Школа. Выживание

Истории бывших подростков

На сайте журнала «Фома» уже долгое время существует постоянная рубрика «Вопрос священнику». Каждый читатель может задать свой вопрос, чтобы получить личный ответ священника. Но на некоторые из вопросов нельзя ответить одним письмом — они требуют обстоятельной беседы. Какое-то время назад к нам пришел один из таких сложных вопросов — Как выжить верующему подростку в “неверующей школе”? На вопрос ответила педагог и мама двоих детей Ирина Лукьянова – Как выжить «правильному» школьнику в «неправильной» школе.

И мы попросили молодых людей, которые не так давно были подростками, поделиться своим опытом взаимоотношений с неверующими одноклассниками и друзьями — рассказать, как не чувствовать себя белой вороной и поразмышлять о собственных ошибках и о способах их исправления.

 

Дарья Волкова,

22 года, деревня Богданово-Нижнее, Нижегородская обл.

«Никогда не переживала, если отношения с одноклассниками не складывались»

Дарья Волкова

Я училась в маленькой сельской школе, где все — от первого до одиннадцатого класса — знали друг друга, и, конечно, всем было известно, что мой отец — православный священник. Я училась на семейном обучении (то есть, дома, самостоятельно) и посещала школу не каждый день, а иногда и не каждую неделю, поэтому отношения с одноклассниками меня не очень-то волновали. А вот в старших классах пришлось ходить в школу гораздо чаще.

Нередко нам было скучновато друг с другом, но вовсе не из-за мировоззрения, а из-за разных интересов. Мы слушали разную музыку и смотрели разные фильмы, ребята не очень-то любили читать, а я запоем читала Диккенса и Чехова… И для меня это не было трагедией: куда больше, чем общаться, я любила читать.

Никого в школе не интересовало, почему я одеваюсь неброско — потому что верующая или просто «серая мышь» и «книжный червь» в одном лице. Ни от одного из учеников нашей школы я не слышала насмешек над тем, что я православная. Вот о том, что я заучка, ботаник, «слишком умная», слышать иногда приходилось. Я не реагировала и не обижалась: как-то само так получалось, не специально. Ведь я действительно была «заучкой», на что обижаться-то! А для многих ребят я даже была кем-то вроде консультанта или ходячей справочной по вопросам, связанным с Церковью: от «Когда в этом году Пасха?» до «Что нужно говорить на исповеди?»

Помню, перед тем как я пошла в школу, родители провели со мной беседу о том, что вера — личное дело каждого. Что заводить разговоры о религии с людьми, с которыми даже не дружишь, а только учишься или работаешь, — не очень хорошо. Что для того, чтобы общение с окружающими было интересным, нужно прежде всего самой быть нескучной. Что если ты не скучная, а все равно ни с кем не интересно, — ничего страшного, ведь школой жизнь не ограничивается. Эти установки очень мне помогали. Со многими бывшими одноклассниками и однокурсниками мы продолжаем общаться, но со своими настоящими друзьями я познакомилась не в школе и не в вузе, куда приходила ради получения знаний, а на концертах, литературных встречах, в гостях… Там, куда я приходила ради общения.

 

Илья Журавлев,
18 лет, Балашиха

«Мне было непросто без духовной поддержки»

Илья Журавлев

До одиннадцати лет я учился в частной православной школе. Классы были всего по десять человек. Учителя получали копейки и при этом любили нас, как родных детей. Моя первая учительница старалась передать нам огонь живой веры, который хранила ее семья все советское время. И мы быстро и с удовольствием воцерковлялись.

Но нашей семье пришлось переехать в другой город, и меня отправили в обычную школу. В нашем большом шумном классе дружного коллектива не сложилось: на ребят постоянно жаловались за плохое поведение, драки и даже воровство. И постепенно я стал частью той среды, в которую попал.

В моем ближайшем окружении не оказалось ни одного глубоко верующего человека. В сложный период взросления я потерял духовного наставника. И несколько лет подряд вообще не бывал в храме.

Знания, полученные в начальных классах, применялись только в философских спорах с друзьями, хотя я, конечно, никого и ни в чем не мог убедить. Друзья уверенно говорили об обманутых старушках, о потерянном за молитвой времени, и отсюда само собой следовало, что, дескать, «Бога нет». И со временем уголек, который сердце хранило с начальной школы, начал жечь. Тогда-то и захотелось пойти в храм.

