«И вот нас зовут на «чистку». Было просто страшно» — откровенный рассказ противницы абортов

Разрешить нельзя запретить… В таком предложении всегда трудно поставить запятую. Особенно, если дело касается такой болезненной темы, как аборты.

Ещё пару лет назад у меня не было особых сомнений, где ставить знак препинания: конечно, запретить! Я в качестве волонтёра собирала подписи за запрет абортов, раздавала по праздникам у храма листовки протовоабортной тематики, проводила беседы с молодёжью на приходе. Но, признаюсь, всегда был некий «червячок» внутри, который давал мне понять, что вся эта моя деятельность не очень убедительна, потому что не от сердца идёт, а от ума. Не мои это мысли, слова. Не «переварились» они во мне, не закрепились.

Я понимала, что для меня и моего мужа это вопрос решённый: будем рожать всех. На тот момент у нас уже были двое ребят и я уже начинала хотеть девочку. Но что же это происходит? Почему люди делают это? Неужели они все так страшно заблуждаются? — думала я. И, конечно осуждала. Куда уж без этого? Но Господь знает как направить наши мысли куда следует.

Случилась в моей жизни срочная гинекологическая операция. Слава Богу, всё обошлось. Надеюсь, без последствий. Но больше недели я пролежала в отделении оперативной гинекологии нашей районной больницы.

Выходные дни в нашей послеоперационной палате прошли тихо и спокойно. Все трое мы были после аналогичных операций. Но вот стали нам «подкладывать» женщин без огромных сумок с вещами. Они приходили с маленьким пакетиком, стелили казённое постельное бельё, в разговоры особо не вступали и ждали пока их позовёт медсестра… Оговорюсь, что гинекологическое отделение — это не абортарий. Здесь нет такого страшного конвейера. Туда направляют «на чистку» по медицинским показаниям. И ещё, как я поняла, в это отделение на аборт приезжали женщины из небольшого посёлка с окраины нашего города. Видимо, они были к отделению прикреплены.

Уже во время того моего пребывания в гинекологии я начала что-то понимать. Осуждение моё притихло, было просто страшно. Помню, как сижу на своей кровати, поджав ноги, и чувствую, что меня начинает бить мелкой дрожью от ужасной близости происходящего.

Вот пришла молодая, очень красивая и ухоженная женщина, застелила свою кровать и ждёт. Я знакомлюсь, пытаюсь завести разговор. Она неохотно отвечает. Выясняется, что вторая желанная беременность, дома ждут старший мальчик и муж. Срок — недель 12. На первом скрининге плохие анализы. Генетик рекомендовал прервать. Говорит она об этом напряжённо, как бы отстранённо, пытаясь казаться спокойной. Робко спрашиваю: точно ли она решила? Отвечает, что за неё всё решили врачи. Её позвали. Привезли на каталке минут через 20-30 ещё в полусознательном состоянии. Мне было очень её жалко. А она, немного очнувшись, спросила: уже всё? И потом, отходя от наркоза, долго повторяла: «Как быстро! Как же всё быстро!»

Прогуливаясь по коридору, на сестринском посту я увидела испуганную девочку лет 14 с очень красивыми детскими глазами, которую мама оформляла на госпитализацию, взволновано обсуждая что-то с медсестрой. Захожу через время в свою палату и вижу, что эту девочку положили к нам. О, Боже! Нет! Сразу же в голове стала вырисовываться страшная картина. Она дополнилась, когда, после знакомства, на вопрос о том, что случилось, она разрыдалась и не смогла ничего ответить. Когда же она успокоилась, рассказала, что неудачно упала и ей нужно провести небольшую диагностическую операцию. Слава Богу! Какое же это было облегчение! Я стала говорить что-то радостно-невнятное. Видно, что я показалась ей очень странной тётей. Но мы подружились.

Прошло чуть больше полугода и я поняла, что беременна. Чувствовала я себя вполне хорошо, совсем не так, как во время предыдущих беременностей мальчишками. И поэтому была почти уверена, что будет девочка. Прибежала к своему доктору, она порадовалась вместе со мной, назначила витамины и отпустила меня с миром.

До 12 недель я ходила на все плановые обследования, всё было в норме. И вот первое УЗИ показало, что ребёночек давно перестал развиваться. Уже ничего нельзя было сделать. Слёзы лились и лились. Я стала звонить мужу… Его поддержку, трезвость мышления, любовь и заботу обо мне в тот момент переоценить невозможно. Мамочка плакала вместе со мной по телефону и жалела так, как только может мама. Родители мужа, наш батюшка, близкие друзья — все поддерживали и молились. Это действительно неоценимая помощь! Это та «подушка», которая не даёт тебе провалиться в бездну жалости к себе.

Я понимаю, что моих сил не хватило бы на такое быстрое восстановление. Я всё ждала момента, когда «меня накроет». Но этого не наступало, потому что Господь, по молитвам моих близких, подкреплял меня и посылал нужные мысли в мою голову.

Одна моя подруга приезжала ко мне в больницу каждый вечер после работы. Причём в первый приезд она заявила, что жалеть она не умеет и не собирается этого делать. Она просто была рядом. Мы болтали, смеялись. Жизнь моя шла дальше. Она не остановилась благодаря моим близким.

Меня отправили на так называемую «чистку» в то же самое отделение оперативной гинекологии.

