Вознесение Господне — праздник удивительный. Он наполнен глубокими и светлыми смыслами, но при этом часто остается непонятым. Христос возносится на Елеонской горе, и возникает естественный вопрос: чему здесь радоваться? Господь уходит, и кажется, что мы остаемся на земле одни. Этот вопрос звучит и в праздничном богослужении — и там же дается на него ответ.
Чувство печали и растерянности, которое возникает в связи с Вознесением, не лишено основания. В самих текстах службы передана скорбь апостолов, переживающих расставание с Учителем:
«Го́споди, апо́столи я́ко ви́деша Тя́, на о́блацех возноси́ма, рыда́нием слез, Жизнода́вче Христе́, ско́рби исполня́еми, рыда́юще глаго́лаху: Влады́ко, не оста́ви нас си́рых! (Перевод: Господи, когда Апостолы Тебя увидели, Податель жизни Христе, на облаках поднимающимся, со слезными сетованиями, печалью исполняясь, в скорби возглашали: «Владыка, не оставь нас, рабов Твоих, сиротами!»).
Читайте также как устроены:
Однако уже в тропаре праздника звучит иное настроение — радость, пришедшая вместе с этим событием: «Возне́слся еси́ во сла́ве Христе́ Бо́жена́ш, ра́дость сотвори́вый ученико́м» (перевод: Вознесся Ты во славе, Христе Боже наш, радости исполнив учеников). Эта радость, названная в богослужении «бесчисленной», наполняет не только человеческий мир, но и ангельский: «Мир ве́сь пра́зднует ви́димый и неви́димый: в ра́дости а́нгели лику́ют, и челове́цы славосло́вяще непреста́ннo вознесе́ние» (перевод: Весь мир видимый и невидимый празднует; Ангелы и люди торжествуют, непрестанно славословя вознесение).
Евангелие прямо говорит, что апостолы после Вознесения возвратились в Иерусалим с великою радостью (Лк 24:52). В этом нет противоречия. Скорбь и радость здесь сосуществуют. Ученики больше не могут видеть Христа телесно, но Он не оставляет их, равно как и всех остальных людей. Более того, в Его Вознесении уже есть предвкушение иной, более глубокой, духовной близости, которая станет явной после Сошествия Святого Духа.
Фото Сергея Власова / Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси
Именно для этого Христос восходит на небо: «Госпо́дь вознесе́ся на Небеса́, да по́слет уте́шителя миру» (перевод: Господь вознесся на небеса, чтобы послать Утешителя миру). Сам Он говорит ученикам: …оттого, что Я сказал вам это, печалью исполнилось сердце ваше. Но Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам (Ин 16:6–7).
Этот опыт знаком и каждому человеку. В духовной жизни бывают периоды внутренней пустоты, когда кажется, что Бог отдалился. Но именно в такие моменты особенно важно удержать веру и не потерять христианское видение себя и мира.
Христос восходит «на ра́мех (плечах) херуви́мских», но это не означает Его ухода из мира. Напротив, происходит возвышение самого человеческого естества. Человек вводится в новую реальность — к Божию престолу: «Не́др Оте́ческих не разлу́чся, сладча́йший Иису́се, и с земны́ми я́ко челове́к пожи́в, дне́сь от горы́ елео́нския возне́слся еси́ во сла́ве, и па́дшее естество́ на́ше ми́лостивнo возне́с, Отцу́ спосади́л еси́» (перевод: Не оставив недр Отца, Сладчайший Иисусе, и с земными пожив, как человек, в сей день с горы Елеонской вознесся Ты во славе и падшее естество наше, из сострадания возвысив, посадил рядом с Отцом).
Эта мысль звучит и в молитве перед причащением преподобного Симеона Метафраста: «Твои́м вознесе́нием плотско́е обожи́вый восприя́тие, и сие́ десны́м Отца́ седе́нием почты́й» (перевод: Преславным Твоим вознесением плоть воспринятую обоживший и давший ей честь восседать справа от Отца).
Вознесение, которое представляет собой возведение человеческой природы к Богу и ее спосаждение одесную Отца — как символически определяется место пребывания Сына Божия — завершает путь обóжения человеческой природы. Здесь можно вспомнить слова святителя Афанасия Великого: «Бог сделался человеком, для того чтобы человек мог стать Богом». В Вознесении эта возможность становится реальностью.
Сам праздник неоднократно называется «преславным», то есть превышающим человеческое понимание: «Де́ло сие́, Го́споди, соде́лал еси́ вели́кое и пресла́вное, во спасе́ние ду́ш на́ших».
Это удивление разделяют и ангелы: «а́нгели дивя́тся, челове́ка зря́ще превы́ше себе́». В литургических текстах нередко подчеркивается, что предстояние Богу страшно даже для Небесных Сил. Например, в тайной священнической молитве во время Херувимской песни говорится, что служить и предстоять Богу «вели́ко и стра́шно и саме́м Небе́сным Си́лам». И тем поразительнее, что теперь перед Ним стоит Человек. Это передано так: «нача́льницы а́нгелoв смотря́юще, Спа́се, восхожде́ния стра́нное, недоумева́хуся дру́г ко дру́гу: что́ виде́ние сие́; челове́ку́ бo зра́ком ви́димый, я́коже Бог, превы́ше небе́с с пло́тию восхо́дит» (перевод: Начальники Ангелов созерцая, Спаситель, восхождение необычайное, недоумевали, друг другу говоря: «Что это за зрелище? Тот, Кого мы видим — обликом Человек, но, как Бог, превыше небес Он с плотию восходит!).
Человеческая природа, некогда низвергнутая до ада в грехопадении, теперь возносится выше небес: «Взя́тся превы́ше а́нгел естество́ на́ше, дре́вле отпа́дшее, и на престо́ле посажде́но бы́сть боже́ственне, па́че смы́сла (перевод: Вознесено выше ангелов наше естество, в древности падшее, и на престоле Божественном посажено непостижимо).
И все же в этом празднике остается тихая грусть. Ведь накануне мы прощаемся с пасхальными песнопениями, которые за сорок дней стали близкими и привычными. Но это прощание необходимо. Без него смысл слов постепенно тускнеет, теряет остроту. К тому же оно не навсегда. Пасхальные тексты вновь будут с нами после следующей Пасхи. А годовой круг богослужений, включая Вознесение и следующую за ним Пятидесятницу, помогает нам глубже прочувствовать и усвоить заключенную в них пасхальную радость.
