАНСТВОВАТЬ, путешествовать, скитаться, кочевать, мигрировать, шагать, бродить (напр., rändаsime kaugeid radu [ряндазиме кавкейд раду] — «мы странствовали в дальних краях»);
    RÄNDLE(MA), RÄNNEL(DA) [РЯНДЛЕ(МА), РЯННЕЛЬ(ДА)] — СТРАНСТВОВАТЬ, скитаться, кочевать (напр., neenetsid rändlevad koos põhjapõtradega [неенецид ряндлевад кос пыхья пытрадега] — «ненцы кочуют вместе с (северными) оленями»);
    RÄNNU [РЯННУ] (эст.) — скитальческий;
    RÄND [РЯНД] (эст.) — СТРАНСТВУЮЩИЙ, кочевой, неоседлый, номадный (напр., rändlind [рянд линд] — «перелётная птица»);
    RÄNDAJA, RÄNDUR, RÄNNUMEES [РЯНДАЙЯ, РЯНДУР, РЯННУ МЕС] (эст.) — СТРАННИК, пилигрим, путешественник, скиталец, мигрант (rändaja — c суффиксом -ja, образующим «субъект действия в настоящем» при прибавлении к корневой части глагола — точно то же значение у суффикса -nik, -ник в прибалтийско-финских и славянских языках).

    При этом связь угро-финского RAND, RANNA — берег; германского STRAND — берег; и славянского СТРАНА — не случайны — любой новый БЕРЕГ и представлял собой новую СТРАНУ.

    http://newlit.ru/forum/index.php?topic=4728.30

    C уважением,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.