Посидеть на персидских подушках в легендарной «Башне» символистов, побывать в мрачной библиотеке салона Одоевского или слушать пушкинские стихи в «Зелёной лампе»? В XVIII–XIX веках в русском обществе были распространены различные культурные общества, салоны и литературные кружки. Пройдите наш шуточный тест и узнайте, гостем какой культурной тусовки прошлых столетий вы могли бы стать!
Арзамасское общество — знаменитый литературный кружок, который существовал в 1815–1818 годах и ставил своей задачей борьбу с устаревшими литературными вкусами и традициями. Члены «Арзамаса» больше всего ценили в присутствующих веселость и остроумие, так как часто на заседаниях общества его почетные члены (или, как они сами себя называли, «почетные гуси») зачитывали шутки и пародии. Заседания «Арзамаса» славились вкусными ужинами, в особенности — жареными гусями. Каждый «почетный гусь» имел особое прозвище (например, Жуковского называли Светланой, по имени главной героини его страшной баллады). Новичков «Арзамаса» иногда разыгрывали. Сохранились сведения о том, как в общество принимали поэта Василия Львовича Пушкина (дядю Александра Пушкина), для которого Жуковский придумал разные мытарства. Так, для начала Пушкина ввели в одну из комнат, положили его на диван и навалили на него шубы всех присутствующих. Испытание получило название шубного пренья — бедному Василию Львовичу пришлось некоторое время преть под этими шубами. Второе испытание заключалось в том, что, лежа под ними, он должен был выслушать чтение целой французской трагедии, а после, с завязанными глазами, его водили с лестницы на лестницу и привели в другую комнату. Там ему развязали глаза, дали в руки лук и стрелы и наказали стрелять по безобразному чучелу в простыне, которое висело на вешалке для платья. Пушкину объяснили, что это чудовище означает дурной вкус, а дурные вкусы необходимо истреблять.
«Зелёная лампа» — общество петербургской дворянской молодёжи в 1819–1820 годах. Общество собиралось у его учредителя — камер-юнкера Никиты Всеволожского. Название «Зелёная лампа» получило по цвету лампы зеленого цвета, которая висела в зале, где заседали члены общества. Среди них был и Александр Пушкин, который вспоминал об этих дружеских литературных встречах: «Здорово, рыцари лихие / Любви, Свободы и вина! / Для нас, союзники младые, / Надежды лампа зажжена!» У «лампистов» были специальные кольца, на которых были вырезаны лампы и колпаки — символы веселья и свободы. На собраниях «Зелёной лампы» участники рассаживались за круглым столом и обсуждали вопросы литературы и театра, читали свои очерки на исторические и культурные темы, публицистику и, конечно, стихотворения. Иногда затрагивались удивительные темы. Так, однажды «лампист» — литератор и музыкальный критик Александр Улыбышев — прочел свою утопическую повесть «Сон», где описывал то, как он представляет себе картину российского общества через 300 лет. Сохранились сведения о регулярном шутливом ритуале, который имел место в «Зелёной лампе»: когда кто-то из гостей в разговоре вдруг употреблял неприличное слово, к нему подходил слуга «лампистов» с бокалом шампанского и криком «Здравия желаю!».
Да вы кучкист! Вы могли бы легко вписаться в «Могучую кучку» — творческое содружество русских композиторов конца 50-х — начала 60-х годов XIX века. В объединение входили М. А. Балакирев, А. П. Бородин, М. П. Мусоргский, Н. А. Римский-Корсаков и другие гении русской музыкальной школы. Название «Могучей кучки» появилось благодаря цитате из статьи критика В. В. Стасова о «Славянском концерте» Балакирева, которая заканчивалась пожеланием, чтобы гости концерта «навсегда сохранили воспоминания о том, сколько поэзии, чувства, таланта и умения есть у маленькой, но уже могучей кучки русских музыкантов». Кучкисты считали себя последователями старших мастеров — композиторов М. И. Глинки и А. С. Даргомыжского. Новое передовое содружество выступало против академической косности и правильности и провозглашало стремление к пестрой и богатой народности, русскому национальному духу. Творческие темы кучкистов были связаны с историческим прошлым России, образами народной жизни, сказками и былинами, древними обрядами и песнями. Именно в образах древности кучкисты видели романтический и нравственный идеал. Среди шедевров «Могучей кучки»: оперы «Псковитянка», «Снегурочка» и «Садко» Римского-Корсакова, опера «Князь Игорь» Бородина, «40 русских народных песен» Балакирева, оперы «Борис Годунов» и «Хованщина» Мусоргского. Творчество «Могучей кучки» оказало грандиозное влияние на развитие русской культуры, став синонимом сильного и стихийного народного духа, выраженного в музыке.
