Владимир Легойда в программе «Собчак живьем» (текст, видео)

Председатель Синодального информационного отдела Московского Патриархата и главный редактор журнала «Фома» Владимир Легойда принял участие в программе «Собчак живьем» на телеканале «Дождь». Предлагаем Вашему вниманию расшифровку беседы.


Ксения Собчак: Добрый вечер, в эфире «Собчак живьем», сегодня мы беседуем с Владимиром Романовичем Легойдой. Добрый вечер.

Владимир Легойда: Добрый вечер, Ксения.

Ксения Собчак: Владимир Романович – российский журналист, педагог, общественный и церковный деятель, председатель Синодального информационного отдела Московского Патриархата. Я ничего не забыла?

Владимир Легойда: Нет. «Википедия не врет».

Ксения Собчак: Владимир Романович, первый вопрос мой связан с главным информационным шумом последней недели — переименованием на один день Волгограда в Сталинград. На шесть даже дней праздничных. Вот один из этих дней уже прошел. Русская Православная Церковь, кажется, поддержала это. Как Вы можете это прокомментировать?

Владимир Легойда: Я могу прокомментировать это следующим образом. Если совсем кратко, никаких официальных и неофициальных заявлений от лица Русской Православной Церкви сделано не было. Было заявление Всемирного русского народного собора, который является…

Ксения Собчак: Который возглавляет Патриарх Кирилл.

Владимир Легойда: Тут важно понимать две вещи. Что такое Всемирный русский народный собор и каким образом выражается официальная позиция Церкви. Всемирный русский народный собор – это не просто общественная организация, это интеллектуальная площадка, состоящая из разных общественных организаций. И странно полагать, что официальную позицию Русской Православной Церкви будет выражать организация, куда входят мусульманские организации, буддистские организации, представители различных политических партий. Поэтому это просто не логично.

Ксения Собчак: Это не мнение РПЦ – это просто мнение Патриарха Кирилла?

Владимир Легойда: Нет, это не мнение Русской Православной Церкви, это не позиция Патриарха Кирилла, это заявление, сделанное Всемирным русским народным собором, причем заявление с разными акцентами, оттенками и т.д.

Официальная позиция Церкви выражается по ограниченному кругу вопросов, совершенно определенным образом и не оставляет никаких двусмысленностей. Если Патриарху нужно что-то сказать, он говорит это прямо и не использует такие косвенные формы.

Ксения Собчак: Но уже после этого отец Всеволод Чаплин тоже выступил по этому поводу, это уже произошло на Архиерейском соборе, и его принято считать представителем Русской Православной Церкви, официальным, и это его тоже личное мнение, потому что он выразил поддержку этому решению.

Владимир Легойда: Простите за буквоедство. Отец Всеволод не мог выступать на Архиерейском соборе, поскольку он не является епископом, и никто не позволил бы ему там выступать, ни ему, ни кому-нибудь еще, не являющемуся архиереем.

Ксения Собчак: Это было в кулуарах?

Владимир Легойда: Нет, на итоговой пресс-конференции по окончании архиерейского собора, которую мы давали вчера. Точнее, даже после пресс-конференции ему был задан вопрос, и он в принципе рассказал о мотивах озвучивания этого заявления, поскольку он работает во Всемирном русском народном соборе и имеет к нему отношение.

Ксения Собчак: Понятно. Владимир Романович, тогда выскажите, наконец-таки, официальную позицию Русской Православной Церкви.

Владимир Легойда: Вот это очень хорошо, что вы спросили, потому что, как я уже сказал, есть вполне определенные поводы, когда позиция Русской Православной Церкви выражается, и по этому вопросу Русская Православная Церковь не выражала официальной позиции и я лично не вижу необходимости ее выражать. Я считаю, что пастырская позиция вообще (позиция Церкви всегда пастырская) избегает обострения ситуации, которая уже разделяет людей, и в случае, когда Церковь занимает какую-то одну позицию, она может способствовать еще большему разделению.

Ксения Собчак: Подождите, Владимир Романович, а что может быть двойственного в этом вопросе? Русская Православная Церковь много раз занимала абсолютно однозначную позицию по отношению к Сталину, называя его преступником и убийцей. Почему здесь вдруг нельзя однозначно высказаться? Что вдруг? Поменялась конъюнктура, или что-то мешает этому высказыванию? Почему она не может сделать достаточно однозначное заявление?

Владимир Легойда: А для чего?

Ксения Собчак: А для чего до этого периода осуждался режим Сталина Русской Православной Церковью?

Владимир Легойда: Вы знаете, одно дело, когда мы говорим о серьезной, глубокой оценке исторического периода, когда мы в этой серьезной оценке можем говорить о том, что есть разные точки зрения, есть какая-то позиция по поводу…

Ксения Собчак: Владимир Романович, Вы поймите, сейчас все ждут позиции Церкви. Особенно после года скандалов, различных каких-то вещей неприятных, связанных с Русской Православной Церковью. Точно так же, как после закона Димы Яковлева была очень важной нравственная оценка РПЦ. Также и сейчас. Все ждут. Тогда этой оценки не было, и сейчас ее тоже нет.

Владимир Легойда: Ксения Анатольевна, Вы знаете, потому что мне кажется, что здесь очень важно не только понимать, по каким случаям выражается позиция Церкви, но и что такое Церковь. Поверьте, не потому что я хочу уйти от ответа, просто я действительно хочу, чтобы вы, наши уважаемые зрители, поняли, о чем идет речь. Церковь – не корпорация, не политическая партия со своей идеологической программой. У Церкви нет идеологической программы. Церковь – это единственное место, где у одной чаши, например, встречаются люди с разными идеологическим позициями, это не мешает им вместе быть христианами. Вот есть такое замечательное высказывание одного святого. Он сказал следующее: «В главном единство, во второстепенном многообразие, во всем – любовь». Я не вижу у нас, к счастью, проблем со второстепенным, у нас есть многообразие мнений людей, составляющих Церковь…

Ксения Собчак: Простите, проблема сталинизма – первична? Она входит в многообразие, или эта та область, где должна торжествовать любовь?

Владимир Легойда: Проблема сталинизма не тождественна тому вопросу, по которому, как вы говорите, многие ожидают нашей позиции. Я повторяю. Лично мое мнение. Я не вижу здесь необходимости Церкви по целому ряду причин занимать какую-то жесткую позицию, непременно ее озвучивать на официальном уровне.

Ксения Собчак: Подождите. Проблема сталинизма в России является первичной? Вот Вы сейчас процитировали, и мне очень понравилась эта цитата. Проблема покаяния за этот режим, проблема того, что эта тема возникает в разных своих видах и новых формах… Сталинград – это не то же самое, что Сталинградская битва?

Владимир Легойда: А вы считаете, что не то же самое?

Ксения Собчак: Вы знаете, к сожалению, не я даю интервью, а Вы. Я не согласна. Я считаю, что Сталинград в честь Сталина, и все вот эти вот аллюзии на тему и кривотолки – это игра разума.