Это оказалось непросто. Хотя первое время чтение молитв и участие в службах приносило мне несомненное удовольствие, часто я от них уставал. То я регулярно причащался, вычитывал молитвенные правила, то забрасывал все и даже креститься на ночь забывал. Но больше всего меня разочаровывало отсутствие поддержки.

И когда стало совсем невмоготу, у меня наконец появился попутчик. В десятом классе к нам перевелась девочка из верующей семьи, и я мог часами расспрашивать ее о Церкви. Можно сказать, она провела меня через пропасть моих сомнений и нерешительности.

Я не могу дать рецепта, как выбраться из вакуума, в который попадает верующий молодой человек в неверующей среде, я и сам бы с удовольствием таким советом воспользовался. Но по своему опыту могу сказать две вещи. Если не получается найти друзей в классе, можно поискать их в другом месте: записаться в кружок, секцию. Я, например, ходил в художественную школу, в основном для того, чтобы поговорить о прекрасном. С любым человеком, который окажется рядом, можно найти общий язык, главное — быть дружелюбным. Если он неверующий, религиозные темы в разговоре лучше не трогать, пока он не заинтересуется сам.

 

Алена Базанова,

20 лет, Тверь

«Со школьными друзьями нас разделил алкоголь»

Алена Базанова

В школе у меня всегда было много друзей. Я ничем не отличалась от окружающих меня девчонок, носила модную одежду, немного пользовалась косметикой, слушала ту же музыку — в общем, со всеми была на одной волне. Мы с подружками могли говорить на любые темы, которые волнуют подростков. Но так вышло, что о Боге в школе мне поговорить было не с кем.

В храм я хожу с детства. Сначала меня туда водили родители, а с годами это стало уже моим осознанным выбором. Две мои близкие подруги знали, что я верующая: видели, как я крещусь, проходя мимо храма. Сначала стес­нялась, пыталась креститься как-то неявно, заковыристо. А потом узнала, что так делать неправильно и понадеялась на понимание подруг. До какой-то поры их это не волновало.

Родители воспитывали меня не очень строго, но в некоторых вещах были непреклонны. Например, до 10-го класса не пускали меня гулять допоздна, не разрешали ходить туда, куда многим моим друзьям уже было можно — в клубы, на вечеринки. Я очень переживала по этому поводу: там ведь весело, да и вообще… И когда вечерами друзья шли на очередную тусовку, а я сидела дома, мне казалось, что жизнь проходит мимо меня с моим «правильным воспитанием».

В старшей школе родители стали больше мне доверять и отпускали на вечеринки. Ребята на них веселились, выпивали, предлагали мне, но я отказывалась: мне это было просто не нужно. Кто-то не обращал внимания, а кто-то смотрел на единственного трезвого человека в компании косо. Порой хотелось провалиться сквозь землю. Например, однажды, когда я в очередной раз отказалась выпить, в ответ раздалась полнейшая тишина. Все смотрели на меня, и тут я почувствовала себя героиней не того фильма.

Дошло, наконец, до фразы: «А нужен ли нам вообще трезвый “друг”?». Вскоре у друзей появились секреты от меня, и общих интересов у нас почти не осталось.

Что помогало мне в тот момент? У меня было место, куда я каждый выходной летела, как на праздник. Это был храм. В маленьких церквях прихожане часто становятся как одна семья. Я чувствовала себя нужной и любимой, и это заряжало на целую неделю вперед. Здесь мне было с кем поговорить о вечном, о главном — преимущественно со взрослыми, и это доставляло мне особое удовольствие.

Сегодня я учусь в Московском университете, и меня окружают самые разные люди. Среди них есть и явные безбожники, откровенно об этом заявляющие, и те, кто относится к вере нейтрально. Но все они, может быть, в силу возраста, не воспринимают меня так категорично, как мои бывшие школьные друзья. А я, в свою очередь, перестала впускать в свою душу то, что противоречит моей вере и моим ценностям.

Матвей Смирнов,

18 лет, город Семенов

«Никогда не считал нужным наставлять друзей «на путь истинный»

Y-21VBwTBPo

Я учился в православной гимназии, поэтому неверующей средой стал для меня почти весь мир, остававшийся за стенами школы. Абсолютно честно и напрямую признаться своим не-школьным друзьям и знакомым в своих убеждениях я не мог — просто потому что в школьные годы своих сформированных убеждений у меня не было. Но вопросы о том, где я учусь и чему нас там учат, никогда не вводил меня в ступор, и в этом плане малодушничать никогда не приходилось. Я всегда отвечал, что учусь в православной гимназии, и что мы там, помимо прохождения основной школьной программы, молимся и говорим о Боге. Столкнувшись с таким прямым ответом, никто из моих знакомых, далеких от православия, даже и подумать не мог над тем, что бы смеяться. Чаще всего, наоборот, слушали с интересом и даже просили подробнее рассказать о школе. И я просто рассказывал о жизни в своей любимой гимназии, при этом никогда не занимаясь проповедями и не пытаясь никого научить и наставить “на путь истинный”.

