Подростки и вера

Сочинения-письма в редакцию "Фомы"

Когда первый номер журнала уже поступил к читателям и стало ясно, насколько важен для нашего профиля раздел писем, в одном из московских колледжей было предложено первокурсникам, подросткам 15-16 лет, письменно ответить на следующие вопросы:— «Почему я верю (или не верю) в Бога?»;- «Отчего я не хожу (или для чего я хожу) в церковь?»;

— «Для чего я живу (или в чем смысл моей жизни)?»

Писать собирались многие, но, поскольку предложение было сделано в конце учебного года, в редакцию поступило всего семь работ, представляющих собой нечто среднее между сочинением «на вольную тему» и обычным письмом.Выборка оказалась в какой-то мере репрезентативной: писали будущие архитекторы, менеджеры, коммерсанты и строители. Писали с большой степенью ДОВЕРИТЕЛЬНОСТИ.

Что объединяло этих ребят? Кроме учебного заведения, профиля группы (трое – с архитектурного, двое — с коммерческого и по одному — с менеджерского и строительного отделения) и общего для них всех преподавателя литературы, — это были, как правило, дети из неполных семей, весьма скромного (мягко говоря!) достатка, люди, нередко перенесшие тяжелые семейные драмы.

О вопросах веры их всерьез заставила задуматься сама жизнь, причем каждого по-своему.

СОЧИНЕНИЕ 1. МЕНЯ ОБРЕКЛИ НА ХРИСТИАНСТВО…

Катя М. — очень закрытая девочка. Внимательно слушает на уроке, не позволяет себе высказать учителю собственное мнение, разве что на перемене — с глазу на глаз. Внешне экстравагантная и, как выяснилось из письма, оригинальная в поисках веры, в своих убеждениях.

«…Человечество так устроено, что должно верить во что-то или в кого-то. Я много думала, почему и для чего люди верят, но так и не нашла точный ответ на этот вопрос… Для себя я пока не знаю, почему верю.

Вообще, проблема веры для меня одна из самых важных в моей жизни. Другие, над которыми я много думаю, — это «смысл жизни: зачем я здесь, и что будет с человечеством через несколько сотен или тысяч лет». Во всех моих размышлениях я ничего пока не достигла. В последнее время я так много думаю, что у меня начинает болеть голова и я прихожу в полный тупик.

Моя вера для кого-то может показаться странной. Но я почти уверена, что выбрала истинный путь. Дело в том, что в младенчестве мама покрестила меня, обрекла на христианство. Я не считаю, что она сделала правильно, и хоть я никогда не буду упрекать ее за этот невинный поступок и, наверное, не буду говорить об этом с ней, все-таки мои дети будут выбирать себе веру сами.

Да, я говорю: «выбирать себе веру», потому что считаю, что человек волен в своих мыслях и никто не может принуждать его к той или иной вере.

Так вот, все свои прожитые пятнадцать с половиной лет я была пассивной христианкой (в церковь ходить никогда не могла: мне там плохо, и я чувствовала там, что на меня что-то давило), но в последние полгода мои мысли и убеждения поменялись. И теперь я считаю себя в генах христианкой, а в мыслях я увлечена религиями Востока.

Эти религии и философии меня затягивают, они мне нравятся, хотя я еще очень мало знаю. Может быть, я совершаю какую-то ошибку, выбрав для себя культуру Индии, но я не могу ничего изменить. Христианство никогда так не заинтересовывало меня. С появлением для меня буддизма, кришнаитства я увидела долгий и тернистый путь знаний, которых я не увидела в христианстве и которые я хочу преодолеть.

А вообще, моя мечта — это достигнуть самосовершенства: я хочу постичь свободу разума и взлететь на уровень восточных монахов.

Я не знаю, с чем это связано, но я перестала есть мясо. Вижу я и то, что очень изменилась. Раньше я всегда была веселая и шутила по всяким поводам, а теперь я больше погружена в себя, реже улыбаюсь. Если рассказывать обо всех моих размышлениях, то, наверное, можно сойти с ума. Вроде бы пока мне это не очень мешает, и я продолжаю жить. Посмотрим, что будет дальше».

