«Слезы, летящие к небу» — новая книга Александра Ткаченко

Поздравляем редактора раздела «Вера» Александра Ткаченко с выходом новой книги — «Слезы, летящие к небу»!

У каждого человека есть вопросы к христианскому вероучению, на которые трудно найти ответ самостоятельно. Ну, например: кто такие бесы, откуда они взялись, и как человеку следует к ним относиться? Почему Иуда сначала предал Христа ради денег, а после казни Учителя, вдруг — вернул эти деньги и повесился? Как понимать слова Библии о сотворении жены из ребра Адама? Что происходит с нашими близкими после смерти, и можем ли мы как-либо поучаствовать в их посмертной судьбе? В своей книге Александр Ткаченко отвечает на эти, и многие другие вопросы.

Кому-то из читателей этот автор уже знаком по статьям в православном журнале «Фома», где он является редактором раздела «Вера». Безусловным достоинством книги «Слезы, летящие к небу» является язык, которым она написана.

Вот что о работах Ткаченко говорит профессор Московской Духовной Академии Алексей Ильич Осипов:

«Александр Ткаченко обладает счастливой способностью говорить о сложных вещах просто и доходчиво, иллюстрируя свои мысли яркими образами и сравнениями. Серьезность изложения материала он сочетает с тонким юмором, которым удачно растворяет свое повествование. Благодаря такой подаче, серьезная книга не становится скучной, читается легко и интересно».

Правда, эти слова были написаны о предыдущей книге Александра Ткаченко «Бабочка в ладони», но в полной мере их можно отнести и к «Слезам, летящим к небу». Дело в том, что обе эти книги являются сборниками статей, которые уже публиковались в журнале «Фома» и полюбились читателям именно за простой и ясный рассказ об истинах христианского вероучения.

Также в книге представлены размышления автора о путях развития современной культуры, о христианском прочтении литературного наследия таких, казалось бы, далеких от религии авторов, как братья Стругацкие, и о подлинных обстоятельствах отлучения Льва Николаевича Толстого от Церкви.

Сборник «Слёзы, летящие к небу»  рассчитан как на верующего, так – и на далекого, пока еще, от Церкви читателя. Христианам покажутся интересными одни статьи, людям светским, но интересующимся христианством – другие. Но с уверенностью можно сказать: равнодушным эта книга не оставит никого.

Прочитать фрагменты из книги можно на сайте «Никеи» (или у нас на сайте):
Мамина рука
Нет в жизни счастья?

МАМИНА РУКА

 
Святитель Игнатий Брянчанинов называл существование души в аду – бытием без бытия, странной формой жизни в отсутствие жизни. Эту неспособность грешной души к действию мы все, как ни странно, в разной мере испытали уже сейчас, при жизни. Наверное, любой человек хотя бы однажды переживал состояние глубокой депрессии, уныния. Когда лежишь на диване, отвернувшись к стене, и никого не хочешь ни видеть, ни слышать. Когда даже солнечный свет мешает жить, и ты бежишь от него, задергиваешь шторы, укрываешься с головой одеялом только чтобы не видеть мрака, овладевшего твоей душой. Ты еще не умер, но сил и желания жить дальше у тебя уже нет, и кажется, что так теперь будет всегда. И тут в твою темную комнату войдет мама. Она не будет спрашивать, что с тобой случилось и даже не станет тебя утешать. Она просто сядет на краешек дивана, возьмет тебя за руку, погладит по голове, начнет говорить о чем-то совсем неважном ни для нее, ни для тебя… В общем, не сделает ничего особенного. Но ты вдруг почувствуешь, что черный мешок уныния, в котором ты провел несколько дней, расползается по швам, и ты снова способен жить.

Оказывается, любовь позволяет нам делиться с нашими близкими самым главным – жизненной силой, самой возможностью бытия. На этом принципе Церковь и основывает необходимость поминовения усопших, и возможность изменения посмертной участи тех, кого мы любим и за кого молимся. Да, душа после смерти не может сама изменить себя. Но она может измениться благодаря усилиям тех, кто остался на земле и помнит о ней. Дело в том, что Церковь – это не просто формальное объединение людей, верующих в Бога. Христиане составляют в Церкви единый организм, в котором состояние одного органа определяет самочувствие всех остальных. Все мы живые клеточки живого Тела Христова. Апостол Павел написал об этом удивительные слова: “…Вы – тело Христово, а порознь – члены”, еще: “Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или так же голова ногам: вы мне не нужны”. Физическая смерть не отрывает человека от Тела Христова. Но те духовные болезни, которые он не долечил при жизни, теперь излечимы только усилием всего организма, поскольку сам для себя больной уже ничего сделать не в состоянии.

