Если гнев подавлять опасно, а выплескивать грешно — что же с ним делать?

Психологи говорят, что гнев — это наш помощник. Но если гнев — помощник, то почему так много людей от него страдает? А церковные люди часто убеждены, что любой гнев — страшный грех. Но как же быть с тем, что Сам Христос иногда гневался?

За спокойными ответами на самые беспокойные вопросы о гневе мы обратились к Александру Ткаченко, психологу и богослову, постоянному автору журнала «Фома».

Тезис 1: Гнев, как и любую другую эмоцию, Господь заложил в нас с определенной благой целью

Что такое гнев?

Мы привыкли под гневом понимать аффективное поведение, когда человек, уже не владея собой, впал в неистовство: накричал, ударил, перебил посуду, поломал мебель и так далее. Но природный гнев, который задуман Богом для нашей пользы, проявляет себя совсем не так.

Сила здорового природного гнева — это решимость, мужество, уверенность в своем праве на достижение благих целей.

И далеко не всегда эта сила проявляет себя в конфликтах. Например, чтобы подойти к понравившейся незнакомой девушке, молодому человеку необходима решимость, питаемая… здоровым природным гневом. А если эта внутренняя сила у молодого человека подавлена, он просто не сумеет сделать первый шаг навстречу, выделить себя из толпы, проявиться. И потом может получиться так, что эту непроявленную силу он перенаправит на себя же: будет ругать себя за нерешительность, винить, жечь стыдом. Собственно, в психологии одно из определений стыда так и звучит — гнев, направленный на себя самого.

Другой пример здорового проявления гнева — это способность спокойно, не повышая голоса, может быть, даже с улыбкой, но твердо сказать «нет» там, где ты считаешь это нужным сделать.

И это не только психологическое понимание природы гнева, но и святоотеческое. Так, епископ Варнава (Беляев) пишет:

«Гнев в своей основе есть законная и нужная человеку способность “раздражительной” части души, которую он, как и все прочие, по падении извратил и сделал, вместо добродетели, страстью. Гнев, по первоначальному плану Творца, должен был быть энергией, ревностью, рвением, которое бы “раздражало”, то есть приводило в напряжение “вожделевательную” силу души…»

Эта добродетельная функция гнева — придавать человеку рвение и решимость там, где это необходимо, — никуда не делась и сегодня. Просто люди плохо умеют пользоваться ею. И, борясь с болезненными проявлениям гнева, зачастую отвергают эту законную и нужную человеку способность вообще. Как говорится, с грязной водой выплескивают и ребенка.

А между тем преподобный авва Исаия прямо говорит:

«В уме есть гнев по естеству, — и без гнева не бывает у человека и чистоты, если не будет он гневаться на все, всеваемое в него врагом».

Блаженный Феофилакт как бы продолжает эту мысль:

«Кроткие же — это не те, которые совершенно не гневаются, ибо таковые лишены разума, а те, которые имеют гнев, но воздерживаются, гневаясь тогда, когда нужно».

Таким образом, полное отсутствие гнева, по слову блаженного Феофилакта, является признаком безумия, нарушением нашего естества и замысла Божия о человеке.

Гнев, как и любая другая здоровая эмоция, — это благодатная сила души, которую Господь заложил в нашу природу с определенной благой целью.

Как гневался Христос?

Чтобы понять, в чем благой Божественный замысел гнева, давайте посмотрим, как Сам Господь использовал его в Своей земной жизни. В Евангелии таких эпизодов немало: Христос проявлял гнев там, где люди под видом добродетели пытались узаконить очевидное зло. Яркий пример описан в Евангелии от Марка: И пришел опять в синагогу; там был человек, имевший иссохшую руку. И наблюдали за Ним, не исцелит ли его в субботу, чтобы обвинить Его. Он же говорит человеку, имевшему иссохшую руку: стань на средину. А им говорит: должно ли в субботу добро делать, или зло делать? душу спасти, или погубить? Но они молчали. И, воззрев на них с гневом (выделено мной. — А. Т.), скорбя об ожесточении сердец их, говорит тому человеку: протяни руку твою. Он протянул, и стала рука его здорова, как другая (Мк 3:1‒5).

Но этот гнев не был направлен на людей, он был направлен только на их грех. Самих же грешников Господь не перестает любить и гневается… скорбя об ожесточении сердец их.