СОЧИНЕНИЕ 2. ПРИДУ К ВЕРЕ, НАРУШАЯ ЗАВЕТЫ

Лида К. — на первый взгляд, человек неглубокий, и жизнью, вроде бы, довольный. В школе ей обычно удавались «сочинения на вольные темы». Столкнувшись в колледже с классикой, она попыталась жить «чужим умом». Раз попробовала списать, другой — не вышло. После бурного объяснения получила задание написать, о чем хочет. Замечательно описала своих кошек, затем неплохо справилась с «рекламным» сочинением о колледже. Немножко расковалась на уроках: понравилось отвечать на «пять», быть в центре внимания. И за «письмо в редакцию» она взялась охотно и тоже по-хорошему удивила. «Долгие годы инквизиции в нашей стране стерли из памяти народа традиции христианства. Только бабушки носили крестики, держали в потаенных местах иконки и соблюдали посты. А в день Великой Пасхи вереницы людей тянулись на погосты, но, в основном, чтобы покрасить оградку, посадить цветы… И вдруг разрешено вспомнить о Боге.

Религия ворвалась в нашу жизнь стремительно и по-американски. Бесконечные выступления по телевидению американских проповедников, шикарные детские Библии с красочными иллюстрациями. И все — очень доходчиво и понятно.

Мое представление о церкви и богослужении несколько другое. Наличие на тяжелых дверях церкви паутины, старушка где-то в полутьме, запах ладана, густое вино, малиновая лампадка и обязательное пение, похожее на звон резного хрусталя. Все это я увидела в Оптиной Пустыни…

Потом я уже не могла смотреть трансляции из-за океана из модерновых церквей с кафедрой и микрофоном для священнослужителя.

Я не собираюсь придавать слишком много значения атрибутике, но бессвязное бормотание бабушки при мерцании свечей мне не будет резать ухо так, как настойчивые призывы помолиться священника из-за океана. Христианство я почитаю как богатейшую культуру. Но к вере в Бога я приду, не изучая «Заветы», а нарушая их, то есть самым тяжелым путем. По-русски.»

СОЧИНЕНИЕ 3. ВЕРЮ ТОЛЬКО В СЕБЯ

Света С. — в аудитории тихая, молчаливая, и лишь изредка удивляет основательностью и глубиной суждений. На переменах она иная, раскованная, то, что называется «мальчишница» или «свой парень». Неизменно пользуется вниманием мужской части товарищей по группе. И, кажется, все в ее жизни безмятежно, однако… «Где-то в глубине души я, может быть, и верю в Бога, но я никогда не поверю в сказку о создании Адама и Евы — из его ребра. Конечно, я ничем не могу объяснить некоторые странные и непонятные вещи, но, по-моему, только из-за того, что этим вещам еще не нашли нормального объяснения, не стоит думать, что это что-то сверхъестественное.

Мама и бабушка ругаются и кричат на меня. Они не понимают, как можно так думать и говорить. Может, для кого-то это необходимо: верить во что-то. Может быть, если бы я во что-то верила, у меня был бы смысл жизни.

Иногда я хожу в церковь. Иногда — это раз или два в год. Я не вижу смысла бывать там чаще, мне вполне хватает и этого, и я не чувствую потребности бывать там каждый день. Обычно я хожу в церковь с мамой, чтобы она отдала записку или поставила свечку. Но я не знаю, для чего все это нужно. Может быть, если бы нашелся кто-нибудь и рассказал мне все, то я, возможно, и поверила бы ему, но я пока не встретила такого человека.

Моя бабушка ходит в церковь, но зачем она это делает, она, похоже, представляет себе только смутно (хотя, может быть, я и ошибаюсь). Я долго сидела и пыталась спорить с ней, но, по-моему, ее вера очень сильна, и никакие факты и доводы не могут переубедить ее. Иногда я даже завидую ей. Она молится, может быть, что-то просит у Бога или просто находит в этом успокоение.