Владимир Легойда: Понятно. Вот чтобы мы не сводили наш диалог только к одной теме, давайте мы закончим следующим. Моя личная позиция заключается в том, что пастырь, его пастырская позиция должна учитывать наличие разных точек зрения. И в ситуации, когда какой-то шаг, когда он звучит не от имени какого-то батюшки, а от лица всей Церкви, может вызвать дальнейшее обострение и жесткое столкновение разных людей, то пастырская позиция и пастырская мудрость заключается в том, чтобы этого не делать. Это не касается темы сталинизма, это касается конкретного примера, о котором вы упомянули. Я считаю, что в таком конкретном узком вопросе необходима дискуссия, спокойная, взвешенная, без нагнетания уже и так довольно напряженной ситуации в обществе. Я Вам свою личную точку зрения могу сказать, если хотите, но, повторяю, это будет моя личная точка зрения как человека, гражданина.

Ксения Собчак: Я вас обязательно о ней спрошу, но сейчас я бы хотела, имея такую возможность, поговорить с Вами как с официальным лицом, представляющим Русскую Православную Церковь, и скажу почему. Сегодня многие мои коллеги с телеканала «Дождь» пытались взять какие-то комментарии разных священников на эту животрепещущую тему. И все боятся говорить.

Владимир Легойда: Ну почему? Я читал, очень много было комментариев.

Ксения Собчак: Вы знаете, у нас были большие сложности с тем, чтобы получить хоть какие-то комментарии.

Владимир Легойда: Вы позвонили бы в наш Синодальный информационный отдел, мы бы помогли.

Ксения Собчак: Я Вам за это очень благодарна. Но понимаете, складывается такая ситуация, что как раз по тем вопросам, по которым люди ждут однозначной реакции, а конечно, вопрос сталинизма, мне кажется, тот вопрос, по которому Русская Православная Церковь может абсолютно однозначно говорить, и говорить о том, что Сталинград не связан с этим, — ну согласитесь, не вполне правильно, учитывая, что уже нанимаются какие-то автобусы, уже собираются какие-то автобусы пускать в Волгограде со словами «Слава Сталину». Это вот…

Владимир Легойда: Но давайте дождемся, когда подадут автобус, тогда, я думаю, будут другие оценки.

Ксения Собчак: Скажите, а Ваше мнение?

Владимир Легойда: Мое личное мнение?

Ксения Собчак: Да, Ваше личное.

Владимир Легойда: Я не готов поддерживать такую инициативу. По разным причинам. Я не вижу в этой проблеме предельной нравственной напряженности. Но, опять же, мне кажется, что в ситуации, когда любое решение либо некая новация переименования, которая поставит нас в необходимость друг с другом сталкиваться, вызывает напряжение – вот уже поэтому не нужно этого делать. Для меня это достаточно, чтобы эту инициативу не поддерживать.

Ксения Собчак: Вы ее не поддерживаете.

Владимир Легойда: Нет. Сохранение статуса-кво позволяет нам избежать напряжения. Плюсов меньше, чем минусов.

Ксения Собчак: Возвращаясь к официальной позиции, это уже второй скандал (первый был связан с молчанием Церкви по поводу закона Димы Яковлева), я могу сказать, что беспокоит многих людей, разделяющих либеральные ценности, людей моего поколения, разных людей. Что вот знаете, есть позиция власти. Есть позиция Русской Православной Церкви. И разговоры о том, что эти позиции соединены, исходят даже не столько из того, что приходит Путин в храм в праздники или не приходит, сажают в тюрьму «Pussy Riot» или не сажают и почему, а в том, что, знаете, странные совпадения перестают быть совпадениями, когда эти позиции всегда либо совпадают, либо Церковь молчит по тем вопросам, по которым высказывается наша власть. Получается, что за последние годы я не могу вспомнить ни одного случая, когда Русская Православная Церковь хоть в чем-то была резка и критична в отношении нашей власти. Но вот разве что Грузия. Вот единственная точка, где РПЦ высказалась жестко и против насилия, за единство Грузии.

Владимир Легойда: Понятно. Я боюсь, что Вы сейчас меня сочтете страшным занудой, но я попробую вернуться к той фразе, которую я уже произнес сегодня: в главном единство, во второстепенном многообразие, во всем – любовь. Когда Церковь не может не говорить? Вообще Церковь как Церковь, христианство как таковое, христианская догматика определяет для себя очень узкую сферу интересов, несогласие с которыми позволяет сказать, что человек — нехристианин. Вот если завтра на уровне правительства кто-то решит выступить и сказать, что Иисус Христос — не Бог, уверяю вас, будет выражена четкая и ясная позиция Русской Православной Церкви, если вдруг кому-то придет такое в голову. В ней будет сказано, что мы с этим не согласны. Потому что это выводит нас на уровень выбора добра и зла. Как политолог по одному из образований, могу сказать, что проблема русской политики, с моей точки зрения (не с общецерковной), заключается в том, что мы пытаемся решать в политической плоскости все проблемы, включая проблемы добра и зла. Вот пока мы будем в плоскости политики решать проблемы добра и зла, мы не консолидируем общество. Никогда.

Ксения Собчак: Это не ответ, Владимир Романович. Вы отвечаете на другой вопрос.

Владимир Легойда: Я отвечаю на вопрос, но отвечаю, может быть, не так, как кому-то хотелось бы.

Ксения Собчак: Почему позиции совпадают? Почему?

Владимир Легойда: Я просто хочу, чтобы вы поняли, что здесь не бывает однолинейных решений. Ведь это не вчера началось.

Ксения Собчак: Подождите, стоп. Вы лично, Владимир Романович Легойда, как член Совета при президенте по правам человека, подписали письмо в поддержку закона Димы Яковлева.

Владимир Легойда: Нет. Там не было поддержки закона, там нет ни одной фразы о поддержке закона.

Ксения Собчак: Ну там же мы знаем, что разделился совет на тех, кто выступал против, и на тех, кто как бы поддержал…

Владимир Легойда: Ну я свою позицию по этому вопросу обозначил, во-первых, подписав это заявление, во-вторых, публикацией в журнале «Эксперт», где я четко сказал, что я думаю по этому поводу, не хочу время занимать, пересказывать, это все доступно.

Собчак: Вопрос Димы Яковлева…

Легойда: Это вопрос, имеющий отношение к нравственности безусловно, и безнравственная составляющая ее, или нравственная составляющая, ей давались оценки. Но люди Церкви – это разные люди. Вы знаете, если Вы за этим следили, что в Церкви были выражены разные точки зрения, какие были выражены и в обществе. Ведь в обществе не было единства. Была такая позиция, была другая позиция.

Собчак:  Подождите, причем здесь общество? Мы говорим о христианских ценностях. Я все время пытаюсь… я мало об этом знаю, Вы гораздо больше, но принцип, если тебя ударили по одной щеке – подставь другую точно противоречит написанному в этом законе положению о том, что вот это ответ на акт Магнитского, и любая другая страна, которая примет подобный закон, будет так же наказана тем, что лишится прав усыновлять детей… То есть получается, Вы, как представитель Церкви в том числе, извините, что беру Вас, ну просто как пример показательный…

Легойда: Ну Вы же меня пригласили.