Самое главное, на мой взгляд, для верующего подростка — не бояться просто и прямо говорить о своей вере, не превозносясь и не принижаясь. Так, что бы это не было упреком другим ребятам. Никогда не стоит противопоставлять и разделять себя и «других», особенно по признаку веры — ведь за своей «православной» кичливостью можно не заметить в окружающих тебя людях образ Божий. А ведь он есть в каждом человеке.

 

Елизавета Китнис,

22 года, Трир (Германия)

«Друзья-атеисты помогали мне укрепиться в вере»

Елизавета Китнис

Когда мне было 9 лет, моя семья переехала из России в Германию. Здесь я оказалась в среде самых разных людей, верующих и неверующих, христиан — католиков, протестантов, православных — и не христиан. Но, может быть, оттого, что мне не довелось встречаться с враждебно настроенными к вере людьми, у меня никогда и повода не было считать себя белой вороной из-за своего вероисповедания.

Выглядеть я стараюсь так, как мне нравится: ношу джинсы, пользуюсь косметикой. И общаюсь тоже с теми, с кем мне интересно. А интересно со многими: я не стремлюсь отстраняться от людей с другим мировоззрением и держаться только лишь православного круга. Среди моих ближайших подруг — и протестантка, и католичка, и православная, и неверующая. И это не мешает нам, во-первых, дружить, во-вторых, вести спокойные разговоры о вере, в-третьих, многому друг у друга учиться, в-четвертых, с уважением относиться к чужим традициям. Уже 11 лет подряд мы с моей подругой-католичкой отмечаем Рождество вместе. Сначала ее семья зовет меня на семейный ужин 25-го декабря, а 7-го января моя семья приглашает ее в гости — и мы разделяем радость о Рождении Спасителя вместе.

В школе тоже не было никаких конфликтов, связанных с верой. У нас был урок под названием «Религия», и там мы проходили самые разные религии, обсуждали вопросы о том, почему в мире есть страдания, зло, несправедливость. Активно участвовали в этих обсуждениях и атеисты: как-то так вышло, что абсолютно все мои знакомые были открыты для этой темы.

Все знают, что я православный человек и что в любой ситуации я готова поговорить о своей вере. Нередко мои знакомые-атеисты задают мне разные острые вопросы, и я пытаюсь им отвечать. Но стараюсь не забывать, что наше общение — это диалог, в котором участвуют две стороны, и что тут важно не только «гнуть свою линию», но и внимательно слушать отличные от моей точки зрения, уважать и любить собеседника. Случается, что мы ни к чему не приходим, и каждый остается при своем мнении, случается, что ребята искренне начинают расспрашивать о христианстве все больше и больше. Не могу сказать, что кто-то из них пришел к вере. Но то, что они не отворачиваются от этой темы, уже говорит мне о многом и дает надежду, что начало их пути к Богу положено.

Эти разговоры нередко помогали и мне самой. Ты понимаешь, что являешься транс­лятором православной веры — а значит, ты, насколько это возможно, должна своими делами свидетельствовать о Христе, знать основы веры, библейские и евангельские сюжеты, ломать ложные стереотипы о христианстве, отвечать на сложные вопросы, а кроме того — уметь показать всю красоту православия, пытаться передать ее любовь. И такие разговоры и подготовка к ним еще сильнее углубляют мою веру.

 

Ася Занегина,

23 года, Москва

«В школе мою веру принимали за колдовство»

Анастасия Занегина

Меня зовут Ася, но в школе меня воспринимали не как тургеневскую девушку из одноименной повести. Скорее, меня считали Олесей — героиней произведения Куприна. Если помните, в этой истории говорилось о девушке с необычными, колдовскими способностями. Так вот. Я была «Олесей», потому что интересовалась вещами, которые почему-то казались для светской школы странными.

