В Москве пройдет встреча с экспертами — авторами книги «Душа вашего ребенка»

В воскресенье 13 апреля в 15.00. в магазине «Библио — Глобус» пройдет встреча с экспертами  — авторами книги  «Душа вашего ребёнка».

На ваши вопросы о воспитании детей готовы ответить: 

  • Ирина Лукьянова, педагог, писатель, журналист.
  • Леонид Клейн, преподаватель литературы с 18-летним стажем
  • протоиерей Максим Первозванский, главный редактор журнала «Наследник»

С разрешения издательства «Никея» мы публикуем отрывок из книги «Душа вашего ребенка».

«Как помочь ребенку пережить потрясение? Как самому взрослому справиться с последствиями давних детских травм?»

Протоиерей Максим ПЕРВОЗВАНСКИЙ:

Важно не смешивать психологические проблемы с духовными. К сожалению, психологические проблемы не всегда удается разрешить духовным путем. Это – удел очень сильных духом людей. Большинство из нас не такие.

Например, как священник я часто сталкиваюсь с детскими страхами, которые вполне могут возникать в том числе и у детей верующих, воцерковленных, часто причащающихся. Вот только недавно была ситуация – проблему страхов одного нашего юного прихожанина удалось неожиданно просто разрешить с помощью именно психологического совета. Но, если человек по-настоящему решает свои проблемы с Богом, если он при этом получает какие-то духовные дары, – телесные проблемы становятся просто не важны. Если человек научился летать, для него оказывается не так важно, что он прихрамывает при ходьбе. Решение проблем на духовном уровне создает все предпосылки для того, чтобы «нижние» проблемы решились сами собой.

Психологические проблемы, травмы и потрясения возникают, потому что для чего-то их попускает Господь. Для чего? Чтобы мы менялись. В Церкви словом «изменение» даже названо одно из Таинств – Покаяние или, по-гречески, Метанойя. Вся наша жизнь состоит из преодоления (или не преодоления) тех проблем, которые Бог перед нами ставит.

Может быть, детские травмы предохраняют человека от чего-то гораздо более страшного? В «Записях» у отца Александра Ельчанинова (1881–1934) есть размышление о том, что у детей, у которых есть психологические проблемы, например, не выстраиваются отношения со сверстниками, это может оказаться дарованной Богом защитой от опасных именно для него подростковых увлечений. Иногда правота такого взгляда на вещи очевидна, а иногда мы не замечаем этой связи. Но это не лишает само явление смысла. Разрешение подобных проблем – это задача и для самого ребенка, и для его родителей. Для родителей это – вопрос любви к ребенку, заботы о нем и одновременно возможность решить собственные проблемы, которые оказались нерешенными, и из-за этого возникла проблема у ребенка. Преодоление психологических трудностей, которые иногда попускает Господь, может помочь нам и на духовном пути.

«Меня пугают современные подростки и то, что ни школа, ни родители ничего с ними сделать не могут. Может быть, кто-то из учителей, которые общаются с подростками, поделится своим опытом – действительно ли в современной школе все так плохо? И что же на самом деле происходит с нынешними подростками?»

 Леонид КЛЕЙН, педагог:

Одно из желаний родителя подростка – закрыть дверь в детскую и помечтать о том, почему же ему не три года или когда же ему наконец исполнится двадцать пять. Общество не любит подростков. Этот период страшный, потому что одновременно пробуждаются и сознание, и гормоны, которые входят в конфликт друг с другом.

У русского писателя Ивана Шмелева есть повесть «История любви», в ней хорошо показано, о чем постоянно думает главный герой – гимназист начала двадцатого века. Сексуальные переживания являются фоном этого возраста. Может ли мальчиков в десятом классе беспокоить что-то, кроме «этого»? Может, но только если их голову кто-то специально занял чем-то иным. Просто для того, чтобы дети в перерывах между мыслями «о сексе» могли подумать о «Евгении Онегине», нужен какой-то учитель, которого действительно по-настоящему интересует «Евгений Онегин». То, что у подростков есть другие интересы и они готовы к эмоциональной, интеллектуальной, духовной жизни, – это очевидно. Но кто-то должен помочь им эту жизнь развивать!

Представление о том, что подростки – существа испорченные и плохие, это представление страха. На самом деле детям хочется две вещи: реальных границ и правды.