Господь считал правильным исцелять в субботу и проявлял гнев для того, чтобы это сделать. Он считал недопустимой торговлю при храме, при которой обманывают людей, вымогают у них деньги. И Он гневался, чтобы защитить людей от этого произвола, а храм Божий — от поругания. Нетрудно увидеть, что гнев Христос проявляет там, где хочет дистанцироваться от чужого лицемерия, не сливаться с ним. Он как бы говорит иудейским законникам: «Да, Я тоже Учитель закона, Я тоже книжник. Но Я не с вами там, где вы пытаетесь при помощи закона оправдать беззаконие и грех». Гнев Иисуса Христа — это некая граница, отделяющая Его от греховных действий людей, которые под видом праведности творят зло.

Здоровый гнев — инструмент защиты личных границ в психологии

Похожим образом здоровый гнев рассматривается и в психологии — как инструмент защиты личных границ. Там, где наши ценности подвергаются нападению, угрозе, наш гнев позволяет защитить их. Например, как я уже говорил, спокойно, но твердо сказать «нет» там, где мы считаем это нужным. Гнев, в сущности, и есть граница, ограждающая все, что нам дорого, от зла и разрушения. По мысли святителя Иоанна Златоуста,

«...не обращать внимания на обижаемых, не соболезновать несправедливо страждущим, не гневаться на обижающих — это не добродетель, а порок, не кротость, а беспечность».

Да, конечно же, такой гнев будет нарушать чужие границы (думаю, при этих словах вороватые торговцы, которых Господь выгнал из храма, согласно закивали бы головами). Но, как ни странно, и в этом тоже проявляется благое назначение гнева. Один из авторитетнейших толкователей Евангелия византийский богослов Евфимий Зигабен писал:

«Так, бывает благовременным гнев против тех, которые живут вопреки заповедям Божьим, потому что мы гневаемся не для собственной защиты, но для пользы самих худо живущих из привязанности и братолюбия, с подобающим уважением».

Как это можно осуществить на практике? Очень просто. Например, подойти к мужу, который целыми вечерами сидит в телефоне, не уделяя жене время, и сказать ласковым голосом:

«Милый, у нас проблема: ты перестал меня замечать, а мне от этого очень плохо. Давай вместе подумаем, как все исправить».

Это будет куда полезней для обоих, чем устраивать скандал или, напротив, делать вид, что ничего плохого не происходит, разрушая себя обидами и подавленным раздражением. Но для этого жене понадобится здоровый гнев, который она должна будет использовать с подобающим уважением к мужу для его же пользы и ради сохранения семьи.

Наш язык, к сожалению, бывает беден в отношении чувств, у нас словом «гнев» порой обозначаются совершенно разные явления. Но я думаю, что тот гнев, который полезен, по-другому можно назвать еще решимостью или мужеством. Гнев — это сила души, позволяющая отстаивать добро и дающая уверенность в собственном праве сказать «нет» злу в любых его проявлениях.

Тезис 2: Здоровый гнев превращается в пагубную страсть тогда, когда мы не можем им управлять

В чем разница между эмоцией гнева и страстью гнева? Ответ на этот вопрос еще в VII веке прекрасно сформулировал преподобный Максим Исповедник. Его мысль представляется мне базой, в которую можно подставлять разные значения, как в алгебраическую формулу:

«Не пища зло, но чревоугодие, не деторождение, но блуд, не деньги, но сребролюбие, не слава, но тщеславие, а когда так, то нет в природе зла, кроме злоупотребления, которое случается от несмотрения ума за действиями естественными».

Продолжая эту мысль преподобного Максима Исповедника, я бы сказал так: вреден не гнев сам по себе, а именно злоупотребление гневом, использование его не там, не так и не тогда, где было бы нужно. А страсть — это уже устойчивый навык такого злоупотребления, когда человек ошибочно считает такую безудержную гневливость частью своей натуры.

Повторюсь, гнев — это Богом данная сила души. И если раз за разом употреблять гнев не по назначению, то эта благодатная по своей сути сила искажается, закрепляется как некий условный рефлекс: мы бы и рады сделать иначе, но не можем с собой совладать.

Часто звучит вопрос: как отличить праведный гнев от греховной страсти гнева? На мой взгляд, тут есть простой и очевидный критерий.