В больницу я попала под вечер. Дежурная врач сказала, что можно подождать до завтра. К тому же я просила назначить мне ещё УЗИ для подтверждения. Но, честно говоря, сомнения мои были поверхностны. Сердце моё понимало, что здесь нет ошибки.

Утром на исследовании всё подтвердилось. Я стала ждать. В это время к нам в палату поступила молодая женщина с тем самым маленьким пакетиком. Стоит сказать, что на этот раз я попала в одну палату с женщинами, которые здесь сохраняли беременность на сроках даже меньше моего. Вот у нас подобралась такая компания: я — с замершей беременностью, трое на сохранении и женщина на аборт. В наших больницах не особо заботятся о психологическом состоянии человека. Это же страшный абсурд — такое соседство, болезненное для нас всех, повод для серьезного волнения беременных, сохраняющих своих деток. Но никуда не денешься. «Положили» — лежи.

И вот нас зовут на «чистку». Мы в одних рубашках и тапочках, дрожа от холода и страха, сидим перед этим кабинетом. Все вместе. В одной очереди, на одной кушетке. И делать с нами будут примерно одно и то же. И тут уже точно не до осуждения, не до агитаций. И вопросов лишних тоже задавать не хочется. Просто страшно, жалко себя, своего неродившегося ребёнка и этих женщин. И их детей.

Никто из них не скакал от радости, когда всё заканчивалось. Кто-то просто молчал. Кто-то просил просил прощения у Бога. Едва они «отходили от наркоза», поспешно собирали свои вещи, звонили, чтобы их забрали, или вызывали такси и уезжали. Никто из врачей не подходил к ним после. Со мной «нянькались» ещё несколько дней, а они просто уходили…

Я не хочу оправдывать женщин, сделавших аборт. Они убивают своих детей. Это факт. Это страшный грех. Но я призываю их пожалеть. Я призываю им помочь до того, как эта беда случится. Наивно? Возможно. Но пережитый опыт, пусть и небольшой, даёт мне право порассуждать об этом.

Это страшная болезнь нашего общества. И заражены многие, очень многие. Пусть не все из них делают это, но допускают в своих мыслях такую возможность большинство. Поверьте, я собирала подписи за запрет абортов. И иногда такой отпор получала, что все мои заготовленные ответы куда-то улетали. И лечиться надо нам всем. Не только и даже не в первую очередь запретами на законодательном уровне.

Нужно помогать женщинам, которые находятся в состоянии принятия решения: рожать или нет. Да, у нас развивается постепенно система противоабортного консультирования при женских консультациях. Но у психологов, работающих там, помимо их знаний и желания помочь, должны быть другие серьёзные инструменты. В каждом городе, даже небольшом, должны быть приюты для мам, система материальной помощи, хорошо налаженные связи с государственными социальными структурами, которые помогут легко оформить пособие и т.д. И тогда психологи смогут помогать хотя бы материально необеспеченным женщинам. Но ведь чаще всего дело даже не в нехватке денег и квадратных метров. А в нежелании как-то ущемить себя, обременить.

Мне кажется, настоящий перелом может начаться только тогда, когда взрослые люди перестанут воспринимать будущего ребёнка как совокупность трудностей и радостей, как способ удовлетворения своих потребностей. Пишу об этом потому, что сама борюсь с этой парадигмой в своей голове. За всеми этими рассуждениями «а нужен ли он нам?», «а как измениться моя жизнь с его появлением?» теряется главное — человек приходит в мир.

Нужно менять сознание. Это самое трудное, учитывая, что большинство СМИ насаждают совсем другие ценности. Но нам просто необходима здоровая и правильная пропаганда христианского отношения к человеку, пусть даже и очень маленькому.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (38 голосов, средняя: 4,74 из 5)
Загрузка...
4 сентября 2020
Поделиться:

  • Дарья
    Дарья 1 день назадОтветить

    А мы решили вынашивать, вопреки решению консилиума врачей. И несмотря на все прогнозы, представляете, я доходила до 40 недель и родила сама, естественным образом. Алеша прожил 1,5 часа, диагноз, конечно, подтвердился. Я успела его покрестить. И попрощаться с моим сыночком. Теперь всей семьей ездим на могилку. Душа болит, но уверена, что не так страдальчески, как после аборта. Очень сочувствую Вашей боли.

  • Наталья
    Наталья 1 неделя назадОтветить

    Доброго дня! Прочитала материал, сочувствую Вашей боли. Мой аборт тоже был по медицинским показаниям (триплоидия, прогнозы - вынашивать опасно для матери, ребенок редко доживает до родов, умирает вскоре), ребенок был желанным. На операцию шла как на казнь, еще долго не могла психологически оправиться, винила себя во всех грехах. Были мысли, что надо было ждать рождения малыша и естественного хода событий, а я просто испугалась сложностей. Да, страх был, были сомнения, никто особо ничего не объяснял, было только раздражение, что задаю глупые вопросы. До сих пор оплакиваю неродившегося малыша, хотя со временем боль становиться меньше. На все воля Божья, этот урок мне был нужен. Но даже с верой трудно выстоять, принять. Храни нас, Господи, прости нас грешных!

    • Виктория
      Виктория 3 дня назадОтветить

      Наталья, здравствуйте. Да, эта боль всегда с нами. Мне было легче, в нашем случае уже ничего нельзя было сделать. Ребенок уже не жил. Не вините себя.

Загрузить ещё