Земля Обетованная в творчестве художника Олега АРАДУШКИНА

Архивный материал

Судьба Соловков точь-в-точь повторяет судьбу страдалицы России. Храмы, возведенные руками святых подвижников, поруганы, втоптаны в грязь и разрушены. Сброшены кресты, сбиты фрески. Тысячи людей замучены в лагерях. Но вот вновь ставят кресты, белят стены, пишут иконы для иконостаса. Русь потихоньку возрождается. Возрождаются с ней и Соловецкие острова.

Трудно рассказать историю мытарств и страданий честно, без ханжества. На ум приходят лишь редкие имена вроде Солженицына и Шаламова. А уж отразить эту историю в живописи — задача еще сложней. Но, кажется, есть у нас еще художники, готовые на такой душевный подвиг.

Олег Арадушкин впервые оказался на Соловках, когда ему было 17 лет. Тогда монастырскую колокольню еще украшала металлическая звезда, нынче хранящаяся в краеведческом музее. Тогда не говорили о лагерном прошлом, не был еще написан «Архипелаг Гулаг». Но художник словно услышал немую исповедь стен монастыря. Он писал десятками этюды башен, колокольни разрушенных храмов. И острова, по словам самого Олега, на долгие годы стали его «Обетованной Землей».

Фактически, работой всей жизни художника стала серия темперных картин о Соловках, которую он продолжает и по сей день. Рассказывая о своем творчестве, Олег говорит, что работать он любит сериями, ведя несколько холстов одновременно. Это позволяет показатъ некое развитие времени, а внутри серии возникает диалог между отдельными листами.

«Может быть, эта любовь к серийности пришла ко мне из кинематографа», — замечает Олег, выпускник художественного факультета ВГИКа.

Интересно, что каждая из работ Арадушкина всегда имеет реальный прообраз, который художник рисовал не раз. Работая над большой картиной в мастерской, он добивается отхода от простой констатации увиденного, достигая предельной эмоциональности и ассоциативности, сочетающейся с декоративностью. Возможно, и по этой причине любимой техникой Олега неизменно остается темпера, светящаяся изнутри и в то же время приглушенная и сдержанная, техника Мазаччо, Пьетро дела Франческо, Дионисия Чёрного и Андрея Рублева.

«Моя любовь и увлеченность Петербургом Достоевского, интерес к творчеству А. Грина — все это имеет начало на Белом море, у монастырских стен,» — говорит художник. И действительно, серии, посвященные этим темам, родственны, сходны своим внутренним напряжением, сумрачностью и глубиной колорита.

По признанию Олега, в серии «Петербург Ф. Достоевского» ему хотелось увидеть город глазами героев писателя. И возможно, художнику удалось даже больше — создать не столько реальный город, но особое энергетическое пространство света и тени. И набережные Петербурга словно становятся кругами ада для его обитателей, а знаменитые дворы-колодцы — символами страшных тайн человеческой души. В этих работах, как и в тех, что посвящены Соловкам — та же пустынность, безлюдность, а разговор о человеке идет опосредованный, через архитектуру.

Серия «Берег» тоже сродни соловецким работам. Разбитые корабли, храм без купола и креста, пустынные причалы, брошенные на берегу цепи. Но это не просто осиротелые творения рук человеческих, а глубокие образы, которые приобщают зрителя к неким тайнам бытия.

Заяцкий остров. Из серии «Соловецкие острова». Бум., темпера.
 
На Анзере. Из серии «Соловецкие острова». Бум., темпера
Берег моря. Из серии «Соловецкие острова», Бум., темпера
Монастырь. Из серии «Соловецкие острова». Бум., темпера.

Часовня. Из серии «Соловецкие острова». Бум., темпера.

 

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.