Святитель Василий Великий в этом смысле уподобляет полезный гнев коню, управляемому всадником, или воину, который верой и правдой служит своему вождю:

«Поэтому как избежим вреда, причиняемого нашею гневливостию? — если внушим своей раздражительности не предупреждать рассудка, но прежде всего позаботимся, чтобы никогда не шла вперед мысли; станем же обходиться с нею, как с конем, который дан нам в управление, как некоторой узде, покоряется разуму, никогда не выступает из собственного своего долга, но идет, куда ему укажет разум. Раздражительная сила души пригодна нам еще для многих дел добродетели, когда она, подобно какому-то воину, сложившему оружие перед вождем, с готовностию подает помощь, где приказано, и споборствует разуму против греха. Ибо раздражительность есть душевный нерв, сообщающий душе силу к прекрасным предприятиям».

Вспыльчивый человек — это человек во власти греховной страсти гнева?

Когда человек пылкий — это плохо или хорошо? На мой взгляд, все зависит от того, куда он эту пылкость направит. Пылкий влюбленный — наверное, это здорово. Или иногда про верующего человека говорят: он пылает верой — это тоже здорово. А вот если человек постоянно распаляется гневом и не может его укротить, это, конечно, уже плохо. Это снова про «несмотрение ума за действиями естественными», то есть за своей природной силой гнева, за этим естественным пламенем ревности к деланию добра.

Иногда от вспыльчивых людей можно услышать фразу: «Уж такой я человек, что я могу с собой поделать!» А на самом деле научиться обуздывать свою вспыльчивость можно — было бы желание. С Божией помощью все возможно.

Тезис 3: Если родитель при виде гнева у своего ребенка пугается, злится в ответ, это значит, что он в этот момент проваливается в детство и чувствует себя уязвимым

Как обращаться с гневом, чтобы он был нам на пользу?

Приведу пример, как могут формироваться нормальные отношения человека со своим гневом. У ребенка в песочнице другой малыш отнял игрушку. Тот злится, дерется, кричит «это мое!», пытается отобрать назад. Что тут может сделать мама? Она может взять ситуацию в свои руки: подойти к чужому ребенку и спокойно сказать: «Отдай, пожалуйста, это не твое». А потом вернуть игрушку своему ребенку и обсудить с ним случившееся: «Ты сейчас рассердился? Это злость у тебя была, да? Я бы тоже рассердилась, если бы что-то мое взяли без спроса. Это нехорошо, когда кто-то без спроса берет твои вещи. Но тут не надо драться, не надо ругаться.

Нужно просто подойти, забрать назад и сказать: “Это мое. Я не разрешаю”.

Этими простыми действиями мама решает сразу несколько важных задач. Во-первых, ребенок научится опознавать в себе чувство гнева, узнает, как оно называется. Во-вторых, через мамину реакцию он и сам со временем научится выражать свое недовольство спокойно и твердо. Будет полезно продолжить с ребенком разговор о чувствах, о том, что сердиться — это не что-то плохое, это естественно в такой ситуации. Только надо сердиться так, чтобы не приносить вреда другим людям. Как? А вот, я показала тебе, нужно подойти и твердо сказать: «Это мое. Отдай».

Вот как выглядят здоровые отношения с гневом, которые можно транслировать из поколения в поколение. Но на практике все осложняется тем, что мало кого из нас учили с детства проявлять свой природный гнев, как говорят психологи, экологично, без ущерба для себя и окружающих.

«Не злись!», «Надо уметь делиться!», «Ты что, жадина?», «Как мне стыдно за тебя!» — вот более реальные фразы, которые можно услышать на детской площадке. Почему родители запрещают детям проявлять гнев? Возможно, они с детства усвоили, что это плохо. Может быть, есть травматичное воспоминание из детства, когда «злой» мальчик обижал в песочнице. Может быть, есть неосознанная обида: почему мне запрещали злиться, а моему ребенку можно? А может, при виде гневающегося трехлетки мама впадает в страх и стыд: сейчас все увидят и скажут, что я плохая мать, будут ругать меня! Причины могут быть разные, но суть всегда одна: если родитель при виде гнева у своего ребенка пугается или злится в ответ, это значит, что он сам сейчас проваливается в детство, ощущает себя беспомощным, уязвимым.

А причина такого болезненного регресса, повторюсь, в том, что маленький человечек в песочнице проявил естественное недовольство и попытался отстоять свои границы. И вот, чтобы не испытывать эти неприятные переживания, родители пресекают эту его здоровую эмоцию на корню, запрещают ему гневаться, объявляют гнев чем-то плохим.

При подобных реакциях родителя ребенок оказываются полностью дезориентирован. Он ничего плохого не хотел, просто свою игрушку забрать, ведь родители ему сами ее подарили! Но мама сказала: «Мне стыдно за тебя!» — и ребенку только и остается, что подавить свой гнев и усвоить мамин стыд. И со временем, как только гнев вспыхнет, ему сразу станет стыдно вот этим маминым стыдом. В психологии это называется сделать ребенка «контейнером» для своего родительского стыда, назначить его ответственным за свои чувства.