Как же один человек может духовно помочь другому, тем более – усопшему? Точно так же, как в организме одна клетка помогает другой, пораженной заболеванием. Чтобы подавить воспалительный процесс в одной части тела, организм включает иммунные процессы, которые все силы организма бросают на борьбу с заболеванием. Здоровые клетки берут на себя дополнительную нагрузку, чтобы помочь больным. Так, на войне бойцы не бросают раненого товарища, а бережно выносят его из-под огня, рискуя при этом собой. Так в походе груз подвернувшего ногу человека распределяется на всех.

Но помочь больному может только здоровый. Это главный принцип духовной поддержки. В этом суть молитвы за другого человека, живого или усопшего – неважно. Прежде всего для помощи умершему нам и самим необходимо серьезно заняться своим духовным здоровьем, чтобы иметь возможность поделиться им с любимым человеком. Предположим, наш ближний был при жизни гневлив, любил злословить, пьянствовал и чревоугодничал, был жадным. Значит, мы должны научиться воздерживаться от гнева, удерживать свой язык от злых речей, соблюдать посты, раздавать милостыню и т.д. Проще говоря, нужно самому начать жить по-христиански и тем самым получить возможность делиться этой жизнью с нашими усопшими через молитву.

Любовь реализует себя в жертве. И если наше поминовение будет основано на таком христианском самоотвержении, оно станет для души умершего человека тем самым прикосновением любви, которое способно влить в него часть нашей жизни во Христе.

НЕТ В ЖИЗНИ СЧАСТЬЯ?

 
«Нет в жизни счастья» — несколько десятилетий назад синие пороховые татуировки с этой надписью частенько можно было увидеть в пляжный сезон на разрисованных организмах бывалых «сидельцев». И нельзя сказать, чтобы этот упаднический девиз выражал позицию одних лишь разочаровавшихся в жизни уголовников. Достаточно вспомнить хотя бы знаменитые пушкинские строки: «На свете счастья нет, но есть покой и воля». По сути — тот же пессимизм, само существование счастья здесь даже не ставится под сомнение, а прямо отрицается.

В духовном смысле между великим русским поэтом и татуированной шпаной — дистанция огромного размера, но каждый из нас, наверное, может определить свое место на этой дистанции между крайними ее точками. И у каждого найдется достаточно поводов усомниться в принципиальной достижимости счастья.

Получается какая-то парадоксальная ситуация: ведь все, абсолютно все люди стремятся к счастью, все считают его главной целью и смыслом своей жизни, стараются изо всех сил, порой рискуют, идут на лишения и жертвы ради того, чтобы стать счастливыми. А в результате — разочарование… Даже у Пушкина.

Бывают, правда, в жизни моменты, когда кажется, что счастье наконец-то пришло и уже никогда нас не оставит. Тут у каждого — свой опыт: первый поцелуй, покупка новой гитары, победа на соревнованиях, рождение ребенка, повышение должностного оклада или просто поездка с друзьями за город на шашлыки… На какое-то время человек может почувствовать себя счастливым, но, к сожалению, время это быстро проходит, а вместе с ним проходит и счастье. За первым поцелуем следует первая ссора, новый оклад перестает удовлетворять возросшие потребности, ребенок подрастает и начинает вредничать, рекорды забыты, шашлыки съедены, гитара валяется под кроватью…

Так, может быть, и вправду его нет, этого самого счастья? Может, это просто фикция, очередная романтическая выдумка человечества, призванная скрасить жестокую действительность, и нет в мире ничего, кроме законов природы, голой целесообразности и причинно-следственных связей?

Наверное, можно рассуждать и так. Но есть у человечества и еще одна очень важная интуиция, которую прекрасно сформулировал в рассказе «Парадокс» Владимир Галактионович Короленко: «Человек создан для счастья, как птица для полета». Каждый из нас в самой сокровенной глубине своего сердца ощущает главное предназначение человека — быть счастливым, и каждый по мере сил пытается реализовать его в своей жизни. Почему же так плохо у нас это получается? Ответ прост: как птица не может летать, если она больна или ранена, так и человек несчастен именно потому, что повреждена его природа. Неспособность быть счастливым является симптомом этой поврежденности, как слепота — симптомом поражения органов зрения. Ведь если человек ослеп и перестал видеть, это вовсе не значит, будто мир вокруг него исчез или необратимо изменился. Так и нынешнее наше несчастное состояние отнюдь не подтверждает правоту сентенции, тускло синеющей на татуированных телесах завсегдатаев тюрем и колоний.

Есть, конечно же, есть в жизни счастье! Ну а то, что мы не можем его воспринять, впитать его, наслаждаться им, — наша беда, наша проблема, наша болезнь. Ведь счастье — это совсем просто! Это полнота бытия, упоение жизнью, ощущение радости без каких-либо конкретных причин, уже от того только, что ты родился и живешь на свете. Но вот же – почему-то приходится буквально прорываться к такому, казалось бы, естественному состоянию. Как будто в зимнем троллейбусе изо всех сил дышишь на стекло, оттаиваешь его немеющей от холода ладонью, и вот, наконец, появляется маленькое окошко в мир, через которое видишь людей, дома, деревья… Но буквально на глазах его снова затягивает ледяная пелена, и опять ты сидишь, уставившись в заиндевевшее стекло.