Но вот чего я никогда не буду делать, так это надеяться на какое-то чудо. Я верю только в себя, в то, что я сама делаю свою судьбу, и моя жизнь зависит только от меня, она будет такой, какой я ее сама сделаю.

Но для чего? У меня нет смысла жизни. Я не знаю, для чего я живу. Иногда я задаю себе вопрос, а почему все должно быть именно так: почему я должна к чему-то стремиться, ради чего-то жить? И вообще, что значит моя жизнь, кому она нужна и что изменится, если меня не будет? Когда приходят такие мысли, меня часто одолевает желание кончить жизнь самоубийством. Но я знаю, что никогда не решусь на это. Я боюсь смерти, боюсь, потому что не знаю, что будет после, боюсь темноты. Смерть мне представляется как конец всего.

Похоже, это мой удел: жить, не зная для чего. Я не вижу смысла в жизни моих родителей и не вижу смысла в жизни моих будущих детей.»

СОЧИНЕНИЕ 4. БОГА УВИДИТ ТОТ, КТО ЧИСТ СЕРДЦЕМ

Володя С., в отличие от Светы, вовремя встретил человека, который открыл перед ним подлинную «дорогу к храму». Он один из самых способных на курсе гуманитариев, умеет думать, говорить, но вот писать его в школе не научили. Как и Лида К., он поначалу попытался списывать, используя серьезную критическую литературу. Затем — раз от разу лучше — стал писать свое и о своем: о военном городе, где он жил с родителями, о своей симпатии к демократам. И вот — сочинение на тему «Как я стал верить в Бога»: «…Лет до семи мои представления о Боге состояли из двух слов: «Был придуман». Но вот мой дядя Сергей довел меня до слез тем, что все люди когда-нибудь умирают, и я тоже умру.

Мой детский мозг стал все это представлять: «Старость, затем — какое-то происшествие или что-то подобное, — и наступает смерть. Пропали все ощущения, я не слышу, не вижу и не дышу — темнота и пустота. Как же так, зачем мы тогда живем, где продолжение нашего существования? Меня подавлял ужас неизвестности.

И вот бабушка сказала, что существует «загробная жизнь». И я подумал: «А может быть, после смерти есть продолжение жизни — только в другом виде или измерении?»

Некоторое время спустя пришел праздник Пасхи, и я впервые обратил на него внимание как на религиозный. Мы его праздновали и раньше, но для меня это было всего лишь раскраска яиц и затем соревнование, у кого самое крепкое пасхальное яйцо. В этот раз бабушка повела меня в церковь. Там я узнал, что Иисус Христос умер за наши грехи, чтобы мы спаслись. Это был тот самый толчок, который впоследствии привел меня к вере…

Напротив нас жили баптисты. Вскоре с одним из них я и подружился, его, как и меня, звали Володей. Однажды они подарили нашей семье Библию, и, как очень любопытный, я сел почитать эту книгу. Какое-то необычное чувство охватило меня. И на следующий день я попросил Володю рассказать мне о Боге. Из его рассказа я узнал, что после смерти мы отправляемся на небеса, где решается, идти нам в рай или ад.

Бабушка, видя мое стремление, подарила мне детскую Библию. Прочитав ее, я получил в подарок от Володи «Новый Завет». И через четыре месяца упорного чтения, часто даже до двенадцати часов ночи, страницы «Нового Завета» закончились. Какой восторг, сколько счастья и радости я получил от этого!