Что будет, если гнев подавлять?

Вероятно, вырастает человек, с которым можно делать всё что хочешь, абсолютно беспомощный, слабый, беззащитный, не способный постоять ни за себя, ни за близких. Быть таким, конечно же, тяжело и неприятно. Поэтому немало людей подобные качества в себе рассматривают как некую «добродетель», чтобы не так грустно было.

Но у нас-то, у христиан, критерий настоящей добродетели — это Господь Иисус Христос в Евангелии. И мы видим, что Он вовсе не был беззащитным, не способным отстаивать то, что Ему дорого. И гнев Он проявлял свободно и открыто, не стыдился Своего гнева. Наш Господь — решительный и мужественный. Чтобы подражать Ему в этом, необходимы два условия:

• желание исполнять волю Божию, выраженную в заповедях Евангелия;
• хороший контакт со своим гневом, дающим решимость противостоять злу.

Но, к сожалению, бывает так, что желание жить по воле Божией у человека есть, а вот мужества и решимости — нет. И это серьезная проблема не только с психологической точки зрения, но и с христианской.

Людям, у которых гнев и способы его здорового выражения в детстве были подавлены, все равно как-то нужно защищать себя. Вот пример: у человека на работе кто-то постоянно по незнанию берет его чашку и пьет из нее кофе. Человек злится, поскольку его границы нарушены, но на здоровое выражение гнева у него запрет. А оно, это здоровое выражение, совсем простое, как у детей в песочнице. Нужно всего лишь подойти и сказать: «Слушай, не бери больше эту чашку, она моя, личная». Вот и все. Но поскольку человек с подавленным гневом не может сказать этого напрямую, его психика находит выход в виде пассивной агрессии. И тогда в ход идут саркастические высказывания, вроде бы никому конкретно не адресованные: «Ну да, конечно, свою чашку не судьба была принести из дома, из чужой всегда вкуснее».

К слову говоря, пассивная агрессия — это один из вариантов неправильного употребления гнева. Употребления его во зло. Злоупотребления. И она тоже может перерасти в страсть, отравляя как самого человека, так и окружающих его людей.

Этот пример с чашкой может вызвать вопрос: а как же Нагорная проповедь, где Спаситель прямо заповедует отдавать и не требовать назад у взявшего? Тут важно понимать, что всё это христианин призван делать осознанно, из позиции человека более сильного и мужественного, чем его обидчики, как бы снисходя к их греховной немощи. Христианский мотив здесь таков: «Я не буду тебе мстить, отвечая на зло — злом. Ты ничего не отнимаешь у меня против моей воли. Я сам решил отдать тебе и одежду, и рубашку, и пройти с тобой два поприща вместо одного. У меня есть для этого сила, меня укрепляет Господь».

Христианин призван быть мужественным. А сила, которая порождает в человеке мужество, — это разумно употребленный гнев. И, по мысли святителя Василия Великого, не одно только мужество, но и другие добродетели не смогут возгореться в душе человека без этого благого пламени природного гнева: «…раздражительность, приводимая в действие, когда должно и сколько должно, производит мужество, терпение и воздержание»

Поэтому, когда другой пользуется твоей чашкой, а ты терзаешься злостью, которую боишься выразить, не стоит объяснять это христианской добродетелью терпения. У тебя просто не хватает мужества объяснить человеку, что он пользуется твоей вещью и тебе это неприятно.

Там, где здоровый природный гнев не получает выхода в мужественных поступках, он начинает пробивать себе обходные пути, как вода, разрушающая плотину, и уже бесконтрольно может вырваться наружу в самый неподходящий момент. Или же будет сидеть внутри и бурлить: «Мои границы нарушают, мою чашку трогают, тварь я дрожащая или право имею?» Это бурление подавленного гнева отнимает уйму душевных сил, которых потом может не хватить на исполнение заповедей, продуктивный труд, творчество, любовь, радость. И просто на жизнь.

Тезис 4: Всегда есть одна-две секунды, чтобы успеть взять гнев под контроль

Как справляться с гневом, если чувствуешь, что его внутри накопилось уже очень много, и кажется, что еще чуть-чуть, и ты взорвешься?