Собчак: Да, и Вы здесь у меня в студии. Вы поддерживаете, в принципе, ну как бы позицию ответа власти на американскую агрессию, или на все что угодно другое, но позицию, на мой взгляд, безнравственную, на Ваш взгляд, наверное, нравственную, раз Вы…

Легойда: Нет, во-первых, я еще раз говорю, что со стороны Церкви не было выражено никакой официальной поддержки, и это вообще не тот случай, когда необходима проявленная официальная позиция…

Собчак: Да почему же не тот?

Легойда: А почему тот?

Собчак: Ну как, это вопрос нравственности, вопрос морали. Лишить детей возможности быть усыновленными из-за каких-то, не будем вдаваться даже каких политических отношений между двумя державами. И получается, что Церковь промолчала по этому вопросу и не сказала, что дети вне политики. Даже этой бы фразы было достаточно – дети не должны быть разменной монетой в отношениях государств. И не надо при этом восхвалять Америку и говорить о том, что они правы. Но здесь же очевиден…

Легойда: Во-первых, это говорили…

Собчак: Кто говорил и как?

Легойда: Говорили разные представители Церкви, епископ Пантелеимон говорил и другие.

Собчак: Официальной позиции Церкви не было.

Легойда: Вот опять же, я Вам пытаюсь сказать, что такое официальная позиция Церкви, и в какой части она может быть высказана. А Вы мне говорите, нет, это неважно, а вот… То есть, Вы понимаете, Вы предлагаете здесь Церкви некую логику извне. Церковь может существовать только в своей логике. И вот нам это очень важно понять. И когда я говорю, что Церковь – это не корпорация, Церковь – это  не государство, и в Церкви бывают ситуации, когда необходимо, и высказывается позиция, с которой должен быть согласен каждый человек, называющий себя христианином.

Собчак: Владимир Романович, это не вполне правда. Позиция Русской Православной Церкви выражается Патриархом Кириллом.

Легойда: Ну в том числе.

Собчак: Он глава Русской Православной Церкви. Его слова воспринимаются людьми, которые видят его на всех праздниках, на Первом канале, как главу Русской Православной Церкви.

Легойда: Да, и что?

Собчак: Патриарх Кирилл практически каждую неделю на Первом федеральном канале….

Легойда: Каждую неделю.

Собчак: Высказывается по широкому кругу вопросов, он почему-то при этом не высказывается именно по этому вопросу. Более того, скажу я Вам, лично я видела сюжеты с Патриархом Кириллом, где он ездит по семьям россиян, которые усыновляют детей, где показывают, какие это хорошие российские семьи, которые усыновляют этих  детей. И казалось бы, в этом репортаже нет ничего плохого и действительно, слава Богу, что есть россияне, усыновляющие детей. Но это тут же монтируется с ужасными кадрами американского усыновления и жесткого избиения наших детей. Получается, что Патриарх Кирилл, может быть вне своей воли, но участвует в этой пропагандистской войне. Он же, сидя там не говорит, что сегодня я у Иванова Ивана Ивановича, который усыновил детей, но вы знаете, я так же хотел бы сказать, что я знаю Джона Бобона, где-нибудь в Оклахоме… Который тоже так же их усыновляет. Он же так не говорит.

Легойда: Не говорит, понимаете. Во-первых,  мне очень хочется ответить фразой из известного кинофильма: «Часовню тоже я разрушил?». Понимаете, здесь получается, что когда Вы задаете вроде бы журналистский вопрос: а почему Церковь не высказывает свою позицию, а реально Вы спрашиваете другое совсем. Вы говорите: почему Церковь не говорит то-то и то-то? То есть Вы в принципе предлагаете мне ответ.

Собчак: Нет, какую-либо позицию, любую…

Легойда: А я Вам пытаюсь сказать, что позиция Церкви, не корпорации, не политической силы, которая должна обозначить свой интерес и свои взгляды на те или иные процессы — а позиция Церкви заключается в том, что у нас 90 детских домов в Церкви, что мы говорим о проблемах с государством, что Патриарх на Рождество обратился к нашим гражданам и попросил их усыновлять детей. Вот это позиция Церкви. Если бы мы были политической партией, мы бы вышли на одну из площадей, может быть на какую-то третью площадь, понимаете?

Собчак: Владимир Романович, позицию можно высказывать любую, я с этого и начала. За Сталинград – против, или выйти и тогда иметь смелость сказать: мы за закон Димы Яковлева.

Легойда: Или не высказывать. Дело не в смелости. Понимаете, какие-то люди, назвавшие себя православными активистами, в Ростове-на-Дону сказали, что нельзя ставить рок-оперу «Иисус Христос – Суперзвезда», наши коллеги оборвали мне телефон: какова официальная позиция Русской Православной Церкви? Вы всерьез считаете, что Русская Православная Церковь должна выступать с официальной позицией по поводу возможности или невозможности постановки в театре в Ростове-на-Дону рок-оперы «Иисус Христос – суперзвезда»?

Собчак:  Но если глава администрации президента Сергей Борисович Иванов высказывается по этим поводам, и ему не кажется зазорным высказаться, почему же Патриарху не высказаться?

Легойда: Но мы говорим, что Сергей Борисович Иванов сказал: официальная позиция государства… Нет, он же не это сказал. Его спросили – он лично ответил. Я тоже лично ответил. Я сказал, что не надо сходить с ума.

Собчак:  Но просто эти мракобесы называют себя православными…

Легойда: Ой, Ксения Анатольевна, у нас столько мракобесов, которые называют себя либеральными активистами и так далее… Но все они люди, понимаете? И пастырская позиция отлична от политической тем, что пастырь, он пытается как-то всех соединить.

Собчак:  А Вас не волнует тот факт, что вообще существуют эти самые православные активисты, которые вдруг родились?

Легойда: Волнует, очень сильно волнует.

Собчак:  И таким образом дискредитируют.

Легойда: Они очень разные. Понимаете, вот волей-неволей Вы меня подталкиваете к какой-то жесткой оценке, ну простите, ну политической. Вы знаете, религию нужно отличать от религиозной мотивации. Человек может сказать: я верующий, поэтому я хочу ударить неверующего. Я ему хочу сказать тогда: дорогой мой, хорошо, что ты верующий, но очень плохо, что ты не понимаешь…

Собчак:  Понятно, я только очень прошу, давайте не о теории, а о практике.

Легойда: Я о практике.

Собчак:  Вот есть Энтео с кирпичом, вот неужели Вам нечего ему сказать, что бы Вы ему сказали?

Легойда: А почему Вы считаете, что я ему не говорил? Я говорил даже в эфире какой-то передачи Ваших коллег, причем знаете как интересно…

Собчак:  А, то есть Вы с ним встречались?

Легойда: Я не встречался с ним, мы были в одном эфире вместе и я сказал, что когда мужчина… правда не Энтео, это был какой-то другой активист, который ударил и там долго объяснял, что рука сорвалась и так далее. Я сказал, вот кстати очень любопытная история…

Собчак:  Нет, вот Энтео. Вот есть Энтео с кирпичом, главный такой православный активист, которого мы знаем, вот Вам есть, что ему сказать?

Легойда: Я говорил, что когда бьют женщину по лицу – это ужасно, как бы он это не объяснял и чем бы он это не объяснял.

Собчак: Подождите, это Вы про Александра Босых, история с Pussy Riot.