Книга книг (Библия) дала мне много: прошел страх перед смертью, гороскопы стали пустым звоном. Единственное, что во мне боролось: «Ведь ты Его не видел, почему же ты думаешь, что это правда?» Но в Библии был ответ: «Только тот может увидеть Бога, кто чист сердцем и безгрешен». А таковым я не являюсь»…

СОЧИНЕНИЕ 5. ВЕРУ НАДО ВЫСТРАДАТЬ

Венера С. с самого начала года выделялась среди всех. Нет, не экзотическим именем и не труднопроизносимой фамилией (которые свидетельствовали лишь о принадлежности к «некоренной», но часто встречающейся в Москве национальности). С первого же урока обращала на себя внимание ее исключительная сосредоточенность. Она почти непрерывно писала что-то: выяснилось, что она — по сложившейся привычке — конспектирует для себя не только высказывания учителя или товарищей, но и сам часто звучащий на уроке художественный текст. А вот руку она поднимала не часто и как-то внутренне напрягаясь, словно борясь то ли с природной застенчивостью, толи с полученным дома воспитанием. Года полтора назад она лишилась горячо любимой матери, а с отцом шли непрерывные дискуссии о необходимости ее обращения в мусульманскую веру, к чему она была по целому ряду причин не готова.

Первую же контрольную она написала лучше всех на курсе, но по-прежнему была далека от активности на каждом уроке (доверительные беседы получались, как правило, лишь на перемене) и не писала ничего по собственной инициативе до самой работы, названной ею стилитически спорно: «Сомненья о (в) вере». «Каждый по-разному думает о вере. Одни верят напоказ: ходят в храмы, как в музей, поклоняются, как бы отдавая дань моде — верят «искусственно». Другие сомневаются в вере, пытаются понять и принять ее душой. Это не обошло стороной и меня. Мысль о Боге пришла еще в детстве, но по-настоящему я задумалась лишь тогда, когда потеряла очень дорогого мне человека. Вопрос: «Почему?» — не давал покоя, и сами по себе пришли мысли о вере в Высший Разум. Вера помогает не зачерстветь, верить людям, верить в добро. Вера помогает в одиночестве: ты знаешь, что с тобой всегда Он. Вера для меня как исцеление души, когда становится плохо.

Я считаю, что вера не приходит сразу. Для этого надо выстрадать, пережить потрясение. Именно после этого ты смотришь на многие вещи по-другому, все переосмысливаешь. Неважно, к какой вере ты принадлежишь, — будь ты христианин, мусульманин или кто-то другой, — если веришь по-настоящему, то эта вера глубоко в тебе, в самом сердце. Она (вера) греет душу, не дает ей быть холодной, злой.

Я думаю, что слушаться писаний, жить по ним, ходить в божественные храмы — не главное, если ты не принимаешь их душой. Хотя я знаю людей, которые именно таким путем пришли к настоящей вере.

Вера — это не однозначная вера в Бога, это также вера в людей, в добро, в лучшее. Это как лучик солнца в темноте. Когда человек верит в Бога, то Он является ему во всем. И в солнце, и в туче, и в деревце, и в любой песчинке. В любом из нас — ведь все мы созданья Божьи. Именно такой хочет видеть человек свою веру.

Но настоящая религия — это нечто иное. Она ущемляет свободу человека, заставляет его жить по шаблонам, навязанным в писаниях. Но именно эти шаблоны не делают веру слишком удобной. Конечно, у каждого человека СВОЙ БОГ, то есть понимают его по-разному, но верят по писаниям, то есть придерживаются шаблонов, если они не претят. Я бы хотела, я пытаюсь, стремлюсь к настоящей вере. И думаю, что обязательно приду к ней».