Когда я еще не был психологом и не обращался за помощью в психотерапию, я искал способы, как справляться со своим гневом, и вот, что в то время мне очень помогло. Я прочитал у Марка Подвижника, что диавол имеет возможность искушать нас только в прилоге. Прилог — это первая стадия развития греховного помысла и проникновения греха в душу. Я это понял так, что у человека всегда есть небольшой зазор, буквально одна-две секунды, за которые можно успеть принять решение — разгневаться или нет. Большинство людей об этом зазоре просто не знают, а это и есть «несмотрение ума за действиями естественными», то есть за тем, что происходит в твоей душе. И когда в очередной раз у меня вспыхивала «ярость благородная» — жена ли что-то не так сказала, или дети, или мама, — я стал замечать, что словно бы стою перед выбором. Вот в эти две секунды я — хозяин событий, я решаю — вывалить свое раздражение на близких или перетерпеть. И если я выбираю — разгневаться, то дальше уже не смогу себя остановить. Но если за эти полторы-две секунды я все же решал, что лучше потерплю, то терпеть приходилось максимум минуту, ну, может, две. Гнев кипел внутри, причиняя душе боль, и потом успокаивался, как будто и не было ничего. После этого я с удивлением смотрел вокруг и думал: все спокойно, никто не обижен, никто не плачет, не оправдывается, не доказывает ничего друг другу. А что было бы, выбери я гнев? На два дня разборок, извинений, объяснений, надутых губ, потухших глаз. Потом все равно помирились бы. Но какое-то время жили без любви, в обиде, вине, боли. А ведь я выбирал гнев, и не раз так было…

Потом у одного очень уважаемого батюшки я прочитал пост в сетевом дневнике, где он практически теми же словами описал этот процесс — про замедление времени за секунду до совершения греха, когда ты стоишь перед выбором. И я тогда подумал: значит, это вещь объективная, раз такой внимательный к своей духовной жизни человек тоже так чувствует.

Возможно, кому-то такое мое наблюдение окажется полезным. Однако, как психолог, замечу, что этот способ — не решение проблемы, а своего рода «скорая помощь», которая помогает в моменте, но не исцеляет. А постоянно перерабатывать то и дело вспыхивающий гнев внутри себя — это очень тяжелое занятие.

У меня нет универсального рецепта, как справляться с накопившимся гневом. В каждом конкретном случае у человека могут быть свои причины. Гнев — это всегда реакция на причиненную боль. И если гнев несоразмерен случившемуся событию — мимолетно сказанному слову, безобидному поступку или даже всего лишь интонации, взгляду, показавшемуся многозначительным, — значит, нужно исследовать его причины, искать источник боли, на которую человек так остро реагирует гневом. Самому с этим вряд ли возможно справиться. По той же причине, по которой даже самый лучший стоматолог в мире не сможет вылечить у себя даже самый банальный кариес. Нужен компетентный взгляд со стороны. Поэтому, как психолог, я считаю, что самый простой и эффективный способ решения проблемы с гневливостью — это психотерапия. Когда-то ведь и стоматологическая помощь большинству людей была недоступна. Оставалось лишь молить Господа об избавлении от невыносимых страданий. Так и с психотерапией. Как и все прочие проявления нашего естества после грехопадения, человеческий гнев стал подвержен патологическим изменениям. Гнев может быть больным. И Господь в нужное время открыл людям, каким образом этот гнев можно эффективно исцелять. Точно так же, как открывает Он способы лечения всех других заболеваний: …от Вышнего — врачевание... Для того Он и дал людям знание, чтобы прославляли Его в чудных делах Его: ими он (врач. — А. Т.) врачует человека и уничтожает болезнь его (Сир 38:2, 6‒7). За нездоровым гневом всегда есть какая-то часть личности, которой становится очень больно в той или иной ситуации. А специалисты-психологи умеют находить причины этой боли, помогают человеку избавиться от нее. И когда это происходит, бороться с патологической гневливостью уже нет нужды: гнев из врага становится послушным слугой и помощником.

Поэтому для христианина в этом вопросе важно знать учение Церкви о богоданной природе гнева, чтобы не сводить его к одним лишь страстным проявлениям. Также, важно уметь пользоваться здоровой силой гнева для исполнения заповедей Евангелия и стяжания добродетелей. Ну и еще понимать, что гнев — такое же проявление человеческого естества, как пищеварение, например, или сердечная деятельность. У него тоже есть свои искажения, которые можно приводить в норму, обращаясь за помощью к специалистам. Думаю, такая забота о своем душевном здоровье — дело, угодное Богу.

Беседовала Дарья Теленкова