Что же это за болезненное повреждение, мешающее людям быть счастливыми? В христианской традиции оно называется коротким жестким словом — грех. А в категориях, понятных неверующему человеку, наверное, точнее всего будет назвать эту болезнь — недостаточностью любви. Ведь человек счастлив лишь когда любит. А величина нашего счастья, если можно так выразиться, прямо пропорциональна глубине нашей любви. Чем сильнее любовь, тем больше счастье. Но любовь по природе своей — жертвенна, а значит,  —  чем больше любовь, тем на большие жертвы она подвигает любящих.

Вот здесь и кроется причина неуловимости и эфемерности счастья. Очень часто люди просто боятся жертв, которых неизбежно потребует от них большая любовь. И довольствуются любовью «маленькой», не понимая, что сами лишают себя возможности стать счастливыми. Чем меньше любовь, тем меньше счастье, и количественно-качественный скачок здесь невозможен в принципе.

Например, человек любит мороженое. Это вполне здоровое отношение к вкусному лакомству, и никакой жертвы подобная любовь не требует. Но счастье от очередной порции пломбира тает еще быстрее, чем само мороженое. А пятьдесят пломбиров подряд вместо непрерывного счастья гарантированно приведут на больничную койку.

Другой пример — человек любит музыку. Для счастья тут гораздо более оптимистическая перспектива: музыки на свете много и наслаждаться ею можно гораздо дольше, чем мороженым. Но такая любовь уже потребует определенных усилий: ведь для того, чтобы испытывать счастье от музыки, необходимо научиться понимать ее, разбираться в ее структуре, получить хотя бы элементарные сведения о предмете своей любви. Короче, такая любовь уже требует от человека жертв: времени, сил, внимания. И чем она выше и сильнее, тем большую степень жертвенности предполагает в любящем.

Любовь к женщине может сделать мужчину счастливым на всю жизнь. Но ради такого счастья он должен всю эту жизнь без остатка посвятить своей избраннице, делить с ней все удачи и радости, принимая на себя все ее проблемы, тяготы и недостатки. Это непросто, но такова цена счастья.

Чем сильнее любишь, тем бóльшим готов пожертвовать, оторвать от себя. В Библии об этом ясно сказано в словах апостола Иакова: Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: «Идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы? (Иак 2:15-16).

Единственный признак и критерий настоящей любви — стремление к благу любимого, пускай даже ценой собственного комфорта и благополучия. А предельно возможной степенью такой любви Христос назвал способность пожертвовать самой жизнью ради тех, кого любишь: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин 15:13).

Так, в фильме «Титаник» тема любви достигает максимального накала вовсе не в сентиментальных сценах свидания, а в счастливой улыбке уже мертвого героя Леонардо ди Каприо, погружающегося в ледяную бездну. Легкомысленный игрок и художник погибает ради спасения любимой девушки, и эта гибель для него радостна, он умирает абсолютно счастливым человеком.

Но здесь-то и возникает главный вопрос к христианскому пониманию любви и счастья: как же я буду счастливым, если погибну? О какой полноте моего бытия может идти речь, если само это бытие прекратится вместе с моей смертью?

Наверное, проще всего было бы ответить, что личное наше бытие не уничтожается физической смертью, что после нее наша жизнь продолжится в иной, неведомой нам пока, форме… Жаль только, что проверить это утверждение экспериментальным путем невозможно, а принять его на веру способны далеко не все.

Но есть одна безусловная истина, о которой мы все стараемся поменьше думать, чтобы не расстраиваться и окончательно не утвердиться в мысли о том, что «нет в жизни счастья»:  раньше или позже, но — неизбежно мы обречены на потерю всех земных радостей, которые делали  нас счастливыми в этом мире.

Гастрит с холециститом вынудят гурмана и обжору питаться несладкой овсяной кашкой на воде; ценитель любовных утех когда-нибудь с ужасом обнаружит, что больше к ним не способен; красавица, всю жизнь любовавшаяся на свое отражение в зеркале, увидит однажды, что ее красота ушла… Даже самых любимых людей мы в конце концов потеряем, как ни прискорбно это сознавать. Наконец, придет время, когда у нас вообще ничего не останется из того, что делало нас хотя бы чуть-чуть счастливыми в жизни. Да и сама эта наша земная жизнь подойдет тогда к концу.

И вот здесь стоит, наверное, задуматься каждому: а смогу ли я оставаться счастливым или хотя бы надеяться на счастье в тот момент, когда смерть встанет совсем рядом и я буду чувствовать на себе ее холодное дыхание?

Что тогда мы увидим там, впереди, сквозь заиндевевшее стекло нашей угасающей жизни?

Фото: с сайта издательства «Никея», Владимира Ештокина, Виталия Каплана.

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.