Все началось в седьмом классе. Как-то раз у мальчика из параллельного класса сильно пошла кровь из носа, он упорно плакал — было видно, что он очень испугался. Тогда я посоветовала прочесть молитву: после нее все пройдет, и бояться он больше не будет. А если он не хочет читать или не знает слов, то могу прочесть я. Почти все ребята из класса подумали, что я говорю о каких-то заклинаниях, что могу своим «таинственным словом» избавить парня от «невыносимых страданий». А дальше, как говорится, пошло-поехало. Мое увлечение древнегреческим и церковнославянским языками, чтение в 10-м классе «Исповеди» Августина и преподобного Иоанна Лествичника, рассказы о том, что я люблю читать надписи на иконах в церквях и искать там устаревшие буквы, воспринимали как интерес не к религии, а к… колдовству. Думали, что я могу сглазить, наложить порчу. Такой таинственный образ «от лукавого» усугубляла и моя яркая внешность: длинные черные волосы и темные глаза. Как бы я ни переубеждала, ни говорила, что я верующая, православная, меня упорно воспринимали как ведьму.

В старших классах ситуация изменилась, и мне, наконец, удалось найти друзей по интересам. Я сошлась с четырьмя девочками, для которых я была не колдуньей Олесей, а именно настоящей Асей (почти что тургеневской). Мы увлекались древнерусской литературой, стали вместе ходить в церковь. Забавно (а может, символично), что у нас одно имя — всех нас зовут Анастасиями. Внутри нашего «анастасьиного кружка» произошло четкое именное распределение: мы стали Настей, Стасей, Таей и Асей. Сейчас мы шутим, что наша дружба началась с исповеди. В первый раз на это таинство мы отправились все вместе.

Мы пошли разными профессиональными дорогами: Стася поступила на истфак и теперь преподает в школе, Настя учится на медицинском факультете, Тая — искусствовед, увлекается иконописью, я окончила филфак по специальности «Русская православная культура», пишу статьи о христианских мотивах в русской словесности, а когда мы устраиваем ежемесячные литературные квартирники, показываю подругам свои переводы отрывков из Екклезиаста с древнегреческого на русский язык.

Могу с уверенностью сказать, что совместное увлечение вопросами веры и религии в школе, где не было уроков МХК или духовного краеведения, где не говорили о Боге, помогло нам обрести истинную дружбу. И очень надеюсь, что мои бывшие одноклассники не думают, что во всем этом виновата какая-нибудь магия имени Анастасия.

 

Тихон Сысоев,

23 года, город Москва

«Учусь быть в мире со всеми»

Тихон Сысоев2

Ни в школе, ни в университете, ни среди друзей мне не приходилось чувствовать себя белой вороной. Возможно, кто-то скажет, что мне просто повезло с окружением, но я думаю, дело все-таки не в этом.

Сейчас почти все мои самые близкие друзья — люди неверующие. И я очень комфортно себя с ними чувствую. Потому как сам не могу и не хочу от них отгораживаться заслонами наносной религиозности. Мне важны их интересы, любопытен их взгляд на мир. Я многому у них учусь. И сами они, чувствуя мое участие в их жизни, отвечают трогательной взаимностью. Бывали случаи, когда друзья сами начинали интересоваться некоторыми религиозными или духовными вопросами, и я всегда старался ответить так, чтобы ничего не навязывать. Я это называю путем научно-популярного просвещения. В нем все должно служить одной, почти академической цели — дать живой ответ их искренней любознательности. Ни больше, ни меньше. А вот если начать проповедовать… Я ведь не христианский оратор, и мне кажется, может получиться очень глупо.

Дело вовсе не в том, что ты чем-то отличаешься от других, а в том, как ты себя ощущаешь. Очень часто мы становимся жертвой собственных иллюзий, выдумывая несуществующие границы, воздвигая пластмассовые стены с железной проволокой и нанимая охрану с собаками. А нужна, как мне кажется, христианская простота, доброе сердце, светлая голова, немного мудрости и хорошее чувство юмора. Тогда любое общество примет с почтением ваши религиозные предпочтения. Людям просто в голову не придет смеяться над вашим образом жизни или позволять себе лишнее в вашем присутствии.

Я часто вспоминаю слова апостола Павла: если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми (Рим 12:18). Важно то, как ты держишься с друзьями, с коллегами, с родственниками. Если ты закрыт, высокомерен, если ты выпячиваешь свою «православность», тогда не удивляйся отторжению. Но если ты обращен к миру лицом, ищешь соприкосновения с ним, как с самым прекрасным произведением искусства, созданным нечеловеческими руками, — тогда все изменится. И твое духовное богатство только приумножится.

На заставке фрагмент фото  www.flickr.com/ Victor Dubilier

БАРИНОВА Дарья
рубрика: Авторы » Б »
Дежурный редактор
УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (18 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.