СОЧИНЕНИЕ 6. В МИНУТЫ СЧАСТЬЯ БОГА ВСПОМИНАЮТ ТОЛЬКО ФАНАТИКИ

Люба К. — подруга Венеры. При всем внешнем несходстве (Люба менее закомплексована, более активна, она может выдать антикомплимент преподавателю, поспорить с ним «на равных») их многое сближает. Сближает глубина и самобытность подхода как к литературе, так и к жизни, принадлежность к «некоренным» национальностям (Люба сказала о себе: «А я, оказывается, княжна, правда, мордовская»), драма потери любимого человека (у Любы недавно умерла бабушка), сложности общения с родителями. Безусловно доверяя друг другу, девочки даже работы просматривали одна у другой. Люба свои темпераментные «каракули» (ее почерк почти невозможно разобрать) явно не хотела сдавать, но Венера обещала ее уговорить. И вот Любино «эссе» «В размышлениях о Боге»: «Зачем человеку вера?.. Когда человек нуждается в Боге? Ведь только тогда, когда ему плохо, у него проблемы, он очень одинок и ищет поддержки. А кто вспоминает Бога в минуты счастья? Только религиозные фанатики. И с некоторыми из них не очень приятно встречаться, согласитесь.

Человек верит для своего блага, если хотите, для своей выгоды. Что бы человек ни просил у Бога, это в той или иной мере улучшает жизнь «просителя»… Вера у человека потребительская, и ее ненасытных требований не успокоить никогда. Завидую тем людям, которые обрели Бога. Мне кажется это волшебством. Для этого нужно пройти много испытаний, выстрадать и в отчаянной последней попытке обратиться к Богу как к последней инстанции. Вот это настоящая вера, выстраданная и очищенная.

А какая вера у человека, которому с детства внушают Бога, с его всевидящей зеницей и карающей рукой, с его заповедями (многие из них весьма точны и приемлемы для всякого). Ничего, кроме чувства протеста, это не вызывает. Или — стадного чувства (у кого как).

Религия всегда боролась за место под солнцем. И почему считается большинством, что христианство — это оно самое (а мусульманство и др. — это заблуждение)? Ведь христианская вера зародилась очень обычно, как многие вероисповедания… Но затем пошла борьба, навязывание своей веры, уничтожение прежних богов. И в этой борьбе пролилось много крови. И это называется человеколюбие? Кровь за веру? К примеру, крестовые походы…

А конец света! Как там об этом сказано? Бог накажет людей за то, что они перестанут верить в него, истинного, обретут других богов. За это он уничтожит всех неверующих. По-моему, вера — это сугубо добровольное дело и «насильно мил не будешь».

Что такое Бог? Бог – это, прежде всего, поддержка, а не карающий меч. Но если человек ощущает себя слабым, то ему нужна именно эта карающая сила, которая будет его удерживать от «грехов». Человек должен во что-то верить, он в этом нуждается из-за своего несовершенства. Ему нужно пристанище, где его поймут и простят…

Многие люди верят в своего Бога. Это вера наиболее искренняя и сильная. Свой Бог (не такой, каким его представляет церковь) с его законами — ведь это ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС ЧЕЛОВЕКА (подчеркнуто автором работы — М.Н.)…

Вера — это еще один вид управления человеком. Ведь этими одурманенными массами, которым что-то вдалбливают, очень легко управлять, стращая карами.

А может, все эти искажения в вере — от тех людей, которые являются посредниками между нами и ним? Именно они все разрушают. Лишь с их неискренней, неумелой подачи разрушается контакт, тает вера…

И все-таки я верю в Бога. Но кто он, я еще не поняла. Я часто обращаюсь к Нему в моменты душевного волнения. Я крещена, но в церковь хожу редко. В храме я всегда ощущаю какое-то сильное энергетическое поле и ощущение покоя. Но возникает чувство, что я все-таки в гостях, не дома — что-то сдерживает. Я часто рассматриваю убранство храма из какого-то непонятного исследовательского интереса и ощущаю себя как бы со стороны. На это моя мама говорит: «В церковь не ходят как в музей’.

И все же, ощущая какой-нибудь дискомфорт, подспудно возникает мысль пойти в церковь. Наверное, это инстинкт, доставшийся от религиозных предков.

P.S. Записывая свои мысли, я как бы разделилась на двоих. Один человек писал, раскритиковывая все по пунктам, а другой — верит, хочет верить, в нем живет потребность верить. И, может быть, эта сумбурная критика «первой половинки» — от боязни поверить? Не знаю. Этот вопрос для меня остается все так же проблематичным».

