В ОЧИСТИТЕЛЬНОМ ОГНЕ

Ровно пять лет тому назад рубрика «Строфы» — совместный поэтический проект «Фомы» и «Нового мира» — открылась подборкой Инны Лиснянской, стихотворца удивительной лирической силы, поэта милостью Божьей.

Сегодня мы с радостью представляем вам ее новые стихи.

…Но прежде перенесемся в давнее прошлое. Однажды, в середине ушедшего века, послушав чтение молодой бакинки, недавно переехавшей в Москву, Борис Пастернак удивленно воскликнул: «Откуда в этой армянской крови, взращенной на  азербайджанской почве, — такая русская музыка?..»

Пройдут десятилетия, и эта музыка сгустится в богатом собрании поэтических книг, каждая из которых станет утешением, целительной драмой и праздником для благодарного читателя. «Дожди и зеркала», «Одинокий дар», «Сны старой Евы», «Птичьи права»… Постепенно, вослед читательскому признанию, пришла официальная слава: Инна Львовна — лауреат многих литературных премий, среди которых и национальная премия «Поэт». Вспомню, что среди любящих ее поэзию оказывались такие разные люди, как митрополит Антоний Сурожский и поэт Иосиф Бродский, архиепископ Кентерберийский Уильямс и Александр Солженицын.

Однако никакие премии и знаменитые имена не смогут заслонить или стереть из памяти  вынужденную разлуку с читателем (в начале 1980-х Лиснянская вышла из Союза писателей, поддерживая гонимых коллег), бездомность, потери самых близких, родных людей. «Судьба пытала, брила наголо, и ты жила сверх всяких сил…» — предсказанно написала она в одном своем старинном стихотворении. То были стихи о душе человека, душе поэта.

С давних времен в ее поэзию пришло религиозное чувство — смелое и сокровенное.

К счастью, Инна Лиснянская пишет и поныне. И разве не чудо, что на девятом десятке лет, беззаветно наследуя родной речи и неуловимо сохраняя древнюю песенную традицию, очеловечивая природу и вслушиваясь в историю, — она неустанно сотворяет давно узнаваемую с первой же ноты оригинальную музыку? Этой чудесной музыкой одухотворен ее бесстрашный поэтический мир, открытый и доступный любому из нас, душа к душе.

Редактор отдела поэзии журнала «Новый мир», Павел КРЮЧКОВ

* * *

Я, созерцатель леса, свидетель дня,

В кресле плетёном сижу на крыльце недвижно

И не берусь при виде рыхлого пня

Корни хулить облыжно.

Корни в непроницаемой глубине,

Стали, возможно, подкоркою глинозёма —

Корни разгадку жизни диктуют мне,

А не раскаты грома.

Тайна шумлива, разгадка её тиха.

Прошлое время — реченье корней незримых.

С неба же падает облачная труха

Истин неоспоримых.

Я же — отродье Иова, мне нужней

С Господом препираться, чтобы смириться.

Из-под земли слышны мне отзвуки дней,

Где я была истицей.

31 августа 2005

* * *

Мягко стелила жизнь, да спать жестковато.

Все, кого помню, и все, кого позабыла

Пусть мне отпустят мой грех — я виновата:

Долго и с толком я никогда не любила.

Только воспеть возлюбленных успевала,

Как уходила вся страсть в стансы и оды.

Я на прощанье руки всем целовала

Ртом родника и всеми устами природы.

Эта безумная страсть к музыке слова

Влажным дыханьем телесную страсть гасила.

Кто же создал меня для житья такого,

Чтобы я жёстко спала, хоть мягко стелила?

13 апреля 2006

* * *

Возможно, у нас, у единственных,

И не было детства, —

И не было страхов — таинственных

Последствий наследства.

Под смоковками низкорослыми

Для жизни посева

Нас Бог сотворил сразу взрослыми —

Адама и Еву.

Но что ж это Змей с нами вытворил?

Зачем согрешили?

Господь из Эдема нас выдворил,

Чтоб трудно мы жили, —

Хлеб в поте лица добывали бы,

А в схватках — потомков.

И кровь ненаглядного Авеля

Алеет в потёмках…

Рыданием грешной праматери

Рыдаю всечасно

Над ревностью злой между братьями,

Над пропастью красной.

Предательство, войны и бедственность,

От мыслей усталость —

На всех моих детях наследственность

Сказалась, сказалась…

    22 апреля 2006

* * *

1

Сияй, окно, и раскрывай мне даль,

Пока не надоест!

Пересеклись горизонталь и вертикаль

И образуют крест.

Он заповедан нам, но плохо различим.

В кромешной тьме

На ощупь движемся, взыскуемые им,

К рождественской зиме.

Там ротиком слепым младенец ловит грудь,

И обмирает мать, —

Горит звезда во тьме, но крестный путь

Не может предсказать.

2

Волхвы ушли, ушел и Симеон…

Младенец спит.

А Богоматери приснился сон,

Что Сын её убит.

Но видит: вновь она родит Его

Под пологом сырым, —

И назовут второе Рождество

Пришествием вторым.

    20 июля 2007

* * *

Направо посмотришь — водонапорная башня,

Посмотришь налево — церковка у погоста.

А прямо посмотришь — там день вчерашний

И с посохом человек небольшого роста.

За ним, небольшим, не вижу ни лева, ни права.

Все мои думы о нём и прямой дороге

Сквозь лес, где сосновой смолою пропахли травы

И где подбивает славка свои итоги.

Из жизни моей неожиданно зряшной

Зачем он уходит, важный и непреклонный?

Слева молчит вода в деревянной башне,

Справа спит вечный сон под звон колокольный.

Его окликаю его же стихами о Боге,

О воле, любви, о войне, где был интендантом.

А он всё идет и идет по прямой дороге —

Там ждёт его девочка-смерть и кивает бантом.

28 марта 2007

* * *

Любовь пылает не во мне —

В Неопалимой Купине

Горит бездымленно.

Рыдает слово не во мне,

А на натянутой струне

Псалма Давидова.

Надежда зреет не во мне,

А в искупительном зерне

Земли божественной.

Сияет вера не во мне,

А в очистительном огне

Звезды Рождественской.

    20 июля 2009

Рисунок Марии ЗАИКИНОЙ

Фотография предоставлена сайтом премии «Поэт».

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.