Вам можно паковать вещи и ехать в подмосковное имение Абрамцево, где с 1870-х по 1900-е годы собирались и творили вместе выдающиеся художники: В. М. Васнецов, И. Е. Репин, В. Д. Поленов, В. А. Серов, К. А. Коровин и другие деятели искусства того времени. Вдохновителями и создателями Абрамцевского кружка были предприниматель и владелец Абрамцева Савва Мамонтов, художник Василий Поленов, историк искусства Адриан Прахов и скульптор Марк Антокольский. Идея «Саввы Великолепного» была гениальна и проста: собрать вместе весь свет искусства и позволить творцам заниматься художественной практикой в невероятно красивом месте. На территории имения появились мастерские, где участники проводили творческие эксперименты, результаты которых оказали огромное влияние на развитие русской художественной культуры. Именно здесь были созданы «Богатыри» и «Аленушка» Васнецова, «Девочка с персиками» Серова, «Видение отроку Варфоломею» Нестерова и другие шедевры. Члены Абрамцевского кружка именовали его содружеством, полным «пламенной веры в самобытность и блестящее будущее русского искусства». Участники кружка хотели возродить интерес к русским народным ремеслам, изучали крестьянскую культуру, уезжали в фольклорные экспедиции, откуда привозили уникальные экспонаты. В результате в Абрамцеве был построен Музей народного творчества — один из первых в России. Также художниками была построена абрамцевская архитектурная жемчужина — церковь Спаса Нерукотворного в неорусском стиле. Проект церкви был создан Васнецовым, а интерьеры — Антокольским. Васнецов вспоминал: «Мы чертили фасады, орнаменты, составляли рисунки, писали образа, а дамы наши вышивали хоругви, пелены и даже на лесах около церкви высекали по камню орнаменты, как настоящие каменотесы».
Известный писатель, мыслитель-романтик и музыковед Владимир Фёдорович Одоевский прославился также своим грандиозным интеллектуальным салоном в Петербурге, который открыл двери в 1833 году. Вечера у себя в доме в Мошковском переулке он стремился превратить в объединяющий центр аристократии и писателей. Кого только не бывало у Одоевского — даже Фет и Тургенев захаживали! В стенах салона любили говорить обо всём таинственном, под стать самому хозяину, которого называли «русским Фаустом». Одоевский любил принимать гостей в чёрном шёлковом длинном сюртуке и в остром колпаке, чем напоминал всем средневекового алхимика. Кабинет князя был мрачен и полон старинных книг, но больше всего гостей удивляли многочисленные черепа, склянки и реторты, как в лабораториях, и библиотека на верхнем этаже, которую называли «львиной пещерой». В библиотеку часто приносили серебряный самовар и разливали гостям чай. Одним из самых любимых мест салона Одоевского был легендарный диван, на котором Пушкин разговаривал с Жуковским, Гоголь живо выспрашивал о светских новостях, а Даргомыжский рассказывал о замысле новой оперы. Разговоры в салоне шли в основном о последних явлениях русской литературы, но затрагивались и другие вопросы, например, философии и женского образования. Восхищены салоном были все, кроме Ивана Тургенева, которому не нравилось, как учтиво «чудак» Одоевский принимал «литературного прыща»: «прыщом, рдеющим на носу литературы», Тургенев называл молодого Федора Достоевского.
Ивановские среды — литературно-философские собрания в 1900-е годы в Петербурге, на Таврической улице, в квартире поэта-символиста Вячеслава Иванова и его жены Лидии Зиновьевой-Аннибал. Гостей принимали в круглой угловой комнате на шестом этаже, которая получила название «башни». Это были многолюдные ночные собрания: гости появлялись не раньше одиннадцати часов вечера и расходились, как вспоминал поэт Андрей Белый, «когда солнце палило над крышами». «Башня» Иванова была главным центром литературной жизни Петербурга. Именно там Блок впервые прочел свою «Незнакомку», а художник Лев Бакст создал «Terrorantiquus» — одну из главных картин Серебряного века. Обязательными в программе «Башни» были литературно-философские диспуты и критика стихотворений молодых поэтов самим Вячеславом Ивановым. Художница Маргарита Сабашникова рассказывала про один башенный обычай: когда кому-то из символистов не нравились чьи-то стихотворения или доклады, они могли бросить в несчастного апельсин (правда, поэт Михаил Кузмин уточнил, что кидались не целыми апельсинами, а всего лишь корками). «Башня» также славилась театральными постановками и костюмированными этюдами: гости нередко наряжались в античные наряды из личного сундука Зиновьевой-Аннибал и восседали на подушках, раскиданных по полу, где также стояли свечи в канделябрах. Гости в полумраке чувствовали себя в нереальном мире, атмосфере театра и мистификаций. Однако были на «Башне» и инциденты: однажды интеллектуальные споры привели к тому, что Ивана Бунина вызвал на дуэль литературовед Евгений Аничков, но, к счастью, дуэль отменилась.
В России в конце XIX века сформировалось творческое содружество интеллектуальной молодежи под руководством художника Александра Бенуа. Очень быстро союз молодых знатоков прекрасного превратился в яркое художественное объединение «Мир искусства», которое сыграло ведущую роль в русской модернистской культуре рубежа веков. Представители «Мира искусства» Лев Бакст, Борис Кустодиев, Михаил Врубель, Николай Рерих, Игорь Грабарь, Константин Сомов, Мстислав Добужинский и другие ориентировались на искусство прошлых эпох и считали, что необходимо дать техникам мастеров прошлого новую жизнь. Свое творчество мирискусники называли служением Красоте. Особенно их привлекала эстетика романтизма, символизма, английских прерафаэлитов, то есть утонченное и красивое прошлое, без напыления социального и политического контекста. Многие мирискусники создавали декорации и зарисовки к театральным постановкам, считая театр главной формой художественного мышления. Расцвет русского театра в начале XX века был связан именно с деятельностью «Мира искусства». Декоративность, символизм, театральность были провозглашены главными эстетическими принципами. Русский меценат Сергей Дягилев стремился показать русское искусство всему миру, организовывая выставки, где картины отечественных художников были показаны публике наравне с европейскими мастерами — Дега, Бёклином, Моне и другими. «Мир искусства» — это ещё и название журнала, который издавали участники направления. Выпуском издания руководил Сергей Дягилев, а финансировали меценаты Савва Мамонтов и княгиня Мария Тенишева.