Легойда: Вот видите, Вы знаете православных активистов лучше чем я, Ксения Анатольевна.

Собчак:  Нет,  может быть, в целом сказать, как-то обратиться к этим людям и сказать: уважаемый товарищ Энтео, если Вы по-настоящему православный и верующий человек, прекратите свое мракобесие, может быть вот так?

Легойда: Отвечаю на поставленный вопрос: с товарищем Энтео и с другими товарищами говорил и отец Всеволод Чаплин, которого мы сегодня упоминали, ровно в этих словах, насколько мне известно. Говорил, не в смысле «прекратите свою деятельность», а думайте о том, что Вы делаете. Если уж Вы…

Собчак:  Нет, это общие слова…

Легойда: Почему общие?

Собчак:  Владимир Романович, проблема, что мы все время уходим в общность. Вот смотрите, сейчас Вы у нас в прямом эфире, Вы представитель, уважаемый представитель Русской Православной Церкви. Почему бы Вам сейчас не обратиться к городу Санкт-Петербургу и не сказать: уважаемые горожане-активисты Санкт-Петербурга, прекратите терроризировать музей Набокова. И я уверена, они услышат Ваши слова.

Легойда: Ксения Анатольевна, спасибо большое за совет, вот как только я сочту необходимым и нужным сказать, я обязательно скажу. Если мне потребуется Ваша помощь, обращусь к Вам за помощью.

Собчак:  Скажите, пожалуйста, а почему Вы не хотите этого сказать? Почему Вы не хотите сказать: прекратите забрасывать камнями музей Набокова за произведение «Лолита»?

Легойда: Я просто не очень понимаю, почему сейчас я должен непременно сказать. Во-первых, я не очень знаю, что там происходит, честно Вам скажу. И вот при всем…

Собчак:  Я Вам могу рассказать, активисты православные…

Легойда: Ксения Анатольевна, при всем глубоком к Вам уважении, ну я изучу вопрос, если я сочту необходимым…

Собчак:  Давайте так, пока мы в эфире, я попрошу сейчас редактора принести информационную справку. Я понимаю, что Вы можете мне не доверять…

Легойда: Нет, я Вам доверяю, но я привык информационные справки, поймите меня правильно, готовить сам.

Собчак:  То есть Вас это никогда не волновало? Вы никогда не слышали про то, что камнями закидали квартиру-музей Набокова?

Легойда: Вот конкретно об этом факте не слышал, хотите поговорить о Набокове – готов поговорить.

Собчак:  А про то, что избили человека, который поставил спектакль «Лолита»?

Легойда: Когда избивают человека – это всегда плохо, и я могу обратиться к кому угодно и когда угодно, но не считаю необходимым сейчас говорить об очевидных вещах. Человек, называющий себя верующим, говоря, что я за веру кого-то убью… ну у него что-то … проблемы с Евангелием, понимаете?

Собчак:  Я уверена, что Вы так считаете, и я так считаю. Тогда почему же не обратиться к этим людям, не сказать — прекратите?

Легойда: Ксения Анатольевна, у меня такое ощущение, что Вам кажется, что единственный способ воздействия, даже не воздействия, а взаимодействия Церкви с паствой —  это обращение с помощью телевидения. Это не совсем так, ну правда.

Собчак:  Нет, ну знаете, я в этом смысле блондинка, может быть, я чего-то не понимаю, но я понимаю, что если ко мне приходят люди из какого-нибудь там, фан-клуба Перми, и говорят: слушайте, тут вот твои фанаты теперь стали, не знаю там, что-то делать, что я не одобряю, потому что они считают, что ты бы так стала делать. Там я не знаю, красить какой-то химией волосы или использовать вредную химическую помаду. Не могла бы обратиться, чтобы они перестали это делать? Ну, знаете, я в этом смысле не провожу сравнений, но конечно я скажу: друзья, вы как-то меня неправильно понимаете, нужно быть красивыми, но не нужно при этом, я не знаю, делать пластические операции и использовать химию.

Легойда: Вообще не вижу проблем, мы об этом говорим и говорим постоянно.

Собчак: Вы в прошлом блоке нашей программы, я специально посчитала, 4 раза сказали, что Церковь — это не корпорация. Фрейд бы сразу стал говорить, что оговорки и отрицания — в этом есть много психологического…

Легойда: Слава Богу, что Вы не Фрейд…

Собчак: Но я скажу по-другому. Вот действительно, раз Вы об этом говорите, в представлениях многих людей сложился образ, что Церковь — это корпорация. Как Вы думаете, почему? И почему при этом еще госкорпорация? Как Газпром, как РЖД… Люди за последний год стали воспринимать РПЦ именно так, к сожалению.

Легойда: У меня есть свое представление. Лучше спрашивать тех людей, у которых есть такое представление. Но что интересно. Я занимаюсь информационной работой. Мы приглашали специалистов пообщаться, как лучше доносить…

Собчак: Вы главный пиарщик РПЦ… Вы должны бороться с этим имиджем.

Легойда: Я должен бороться с грехом. Все остальное вторично. В себе и по возможности — вовне. Все говорят: «У вас такой бренд, почему вы не можете двинуться? Почему вы не можете всех заткнуть? Вот у нас! Да без меня в компании ни один танк, ни один человек…» Представляете? Завтра я выхожу и говорю: всем молчать! Но именно потому, что мы не корпорация, нас объединяет не позиция по поводу рок-оперы «Иисус Христос Супер-звезда». Или отношение к Федору Михайловичу Достоевскому, Пушкину или Льву Николаевичу Толстому. Инок — монах, инок — иной. Если мы не поймем этой инаковости христианства, мы все время будем говорить о чем-то ином. Последнее скажу. В последнее время говорят, много интереса к религии. Я с полной ответственностью заявляю, что 90% информационных сообщений, фильмов, чего угодно, которое появляется в эфире, в самом широком смысле слова (от печатного до телевизионного) никакого отношения к содержанию религиозной жизни вообще и православной в частности не имеют. Никакого. Вы понимаете же о чем я говорю?

Собчак: Я понимаю, о чем вы говорите.  Тем не менее, как получилось, что Русская Православная Церковь воспринимается как госкорпорация? Какие-то ошибки.

Легойда: Получилось так, что люди… Ошибки всегда.. .

Собчак: Какие ошибки?

Легойда: Вы не обижайтесь, но иногда мне кажется, что вы говорите: Вы перестали пить коньяк по утрам? Да или нет?

Собчак: Нет, ну подождите. Ватикану иногда бывает не стыдно извиниться за период инквизиции, за еврейские гонения…

Легойда: У нас не было инквизиции и еврейских гонений.

Собчак: Даже личного секретаря Папы посадили…

Легойда: Вы предлагаете меня посадить?

Собчак: Ну что вы, Владимир Романович, я же просто спрашиваю, вы же ничего не украли или я об этом не знаю.

Легойда: У нас не было инквизиции…

Собчак: То есть нам не за что?

Легойда: Нет, почему.. Понимаете…

Собчак: Нет, подождите, Владимир Романович, Вы говорите «почему?» и дальше не отвечаете… Скажите тогда, за что.

