Еще одно чудо святителя Иоанна (Максимовича)

Святитель Иоанн и чудеса

Мое знакомство со святителем Иоанном Шанхайским (1896–1966) состоялось давно — в самом конце 1980-х годов. Именно тогда мой духовный отец протоиерей Александр Шаргунов благословил меня перевести с английского книгу отца Серафима (Роуза) и отца Германа (Подмошенского) «Блаженный Иоанн Чудотворец», поскольку о великом подвижнике ХХ века в стране практически ничего не знают. Перевод был издан в 1993 году. Несмотря на то, что о святителе с тех пор было издано уже очень много, вплоть до жанра, который я бы назвал «Иоанн Шанхайский для детей», я считаю, что эта одновременно строго историческая и житийная биография, написанная прекрасным языком, и от ума и от сердца, с привлечением множества живых свидетелей, является и к настоящему времени лучшим источником сведений о святом. Разумеется, эти сведения открыты для постоянного восполнения, об одном из которых и будет рассказано ниже.

Историю деятельности святителя Иоанна можно четко разделить на четыре периода — сербский, китайский, западноевропейский и американский. При этом создается впечатление, что третий из них освещен и засвидетельствован благодатными явлениями меньше, чем второй и последний. Поэтому я обратил специальное внимание на вышедший в 2022 году буклетик «”От него нельзя отoрваться”. Святитель Иоанн Шанхайский в письмах Петра Сергеевича Лопухина к протоиерею Георгию Граббе». Основное название, которое явно похоже на цитату, вводит в заблуждение, так как на деле это отчеты секретаря святителя Иоанна в его западноевропейский период (1951–1962), гораздо больше похожие на «подкопы», очень влиятельному управляющему делами Синодальной канцелярии, в которых Лопухин преимущественно горько жалуется на тяготы пребывания со святителем, никуда не годные, по его мнению, его административные способности и нестандартный облик и манеру поведения. Единственное, что его устраивало в своем архиерее — это правильные идеологические взгляды, прежде всего мысль о том, что, хотя монархия не является изначально богоустановленной в роде человеческом формой правления, тем не менее в сравнении с существующими она имеет значительные преимущества. При этом, постоянно донося на святителя, князь Лопухин лицемерно просит графа Граббе все-таки не убирать его из епархии — ввиду и указанной правильности взглядов, и симпатий прихожан. Однако он знал, что делает, так как Граббе был общеизвестно непримиримым врагом святителя Иоанна, и впоследствии этот виртуоз интриг приложил немалые усилия, чтобы святителя довести в 1963 году до скамьи подсудимых в Сан-Франциско по причине клеветы, возведенной на него в ходе строительства там нового храма в честь иконы «Всех скорбящих Радость» (святитель скажет после этого, что когда люди узнают о его смерти, то пусть знают, что его убили). Тут интересно не только то, что это осуществляли люди, необычайно гордившиеся своим отрицанием «экуменческой ереси» (тут была и своя логика, так как среди тех, кто не понимал, как можно судить святых, был и инославный председатель суда) и всех связей с Церковью, «пособничавшей безбожной власти». Любопытно и то, что «ультраправославные» чиновники не обратили ни малейшего внимания на чудотворения, совершавшиеся святителем при них же.

Между тем они изливались и в тот же западноевропейский период не менее широким потоком, чем в предыдущий шанхайский и последовавший американский. Об одном из них мне и сообщил священник Дмитрий Лушников (заведующий кафедрой богословия Санкт-Петербургской духовной академии), а он, в свою очередь, узнал о нем от Ирины Владимировны Строцци (муж ее, до сих пор здравствующий Джироломо Строцци, является потомком знаменитой аристократической семьи Флоренции), которая еще ребенком лично застала святителя Иоанна. Вначале он напугал ее своим необычным (знаменитая ходьба без обуви) и, как ей показалось, суровым видом, однако очень скоро она ощутила его лучащуюся доброту. Ирина Владимировна была сестрой Владимира Владимировича Рэна, который в юности служил алтарником у архиепископа Леонтия Женевского (Бартошевича; 1914–1956), но помогал и святителю Иоанну. Рэну же принадлежит и свидетельство об исцелении в 1952 году тяжело умиравшего мальчика, Михаила Кельчевского, который в те годы жил в Парижском пансионате для русских, а впоследствии стал Генеральным консулом Франции в Петербурге. Рассказ Ирины Владимировны о распознании этой истины более 40 лет спустя в соборе Александра Невского на рю Дарю совпадает с повествованием самого Рэна, несколько лет назад опубликованным на сайте Православие.ru:

«И вдруг приходит вся в слезах одна женщина, Наталья Макаренко. “Владыка, — говорит, — мой сын, ему 4 года, умирает. У него какой-то вирус, он был в больнице, но главный врач отправил его домой, сказав, что он безнадежный. Отправил, чтобы он умер дома. Причастите его, пожалуйста”. Мальчик был в бреду, температура была больше 40 ºC. Владыка после литургии пошел к нему с чашей, я был вместе с ним. Пришли к мальчику. Владыка очень долго, сильно молился. Потом говорит: “Ваш мальчик будет жить”.

Мы пошли обедать. Закончили обед — прошло где-то полтора часа. И вдруг видим: во дворе бегает мальчик. Он был совершенно исцелен, жар у него прошел, все у него восстановилось. И мать его послала играть с другими детьми. Владыка его вернул к жизни!»

При этом, что очень показательно, по словам Рэна, «Владыка Иоанн в таких случаях всегда был очень простой. Он не относился к этому как к чему-то исключительному. Это была часть его шествия по жизни. Он зашел, причастил и был уверен в силе молитвы».

Сообщая об этом ручейке, впадающем в реку благодатных свершений святителя Иоанна, хотелось бы обратить внимание не только на очередное подтверждение той истины, что Дивен Бог во святых Своих, Бог Израилев (Пс 67:36) и что она остается в силе не только в древние времена, но и на то, что на всенощном бдении, во время чтения молитвы «Спаси, Боже, люди твоя» на литии, когда перечисляются адресаты основных наших молитв, имя святителя Иоанна произносится, помимо дня его памяти, только в самых единичных случаях, тогда как имена весьма многих угодников Божьих входят в этот «реестр» неопустительно. Среди них имена и многих архиереев, вклад которых в историю Церкви неоспорим, но о чудотворениях которых у нас значительно меньше сведений. Между тем в данном случае мы имеем такое их количество, которое напоминает разве что о Николае Чудотворце (святителя Иоанна и называли «вторым Николаем», когда он в Шанхае ночами пробирался к тяжелобольным в госпитали под канонадой японской артиллерии). Если же считать, что перечень святых, к которым мы обращаемся за литией, как-то указывает нам и на их иерархию (здесь возникают ассоциации с иерархией небесных чинов в «Ареопагитиках»), то святитель Иоанн в первую ее строчку не входит. Мне кажется, что уже давно пришло время его там разместить, что гораздо важнее, чем тиражировать его в адаптированных книжках в качестве доброго Санта-Клауса. И при этом следует помнить, что неблагодарность к святым отражает и очень распространенное потребительское отношение к Богу, от которого Он да избавит нас всячески.