Главный протест подростка – не против учителя; учитель тут, что называется, просто под руку попадается. Его протест – против родителей и против мира, который, как подросток постепенно начинает понимать, несправедлив и греховен. Папа ушел из семьи, денег нет, и вокруг этого крутится жизнь, и я, оказывается, не такая красивая, как одноклассница за соседней партой… Это открытия, которые сложно пережить. А тут еще мама ругается, девочка не ответила на эсэмэску, джинсы не купили, прыщи вылезли, и при этом тебе говорят: «Ты плохо ведешь себя, домашнее задание не сделал…» У подростка жизнь катастрофическая! И если учитель будет помнить, что школа – это одна из проблем ученика, а не просто «храм знаний», возможно, диалог установится.

Я думаю, что главная проблема, которая существует у сегодняшней школы, это проблема отсутствия ценностей у преподавателей. Проблема учителя – это проблема человека, который должен чему-то учить, при этом он находится в плену различных социальных условий и каким-то образом должен себя позиционировать и откуда-то черпать силы.

Мы переживаем период ценностной паузы. Я не являюсь приверженцем советского режима, но полвека стране удавалось прожить на памяти о Великой Отечественной войне. На этой памяти делалась огромная реальная воспитательная работа. Ее дополняли какие-то идеологические конструкции, которые цементировали общество. А сейчас хотел бы я посмотреть на человека, который вдохновлен, работая в обычной московской школе! Его не уважает общество, и дело здесь даже не в деньгах. У него нет ценностей. Ему нечего сказать ученику!

Ценности у учителей могут быть в православных и частных школах, преподавательские коллективы которых специально ориентированы на что-то конкретное. Ведь что представляет собой, например, православная школа? Сообщество людей, объединенных значимой для них миссией. Такая школа может быть лучше или хуже, но люди, преподающие в ней, пришли к детям с чем-то. Обычный преподаватель массовой школы пришел ни с чем. Большинство выпускников педвузов ничем от своих учеников не отличаются.

На самом деле, когда учитель приходит в пятый класс, проблем практически не возникает. В этом возрасте дети готовы на все: выполнять любые домашние задания, спорить с учителем, петь и рисовать с ним – только делай с нами что-то, уважаемый учитель! Но учитель, по сути, не делает ничего. А в десятом классе уже все, поезд ушел…

Те же проблемы подстерегают детей и дома. Неполные семьи, денег ни на что не хватает, перспектив никаких… Родителям самим тошно, им бы для себя найти какого-нибудь классного руководителя…

Уважительные отношения между учеником и учителем строятся на том, что учитель, считая что-то значимым, веря, что то, о чем он говорит детям, действительно важно, хочет это «что-то» донести до учеников. Он готов потратить иногда еще немало сил на дисциплину, чтобы его слушали.

Вообще же мы сталкиваемся с глобальным противоречием: образование у нас массовое, а качества мы хотим эксклюзивного. Но так быть не может. Даже при хороших учителях в огромной массовой школе всегда будут кого-то «мочить в сортире» – за всеми не уследишь…

Возможно, ситуации помогло бы разрушение бюрократических, а по сути, коррупционных барьеров, в результате чего стали бы появляться маленькие частные школы, не требующие непомерной платы за обучение. К счастью, кроме школы существуют еще кружки по интересам, воскресные школы, спортивные секции, где действительно ищущая молодежь может обрести то, в чем она нуждается.

«Как сделать общение детей в интернете безопасным для души и жизни? На что могут повлиять родители и как распознать интернет-зависимость?»

 Ирина ЛУКЬЯНОВА, педагог, писатель:

Кажется, все просто: если ребенок часами сидит за компьютером, то надо отнять компьютер и выгнать погулять. Но ведь «сидеть за компьютером» – это как «сидеть дома»: совсем неконкретно. Что ребенок делает? Общается «ВКонтакте», гуляет по чужим городам в Google Maps, смотрит глупые видеоролики, играет в сетевую игру, занимается веб-дизайном? Интернет – это ведь не добро и не зло, а просто способ хранения информации и коммуникации.

Для ребенка замкнутого, стеснительного, тревожного, не имеющего друзей в классе, для ребенка-инвалида интернет – замечательная возможность познакомиться с близкими по духу людьми, найти друзей. Это и для взрослых верно: у многих из нас большую долю круга общения составляют знакомые из сети. Но и сами мы боремся со своей «интернет-зависимостью».