Легойда: Я говорю, это про коньяк по утрам. Есть такой очень важный момент. Есть истина Церкви, есть ее авторитет. Мы понимаем, что это разные вещи, да?

Собчак: Да.

Легойда: В свое время еще в конце 4-го или начале 5-го века Августин сказал, что поведение священников и христиан (плохое поведение, которое было и в 3-м веке и в 4-м) — оно влияет на авторитет Церкви безвусловно. Но оно не влияет на ее Истину. Это очень важно понимать и критикам, и защитникам Церкви. Я не говорю, что авторитет это неважно…

Собчак: Хорошо. Мы говорим про авторитет Церкви, а не про истину. Давайте сейчас истину..

Легойда: Вы все время про авторитет… А я смиренно…

Собчак: Но это важно, для того чтобы эти вопросы…

Легойда: Согласен, но я прошу не забывать о том, что авторитет Церкви без истины ничего не значит.

Собчак: Владимир Романович, ну смотрите, кому-то интересна истина, а я такой человек земной, мне интересен авторитет…

Легойда: Ну перестаньте, я не верю, что вам интересен только авторитет…

Собчак: В данном разговоре мне, правда, интересно поговорить об ошибках в авторитете Русской Православной Церкви.

Легойда: Я считаю, что это не ошибки.

Собчак: Что это? Какие?

Легойда: Есть недостойное поведение христиан.

Собчак: Кого?

Легойда: Священников отдельных, христиан.

Собчак: Вы могли бы привести какие-то примеры.

Легойда: Пароли, явки, адреса что ли назвать? Это очень долго. Начиная от Иуды и заканчивая сегодняшним днем.

Собчак: Есть современность. Вы могли бы привести примеры, за что Русская Православная Церковь должна принести извинения?

Легойда: Церковь как Церковь?

Собчак: За своих авторитетов.

Легойда: Мы может быть о разных вещах говорим. Я не очень понимаю, у нас не было действительно таких эпох, да, мы говорим о трудных периодах, но… Если мы говорим о проступке какого-то священника, такие вещи случаются, к сожалению, не так редко, и Церковь все время эти вещи исправляет. А что Вы хотите сказать, Церковь должна извиниться за что-то?

Собчак: Если бы я была, например, давайте поиграем в такую игру, я человек не очень сведущий в этом, но я попробую. Например, я пиарщик РПЦ, я бы считала, может быть, что не сам Патриарх Кирилл, но на каком-то портале официальном должно было бы появиться такое сообщение: Мы, Русская Православная Церковь, еще раз напоминаем вам, что мы про истину, а не про авторитетов. И да, у нас действительно есть священники, которые ведут себя плохо, и поэтому…

Легойда: Мы каждый раз об этом говорим, ну правда…

Собчак: Нет-нет. И поэтому мы бы хотели извиниться конкретно за игумена Тимофея на гелендвагене, за то, что человек может себя так повести, за часы Патриарха…

Легойда: Я понял.

Собчак: За то-то то-то. Простите мы все грешны и даже наши дети.

Легойда: Я понял. Я готов ответить на поставленный вопрос. Когда человек приносит извинения, либо организация, она в этом смысле соглашается с собственной виной. Это все равно что Христос или апостол Матфей должен был сказать: дорогие, верующие друзья, я извиняюсь, я прошу у вас прощения за апостола Иуду. Нет этого в Евангелии. Есть оценка Иуды, это другое, это немного другие вещи. Что касается священника, которого Вы упомянули, священника Тимофея. Это человек, который был настоятелем. Теперь он не настоятель, он выведен за штат. Он не будет служить, насколько мне известно, в Москве. И сейчас речь идет о том, что вопрос видимо решается. У меня нет информации. Были еще неприятные вещи, скрывающиеся за аббревиатурой ДТП. И я сразу, в день когда это стало известно, выступил с разъяснением… Вы знаете, о каком я ДТП говорю — с иеромонахом Илией. Это лично я говорил и это было распространено, что сейчас он запрещен в служении до окончания следствия.

Собчак: А я вот знаю, что есть еще один человек, но по другой канонической форме, Дмитрий Свердлов. Это как раз единственный священник, который публично и очень громогласно не поддержал приговор против Пусси Райет. И дальше его отлучили от служения…

Легойда: Его не отлучали… Есть каноническое решение правящего архиерея его епархии. Оно объяснено. И если Вы посмотрите сайт епархии, в этот же день еще два или три священника с такой же формулировкой также отправлены под запрет. Он же сам, насколько я знаю, согласился с тем, что он не появился ни разу в храме, куда ему было определено служить. Можно видеть здесь заговоры…

Собчак: То есть его отстранение было связано не с его высказываниями про Пусси Райет…

Легойда: Насколько мне известно… Я не вмешиваюсь в жизнь московской областной епархии, не могу никак в нее вмешиваться, есть официальное объяснение, оно вполне удовлетворительно.

Собчак: Опять возвращаясь к вопросу о том, почему Церковь воспринимают, как госкорпорацию, мне бы хотелось, чтобы вы прокомментировали, согласны Вы с этим или нет?

Легойда: Что это госкорпорация, нет, не согласен. С тем, что она все время согласна с государством — не согласен. Понимаете, я какой-никакой участник переговоров с государством. У нас очень сложные переговоры. Многие видят публичную часть, а точнее даже комментарии на публичную часть.

Собчак: А с чем сложность? Приведите пример.

Легойда: В начале 10-го или 11-го года Патриарх направил руководству страны комплекс мер, предложений Церкви, боюсь ошибиться в названии, в области семейной политики, поддержки семьи и так далее. Дальше мы вступили в очень сложные переговоры с Минздравом, с Минсоцразвития на тему того, что важно для Церкви. Это тема, связанная с абортами. Я приведу один конкретный пример. Я был на совещании…

Собчак: То есть Церковь за запрет абортов.

Легойда: У Церкви есть определенное отношение…

Собчак: Почему же Вы ни на один вопрос не можете ответить да или нет…. За запрет абортов или против?

Легойда: Ксения, потому что когда Вы приходите к священнику…

Собчак: Но вы же не священник, Владимир.

Легойда: Я говорю же про Церковь, а не про себя. Или давайте так, мы про меня говорим или про Церковь?

Собчак: Про Церковь.

Легойда: Когда женщина приходит к священнику, он однозначно скажет: аборт — это убийство. Но это не значит, что нам надо расстреливать или под статью подводить тех, кто его делает.

Собчак: Мы же не обсуждаем, убийство аборт или нет. Вопрос задан так: Церковь за запрет абортов или нет?

Легойда: Церковь против абортов… Но вы поймите…

Собчак: У меня такое ощущение, что мы играем с Вами кроплеными картами. В чем был пример, связанный с минсоцразвитием?