СОЧИНЕНИЕ 7. ПО-МОЕМУ, Я НЕ ВЕРЮ В БОГА

Еще одна Света С, тоже будущий архитектор, как ее тезка. Скорее всего, незнакома с Любой. Но она в своем сочинении тоже как бы делится на две «половинки»: одна — верит, другая — нет. Света живет в очень трудных материальных условиях: года два назад погиб отец, мать, в прошлом швея-мотористка, ныне инвалид II группы.

Света давно мечтает о том, чтобы стать журналисткой. Она — вся в эмоциях: как на уроках, так и на перемене. Чуть не на каждом занятии она поднимает руку и очень любит писать (лучше всего получились у нее сочинение о толстовском Пьере Безухове и «рекламное» — о профиле колледжа и привлекательности специальности архитектора). Последнее сочинение она не сочла нужным озаглавить и начала с извинений: «Наверное, я буду немного противоречить себе, а может, я что-нибудь еще не до конца поняла… По-моему, я не верю в Бога. Я не верю в то, что он существует как человек (мне кажется, что Бог — это только душа). Я не верю в то, что именно он создал людей и окружающую их среду. По-моему, все это произошло от эволюции. Но если нет Бога, то возникает вопрос: «Зачем тогда делать хорошие поступки и почему нельзя совершать плохие? Ведь если Бога нет, то нет ни Ада, ни Рая, и тогда нет загробной жизни. А зачем тогда раскаиваться, если никто потом не осудит?»

На мой взгляд, раскаяние необходимо не для того, чтобы потом попасть в Рай, а для очищения души. И не обязательно оно должно быть обращено к Богу. Главное — это чистосердечное, искреннее раскаяние, только оно помогает очистить душу…

Есть такая пословица: «В здоровом теле — здоровый дух». По-моему она неправильная. Каким бы здоровым человек ни был, его дух не всегда остается здоровым… Очищение души является главным элементом здоровья человека…

Вот я написала, что Ад и Рай придумали, а ведь я верю в загробную жизнь, только, на мой взгляд, душа просто переселяется в другой мир, в другое измерение, а через несколько лет возвращается на землю…

Скорее всего, я просто еще не определилась, вот во мне и сидят две точки зрения. Видимо, мое хобби (рисование) привило мне способность смотреть на вещи с разных точек зрения…»

* * *

Сочинения-письма отличаются одно от другого, как и их авторы. Но есть в них и весьма показательные переклички. Прежде всего это относится к личности «посредника» между мятущимися подростками и Богом.

В церкви большинству из них как-то неуютно: в лучшем случае они чувствуют себя там «в гостях, а не дома». Думается, причин этому может быть немало, не только негибкость или черствость некоторых священнослужителей, но и неприветливая суровость встречающих их там «бабушек*.

И вместе с тем в личном плане, в семейном кругу именно бабушки, а не родители или, скажем, учителя, чаще всего наводят их на мысли о Вере или даже приводят к ней. Даже если они не успокаивают внуков или внучек перспективой загробной жизни и не покупают им в нужную минуту детскую Библию, а просто непоколебимо, убежденно веруют.

И не беда, если интерес к Богу и вере начнется из простого любопытства: а что в ней такого находит близкий им человек? Нет вреда и в том, что храм может поначалу заинтересовать, как музей: когда-нибудь заглянувшие туда «на огонек» «экскурсанты», «гости» захотят почувствовать себя там своими. И не так существенно, кто — в конечном счете — будет способствовать обретению ими «дороги к храму»: бабушка, сосед-баптист или заезжий проповедник.

Главное, чтобы для них евангельский вопрос «Что есть истина?» не был пустым и ненужным.

Феликс НОДЕЛЬ, преподаватель литературы, г. Москва

36 № 3 1996
рубрика: Архив » 1996 »
/home/www/wklim/pravoslavnye/foma.pravoslavnye.ru/fotos/journal/36.jpg
УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (1 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.