В порядке ли ваш ребенок? Надо попытаться понять, с какой целью он пропадает в интернете. Младшие дети за компьютером обычно играют; разумеется, у этих игр должны быть временные границы. Ребенка надо учить понимать, когда он устал, когда надо закончить – иногда и взрослому бывает трудно остановиться: ну вот еще раз, и все… Еще раз, и все…

Компьютер не должен быть единственной формой досуга: пока ребенок не разучился приставать к родителям с играми и разговорами, надо играть с ним и общаться, а когда к нему приходят гости – учить играть в живые игры. Помню, к сыну пришел во втором классе одноклассник: а можно к компьютеру? – нет, я работаю. Походил, походил, еще два раза попросился к компьютеру, поскучал – так и не понял, что можно делать с другом без компьютера, ушел…

Когда дети становятся старше, они, пожалуй, больше общаются в сети, просиживая почти все свое время преимущественно «ВКонтакте». Нахвататься они там могут чего угодно – мы все боимся порнографии, а ведь они тащат оттуда и воинствующий шовинизм, и омерзительную моду издеваться над кем-то и выкладывать клипы в интернет… А профилактика одна: разговаривать, разговаривать и разговаривать – и не бояться обсуждать с детьми громкие дела, национальные конфликты, вопрос личной ответственности за поведение твоей компании…

Если говорить о зависимости, то, когда ребенок в основном общается с другими, пусть и с издержками виртуального общения, это, скорее, нормально. Если игры ему важны как опыт социального взаимодействия, способ почувствовать себя крутым – это тоже, скорее, преходящее возрастное увлечение. Некоторые ученые даже говорят о том, что интернет для подростков – это площадка для отработки навыков общения.

Говорить об опасной зависимости можно, пожалуй, в другом случае – когда одинокий, погруженный в свои переживания, трудно идущий на контакты с людьми подросток находит в компьютере единственную привязанность. Здесь не в компьютере дело, а в глубинных проблемах человеческой души: в ней не все в порядке.

Главные критерии компьютерной зависимости – колебания настроения (за компьютером ребенок счастлив до эйфории, а без него – мрачен и депрессивен, чувствует пустоту); отсутствие самоконтроля и невозможность остановиться; ущерб, наносимый человеческим связям в реальном мире; вранье другим людям о своих занятиях; проблемы, возникающие в работе и учебе.

В этих случаях компьютер – не причина внутренних проблем ребенка, а их следствие. К формированию зависимости от компьютера склонны агрессивные дети, депрессивные, тревожные, социально неуспешные, дети с социофобией, с синдромом дефицита внимания и гиперактивности; дети, не умеющие решать возникающие в жизни проблемы; дети, чувствующие отчуждение от семьи и сверстников; дети, пережившие серьезный стресс. Для них компьютер становится единственным источником безопасности, радости, положительных эмоций.

Многочисленные исследования говорят, что чем лучше отношения ребенка с родителями (речь, конечно, о психически здоровых детях), чем больше родители проводят времени с ребенком, куда-то ходят вместе – тем меньше уровень компьютерной зависимости.

Если ребенок живет полной жизнью, умеет радоваться, привязан к друзьям и семье, если его жизнь полна ярких впечатлений – вряд ли виртуальный мир сможет затянуть его с головой.

Тем не менее не стоит расслабляться: ведь у самого ребенка еще не вполне развиты механизмы самоконтроля, он любопытен и безрассуден. Именно поэтому родители должны устанавливать временные границы, объяснять базовые правила безопасности, а иногда и ставить внешние фильтры, пока не заработают внутренние (внутреннее отторжение всегда лучше работает, чем внешний запрет).

Если проблема зависимости все-таки есть, ребенок часами сидит за компьютером и устраивает истерики, когда его выключают, репрессиями мало чего можно добиться: наказания не научат его общаться, радоваться и решать проблемы, возникающие в реальном мире. Здесь важно, с одной стороны, дать ему самому прочувствовать последствия его поведения, не спешить спасать его. Если ребенок, например, прогулял школу, не писать записки, что был болен, не поддерживать его зависимость. С другой стороны – учить, как решать возникающие проблемы. Если сам ребенок их объективно решить не может (например, агрессивная среда в школе) – принимать взрослые решения, искать для него другую среду, которая может дать ребенку в реальной жизни полноту общения, радости, творчества. Найти для него занятия с увлеченными взрослыми, возить в новые места, вообще показывать, что жизнь за пределами виртуального мира – настоящая, что она важнее и интереснее виртуальной.

 Фото анонса Amsterdamned! 

Редакция
рубрика: Авторы » Р »

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.