Легойда: Я хотел привести конкретный пример, Вы мне не дали задали другой вопрос. Сейчас привожу. У нас идет процесс переговоров. У нас есть такое положение: чтобы вывести своего ребенка за границу, нужно согласие другого супруга. А чтобы сделать аборт, не нужно согласие супруга. Мы хотим, чтобы их было меньше. Мы хотим, чтобы их не было вообще. Если мы скажем: запретить! И первые же коллеги-журналисты сразу скажут: «А ну-ка идите сюда на канал Дождь! Вы против! Вы всегда против!» И мне говорит представитель Минздрава: мы понимаем вашу позицию, но проблема, что у нас многие зарегистрированные браки фактически не существуют и вы ставите многих женщин в ситуацию, когда они… Вот она решила сделать аборт, все, но она не найдет своего мужа, чтобы получить его разрешения. Насилие над ее волей. И это то, чего Церковь не может сделать. Если бы Церковь, Бог мог это сделать, не было бы грехопадения Адама, не было бы Иуды, не было бы священника Тимофея. Человек, священник, епископ, он обладает свободной волей.

Собчак: То есть у Церкви была инициатива…

Легойда: Одна из…

Собчак: Чтобы женщина, для того, чтобы сделать аборт, должна была заручиться согласием мужа.

Легойда: Это важнее, чем вывоз детей за границу. Несовершеннолетних.

Собчак: Было ли среди этих предложений предложение о том, что муж, когда он собирается сделать стерилизацию, тоже должен просить разрешения жены?

Легойда: Я такого сейчас не помню. Но, по-моему, не было..

Собчак: Но тогда получается какая-то странная ситуация с точки зрения равенства прав.

Легойда: Я не уверен, не вижу прямой параллели. По логике всегда была пятерка у меня.

Собчак: А я как человек, отчасти разделяющий ценности равноправия, считаю, что даже в Вашей логике, которую я, может быть, не разделяю, должно быть как-то уравнено.

Легойда: Поскольку такого предложения не было, мы над этим подумаем.

Собчак: Или мужчина должен пользоваться презервативом тоже с разрешения жены.

Легойда: У нас в Основах социальной концепции эти темы тоже обсуждались и оговорены. Такой базовый есть документ Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. Так вот.Когда нам сказали, что это ставит женщину в очень сложную ситуацию, мы просто сняли это предложение.. Это и есть пастырская позиция. Мы не отказываемся от своей позиции, но мы понимаем конкретную ситуацию, без этого бы не было исповеди и покаяния. Если бы была у Церкви такая жесткая позиция, то тогда не один бы человек не получил бы прощения на исповеди. Церковь про это.

Собчак: Мне просто кажется, что какая есть проблема, всплывшая в Русской Православной Церкви…

Легойда: Да много есть проблем…

Собчак: Одна из важных — по большому количеству вопросов нету четкой позиции. Позиция, которая может нравиться, может — нет, но она есть. Недавно Папа Римский выступил и заявил, что Католическая Церковь против использования презервативов.

Легойда: Она всегда была против.

Собчак: Тут же дискуссия, это обсуждается. Но есть позиция.

Легойда: Есть Концепция Русской Православной Церкви, единственное в этой области послабление относится к неабортивным контрацептивам. Но Русская Церковь не лезет в постель. Есть такое понятие — младостарец. В современной пастырской практике. Когда молодой священник, Вы к нему приходите, и он говорит: это вы делайте так, кушайте так, спите так. Это не пастырская позиция. И в этом смысле при всем глубоком уважении к понтифику, мы не можем принимать эту позицию как свою. И я считаю, что это плюс Русской Православной Церкви. А не минус.

Собчак:  Владимир Владимирович Легойда у меня в гостях, мы продолжаем разговор. Вот смотрите, можно, у нас же как любят, это кстати с выборами та же самая ситуация. Когда ты говоришь: фальсификация. Говорят: где? Покажите? И только Ксения Собчак приносит, говорит, вот, Кристина Бодрова два раза проголосовала, вот листки, все это уходит в топь, но хотя бы можно на одном примере поймать за руку. В этом смысле я приведу сейчас Вам тоже очень личный пример. Это к вопросу о том, за что, может быть, стоит покаяться и о тех ошибках, которые происходят. Когда привозили пояс Богородицы в Москву, если Вы помните эту историю, я как раз одна из первых выложила так называемое ВИП-приглашение.

Легойда: Да, я помню, я читал.

Собчак:  И более того, моя ближайшая подруга, я сама не стала этого делать по этическим соображениям, но моя близкая подруга прошла всю эту процедуру. Я в тот момент дружила с одним чиновником Московской мэрии, и удивительным образом, моя ближайшая подруга прошла всю процедуру. Я Вам могу ее рассказать. Человек приезжает в ресторан «Шатуш», это рядом с Храмом Христа Спасителя, садится, почему-то именно в этом ресторане, через 15 минут за ним приезжает машина из храма с темными стеклами, забирает… Задние ворота служебные в храм, и без очереди проводит к этому поясу, как бы из задней двери. Таких лично у меня знакомых – рублевских жен, друзей-товарищей, было не меньше 30. И это только у меня одной. Я могу представить, сколько их было вообще. Вот как можно это прокомментировать, и может быть, если это действительно было так широко, может быть вот за это попросить прощения?

Легойда: Я прокомментирую, ну а дальше смотрите, как Вам и нашим уважаемым зрителям к этому относиться. После того, как было принято решение, что будет привезен пояс Пресвятой Богородицы в Москву, к нам стали поступать различные просьбы о том, что хотим поклониться, понятно, что все не смогут, ну и там детские дома, инвалиды, какие-то люди, которые: вот нас с работы не отпустят и так далее. Поэтому были напечатаны эти билеты. И кстати сказать, когда Вы выступили, я тогда, и в чем я готов сразу сознаться, вот это мой личный профессиональный прокол. На пресс-конференции мне нужно было их показать и сказать: коллеги, есть много обращений. Мы понимаем, есть люди, которые не будут стоять – инвалиды, дети, там и так далее. Они пойдут вот по этим билетам через другой вход. Это было, этого никто и никогда не скрывал. Это вопрос профессиональной ошибки, которую я лично, вот это я готов признать, я совершил. Каким образом? Я не могу отследить судьбу каждого конкретного билета. Да, я Вам могу сказать, я сам проходил без очереди, я тоже поклонялся поясу без очереди. В общем, это не очень хорошо, но я понимал, что это единственная возможность для меня попасть. Наверное, я мог бы этого не делать, либо встать и стоять ночью, либо… ну просто не идти, понимая, что забрал. Да, вот так.

Собчак:  Ну я очень ценю Вашу откровенность и спасибо за Ваше признание. Вы первый человек, который в чем-то признает свою ошибку в Русской Православной Церкви…

Легойда: Да нет, поверьте, что нет. Ну это правда не так. Кстати, Вы знаете, что есть духовник Москвы – опытный, в возрасте, духовно опытный человек, которому все священники исповедуются. Ну там один раз в год, несколько раз в в году. Все исповедуются, Патриарх исповедуется. Вы сейчас скажете, что это не про то, но вот в одной умной книжке написана такая фраза: Я знал человека, который согрешил явно, а покаялся тайно и он с Богом уже примирился, а я продолжал считать, что он прелюбодей и так далее». Поэтому, это тонкие очень материи, Ксения Анатольевна, ну правда.

Собчак:  Тут как говорится: не суди и не судим будешь. Но понимаете в чем вопрос, меня в этой истории с ВИП-приглашениями, даже другое поразило.

Легойда: Только не ВИП, Вы понимаете, это не ВИП-приглашения

Собчак:  Я понимаю, но понимаете, меня поразило другое. Ведь в этом храме можно людей, самых разных. Я уверена, там не только корыстолюбцы, циничные чиновники и так далее. Там много людей, бабушки, шофер, который везет в этой машине, там кто-то, кто проводит в коридор. Меня удивило, что ни один из этих людей, работающих в церкви, ни один из священников сам не поднял этот вопрос. Ни один в тот момент…

Легойда: А какой вопрос, ведь там же не было никаких толп чиновников, ну не было этого…

Собчак:  Опять возвращаюсь к госкорпорациям. Что такое госкорпорация, если мы вдумаемся? Это корпоративная этика, вот что у членов Единой России она железная, то есть вот, даже если кто-то напортачил – мы будем молчать, мы своих не сдаем. И вот меня удивило, что в той ситуации с поясом, а может быть еще в ста других, ни разу не вышел какой-нибудь священник, какая-нибудь там бабушка работающая в церкви и не сказала: я свидетель того, что эти люди поступили плохо.

Легойда: Почему? Там говорили…

Собчак:  Я свидетель того, что проводили людей, или там не знаю…

Легойда: Ксения Анатольевна, две вещи можно?

Собчак:  Устраивали банкет или еще что-то.  Никто так не сказал.

Легойда: Можно я скажу две вещи? Первое, были люди, которые говорили, были на эту тему публикации. Готов Вам, если Вам правда интересно, предоставить, как они видели, как эти билеты продавали некоторые представители охраны Храма Христа Спасителя и потом было разбирательство. И второе, мы с Вами тогда были не знакомы, теперь мы с Вами познакомились, я Вам обещаю, что если будут подобные вещи, я Вам просто позвоню и скажу, что происходит. И Вы мне тоже звоните, пожалуйста, всегда и я готов Вам давать какие-то пояснения, если… ну что в моих силах.

Собчак:  Хорошо, договорились. Поясните, пожалуйста, еще по поводу хозяйственной деятельности вокруг Храма Христа Спасителя – автомойка…

Легойда: Мы идем по вопросам, которые Вы задавали отцу Андрею Кураеву, я врать не буду, я эфир не смотрел, но читал на сайте.

Собчак:  Нет, я у него не спрашивала, а у Вас мне очень интересно спросить, мы помним этот скандал с хозяином свечного заводика, который там делал большой корпоратив, ну и вообще как бы там достаточно известный факт того, что находится  много каких-то очень коммерческих мероприятий. Может быть сейчас стоит прикрыть эту деятельность?

Легойда: Докладываю, смотрите. Это тоже много раз говорили, в том числе и в диалоге с Вами, или Кураев, или отец Всеволод Чаплин говорил. Храм Христа Спасителя как комплекс, не как церковь, не как место, где происходит священнодействие…

Собчак:  Не относится к Церкви.

Легойда: Он принадлежит мэрии, он должен обслуживаться, потому что это большой дорогой комплекс, который… Вы прекрасно понимаете, что такое его содержать. Я лично не вижу никакой нравственной проблемы, что на этой большой территории находится, например, там говорят мойка (я никогда не проверял), где можно помыть машину за деньги.

Собчак:  Но раз перед Богом это все в церкви находится…

Легойда: Секунду, а что, перед Богом надо бесплатно машину мыть, или что?

Собчак:  Подождите, но мы же про истину, а не про авторитет… Если про истину, то храм…

Легойда: Ксения Анатольевна, мы про здание, которое нужно содержать. Ступеньки… вот я не понимаю, может быть я… здесь у меня какой-то сбой нравственного компаса, я не понимаю, чего безнравственного в том, что на территории большого комплекса есть автомойка, деньги за мойку с которой идут на содержание здания? Я не понимаю, в чем здесь нравственная проблема.

Собчак:  Скажите, пожалуйста, а Иисус Христос разве не изгонял торговцев из храма?

Легойда: А причем здесь торговцы-то?

Собчак:  Ну то есть автомойку он точно, конечно, не изгонял, но торговцев, по-моему изгонял.

Легойда: А Вы знаете, кого он изгонял на самом деле? Я понимаю, что Вы не библеист…

Собчак:  Торговцев, я не библеист…

Легойда: А знаете чем они торговали? Они торговали жертвенными животными. Зачем люди приходили в храм? Приносить жертву. И вот этих голубей там и прочих, они и покупали.

Собчак:  То есть животными торговать нельзя, а автомойку можно.

Легойда: Нет, проблема изгнания была связана с тем, в каком месте проходила эта торговля.

Собчак:  Что нельзя торговать в церкви и нельзя на этом наживаться — для меня было такое ощущение этой притчи, но может быть я неправа.

Легойда: Нет, если бы эта мойка, совсем сейчас говорю, была там,  условно говоря под алтарем, вот такая аналогия будет корректна.

Собчак:  Простите, это уже какое-то у нас переставление. Если под алтарем, то нельзя, а если слева от алтаря, то можно.

Легойда: Ну вот смотрите, вот храм, вот территория храма, видно, там камера показывает это?

Собчак:  Да.

Легойда: Вот территория храма. Вот где-то вот здесь, как Вы говорите, я правда не проверял, есть автомойка. Ее не может здесь быть? Вот Вы правда считаете, что это безнравственно?

Собчак:  Ну если это общая территория храма, и люди не знают о том, что юридически это принадлежит не храму…

Легойда: Так у меня голос уже сел объяснять это.

Собчак:  Нет, ну подождите, люди приходят в храм, они воспринимают, что вот это Храм Христа Спасителя, общее место, они не знают про эти юридические…

Легойда: Я Вас уверяю, 90% людей, приходящих в храм, не знают ничего про автомойку. Я не знал про автомойку, пока коллеги не написали. В чем я вижу проблему? Я вижу проблему в том, что в других помещениях проходят, точнее я не вижу проблемы в том, что там проходят разные мероприятия, я детей недавно своих водил на елку туда и так далее. Но в том, что там иногда проходили мероприятия, которые вызывают большие вопросы. Именно поэтому три года назад было издано распоряжение Патриарха, в котором сказано, что Фонд Храма Христа Спасителя – это нецерковная организация, и он обязан перед проведением каких-то мероприятий в обязательном порядке согласовывать с Церковью, что там будет проходить. Именно потому, что мы видели в этом проблему. Я, поскольку не со мной они согласуют, а с другим отделом, не знаю, как это выполняется, но это я считаю, действительно, неправильно. Что там не может все что угодно проходить, даже в помещении. Вот это да, а в мойке я никакой не вижу проблемы.

Собчак:  А Вы слышали такое имя Михаил Аншаков?

Легойда: Слышал, конечно, да.

Собчак:  Вы знаете ситуацию?

Легойда: Ну это же не наш иск, пусть там юристы разбираются.

Собчак:  Ну как  — это Фонд Храма Христа Спасителя, уголовное дело.

Легойда: Это же не Церковь подала иск этот. Мы в этом никак не участвуем, вообще никак.

Собчак:  То есть Вы считаете, что он клеветник, да?

Легойда: Вот интересно, я говорю: мы в этом никак не участвуем, а Вы говорите: Вы считаете, что он клеветник…

Собчак:  Ну а Вы как считаете?

Легойда: Я не знаю, я это не изучал, мне это не интересно.

Собчак:  Ну Вы как думаете, Вы как человек?

Легойда: Я никак не думаю, чтобы думать, мне нужно это изучить. Меня так учили: прежде чем что-то сказать, надо понять, в чем ситуация.

Собчак:  Вы не изучали? Вас это не волнует?

Легойда: Меня это не волнует, потому что мы же не подавали к нему иск, не собираемся подавать.

Собчак:  Но Вы же занимаетесь…

Легойда: Он какие-то странные писал тексты немножко, то что я читал, одно время…

Собчак:  Он писал про хозяйственную деятельность вокруг Храма Христа Спасителя.

Легойда:  Этого я не читал, там действительно какие-то вещи, в которых надо разбираться, сейчас разбираются, насколько я понимаю. А с ним там идет тяжба, или как это правильно сказать? Там подан иск, насколько я помню, вроде бы Фондом Храма, но это же не нами подано.

Собчак:  Владимир Романович, Вы же понимаете, как со стороны это выглядит? Особенно с корпоративной стороны? Тут Свердлов  высказался против Pussy Riot – уволили. Нет, ну он конечно в церкви не был, ну совпадение… Аншаков стал говорить о хозяйственной деятельности —  уголовное дело. Но: это не мы – это суд. Выглядит мозайкой. Слишком много совпадений.

Легойда: Вот Вы лично, намного лучше, чем кто бы то ни было знаете, как что-то может выглядеть со стороны – тезис первый. Тезис второй — на каждый роток не накинешь платок. Тезис третий – ну мы немножко другими вещами занимаемся.

Вот закончился позавчера Архиерейский собор, который одним из постановлений говорит о том, что в центре информационной деятельности Русской Православной Церкви (то, чем я занимаюсь) должно быть свидетельство о Христе и Евангелии. Во это то, чем я пытаюсь заниматься в меру сил и талантов.

Собчак:  Понимаете, что такое пиар и что такое правильный пиар? Я не пиарщик. Но я чуть-чуть в этом понимаю. Вот есть, смотрите, два разных высказывания. Высказывание номер один, просто обезличенное, не будем его никому приписывать: мы выступаем за добро и справедливость и мы считаем, что никакие злые силы, в том числе, дремучие западные, или какие-то еще, не должны мешать единению нашего народа. И второе высказывание: мы за справедливость, за добро, за все хорошее и мы против нечестных выборов, мы против вороватых чиновников, мы против того, чтобы народ не уважали и не уважали его достоинства. Вот казалось бы, ни в первом, ни во втором варианте нет ничего крамольного, согласитесь, но почему-то РПЦ очень часто высказывается в духе первого варианта — и никогда в духе второго.

Легойда: Ксения Анатольевна, я к сожалению, вот у меня даже IPad’а с собой нет, я бы Вам показал в том числе, по крайне мере два последних интервью Святейшего Патриарха. Тот текст, который я очень хорошо знаю, естественно, потому что читал очень внимательно, где говорится ровно то, что Вы сказали во втором высказывании. Где сказано, что если человек в воскресенье идет в храм, считая себя верующим, а в понедельник берет или дает взятку, значит он должен всерьез задуматься… И Патриарх это говорил десятки-сотни раз. Вот ровно то, о чем Вы говорите, мы говорили об этом очень много раз, и говорим. Но главное, наше служение церковное не сводится к тому, что мы говорим, но вот это… тут совершенно никаких вопросов, согласен.

Собчак:  У нас уже, к сожалению, заканчивается эфирное время, мне бы хотелось узнать Ваше мнение по поводу того, что такое вульгарная светскость. Если Вы знаете, Владимир Владимирович Путин – наш президент, не так давно…

Легойда: Не вульгарная светскость, а вульгарное понимание светскости.

Собчак:  Вульгарное понимание… не так давно высказался на эту тему, сказав, что нужно уходить от «примитивно-вульгарного понимания светского государства», это я цитирую. Вот что это такое?

Легойда: Вы знаете, я все-таки не пиарщик главы государства, поэтому я могу высказать только свою точку зрения…

Собчак:  Ну Вы как тогда поняли эти слова?

Легойда: Я понял эти слова так, и мне кажется, что это очень важно, что они прозвучали, что светское —  не означает атеистическое. У нас очень часто категория светскости понимается, как антирелигиозная. Это тяжелое наследие советского режима. Если это имелось в виду, я могу это только приветствовать. Не только как верующий человек, не только как пиарщик, но и как религиовед. Потому что это просто грамотная постановка вопроса. Светский – это не атеистический, это я как профессор могу сказать.

Собчак:  Спасибо Вам большое, я Вам подготовила книгу, он на этот раз большая, увесистая. Откройте, покажите нашим читателям…

Легойда: Жалко рвать такую красоту.

Собчак:  Мы старались.

Легойда: Так там три книги у Вас… О, Александр Исаевич, спасибо большое, замечательно. А я, если позволите, хотел бы Вас поздравить с именинами, которые у Вас были вчера и подарить Вам вот такую икону святой блаженной Ксении, Вашей святой.

Собчак:  Спасибо, меня назвали, кстати, действительно, в ее честь, моя мама в честь Ксении Блаженной меня назвала. Спасибо Вам огромное.

Легойда: Спасибо, всего доброго!

Редакция
рубрика: Авторы » Р »

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Февраль 8, 2013 11:10

    Знаете, в чем главная проблема и причина непонимания?! Можно сказать»…я не пиарщик, но как человек немного в этом понимающий, могу сказать…»:) к пиару такое применимо, но ты НИКОГДА! не сможешь понять верующих людей, не став верующим. «Несведущие» с этом вопросе люди не подозревают, как меняется жизнь, глубина мыслей и поведение человека, знающего о Боге. Что «ось и центр» смещаются от внешнего и публичного внутрь себя, где идет внутренняя работа над собой, и всё вокруг ПУСТОЕ и внешний негатив от лукавого. Ксения пока не может понять, почему никто не хочет идти на баррикады и делать заявления))))) …а ещё Ксении не хватает умения слушать других людей, не перебивать и не навязывать своего мнения (эта не та аудитория, которая «ведётся» за ней иногда бездумно :), уж простите). Очень порадовал меня подарок для Ксении — это самая необходимая для неё вещь на свете!!! путь оберегает, защищает и наставляет её на верный путь))))))
    P.S. …Владимиру Романовичу отдельное спасибо за стойкость и мужественность))))))))))))))))

  • Февраль 8, 2013 22:19

    Ксения была, выражаясь языком молодежи, немного «не в теме». Потому что, как уже сказали до меня, верующих и воцерковленных людей сложно понять светским людям. Создалось впечатление, что она не просто не слышала, но и не хотела слышать своего собеседника, который в очень доступной форме изъяснял свой ответ на главный вопрос телеведущей. Ксения могла бы подготовить больше вопросов к Владимиру, чтобы передача получилась интереснее. И очень хочется пожелать уважаемой Собчак умения слушать, внимание!!!! не просто слышать, а слушать собеседника!!!! Иначе ее передача не «интервью с …» а разъяснение Ксении определенных понятий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.