Шоу должно продолжаться?

Как бывает непросто высказаться начистоту, тем более человеку публичному, шоумену. Но как во много раз сложнее принять такую откровенность. Поверить тем, чья жизнь полна славы, успеха, материального благополучия, что они могут однажды, нет, не отказаться, но как минимум перемениться, превратившись в благообразных верующих. Прямо по Станиславскому: Не верю. Так и получается, что одни их еще не принимают, другие уже не понимают. Ведь разве можно быть верующим и шоуменом одновременно? Как удается пройти этот путь, удержаться и не повернуть вспять? Об этом мы поговорили с радиоведущими Андреем ЧИЖОВЫМ и Сергеем СТИЛЛАВИНЫМ. А прокомментировать ответы наших собеседников  попросили настоятеля храма Софии Премудрости Божией в Садовниках протоиерея Владимира ВОЛГИНА.Андрей Чижов: «Уйти с работы – самый простой выход»

Андрей ЧИЖОВ окончил академию им. Плеханова. На радио работает с 1995 года. В 1996-мсоздал утреннее шоу «Звездный weekend» на радио «Арт», с 1997-го — на «Открытом радио». В 1999-м на «Русском радио» создал шоу «Русские пряники». В 2001 году — параллельно работе на радио — создал и стал лидером группы «Банда Андрюха». Награжден двумя премиями «Золотой граммофон». С 2002-го — ведущий «Подсолнух шоу» на «Русском радио». В 2003-м создает, как продюсер, «1-е популярное радио — Попса». В 2004–2007 годах — генеральный продюсер холдинга «Русская Медиа Группа». В 2006-м — генеральный директор и ведущий телеканала «РУ ТВ». В 2007 году создает и ведет утреннее «Апельсин-шоу». С 1 января 2008-го — главный продюсер молодежного радиовещания «ВГТРК», радио «Юность».

Кто-то делает вид, что не слышит

Из интервью Геннадия Бачинского на сайте «Фомы» я понял, что мы с ним воцерковлялись в одно и то же время. Мы часто общались, но никогда не говорили о вере. Коротко — о семье и детях и много — о работе. Теперь понимаю, что совершенно ничего о нем не знал, хотя мы были товарищами! Если бы не эта трагедия, я бы сейчас о многом его спросил. В шоу-бизнесе все еще мало людей, которые могли бы смело сказать: «Да, я верую во Христа». Казалось бы, век толерантности — говори, что хочешь. Ситуация такова, что если кто-то не идет по пути сребролюбия и страстей, то это уже поступок.

Мне очень жаль, что это интервью Бачинского появилось в журнале только после его смерти. Для многих было бы очень полезно это интервью прочесть. Осознаю, что происходило с Геной. То, что его мучило, наверно, знакомо многим людям в нашей среде. Господь призывает каждого человека. Но кто-то отвечает на призыв, пытается сделать шаг, а кто-то делает вид, что ничего не слышит. Уверен: прочитав это интервью, многие из нас серьезно задумались бы.

То, что происходило в его душе, очень похоже на то, что творилось и со мной. В какой-то момент я осознал: то, чем мы занимаемся, с точки зрения спасения души, мягко говоря, не самый прямой путь. Что делать? Уйти? Но это проще всего. Сложнее остаться и попытаться не только себя изменить, но и, в меру своих сил, мир вокруг.

Стараюсь делать все возможное, чтобы избежать пошлости, не пропустить в эфир того, что противоречит моим убеждениям. После воцерковления в моем сердце появилась граница, которая позволяет контролировать, куда нужно идти, а куда нет. К примеру, будучи на должности генерального продюсера «Русского радио», мне удавалось не пропускать в эфир гороскопы ни под каким предлогом, не давать хода программам с сектантскими намеками. У меня была возможность хотя бы на своем месте остановить этот поток ереси, и я рад, что такую возможность использовал. Гена и Сергей сделали важный шаг, когда ушли на «Маяк». Они тоже решали для себя вопрос, что допустимо, а что нет. Формат «Маяка» позволял им говорить на те темы, которые они считали важными. Со временем они практически отказались от прежнего имиджа хулиганов, хотя это и было очень непросто. И ведь они вовсе не потеряли свою аудиторию, а наоборот — многие пошли за ними. Ребята использовали наработанный авторитет, чтобы говорить со своими слушателями о главном — что такое хорошо и что такое плохо — но на понятном, привычном для большинства языке. Им удавалось сохранять верную интонацию. Наша общая проблема — мы еще не умеем выражать свое Православие так, чтобы не смущать собеседника, пока далекого от веры во Христа.

Если работа не оставляет места для духовной жизни

Мой церковный путь начался с того, что я стал читать много разной около-духовной литературы. У меня была душевная потребность в какомто высшем осмыслении своего существования, я пытался найти истину. Мне был очень симпатичен ислам, и я стал читать Коран. Но как только я столкнулся с Православием — мимоходом, на миг, — я понял, Кого искал. Сейчас трудно вспомнить, что именно тогда произошло. Одной из первых прочтенных книг стала книга «Мои посмертные приключения» Юлии Вознесенской. Потом была небольшая книга о преподобном Серафиме Саровском. Потом — посещение храма, где неожиданно для меня у иконы Серафима Саровского со мной произошло очевидное исцеление от одного недуга. Но главное чудо заключалось в том, что я нашел Бога. Как и преподобный Серафим молился Божьей Матери и через нее пришел сердцем к самому Христу.

Сильное впечатление на меня произвели лекции профессора Осипова, записанные в Православной академии. Он говорил: «Тысячи мучеников добровольно отдали жизнь ради Христа. Какие еще нужны доказательства?» Я задумался: тысячи людей, задолго до моего рождения, ни во что не ставили свою жизнь в сравнении с истиной во Христе, в сравнении с Его жертвой. На меня это очень сильно подействовало.

А самое главное началось через два года — эйфория прошла. Сначала мне открылась красота Православия и неведомая сила сильно поддерживала на пути к Богу. А потом наступил момент, когда нужно было идти самому. И стало тяжело. Стало трудно ходить в храм, читать правило, молиться. Святые отцы советуют в этом случае вспоминать свой восторг

неофитства, ту поддержку, которая бывает в это время. Делать все то, что так легко делал вначале. Не давать себе сойти с рельсов, заставлять вставать на молитву. Я уже не смог сказать себе: прошло — и ладно, буду жить как жил. Нужно бороться. Очень помогали поездки в монастырь, монахи поддерживали: «Держись, не сдавайся».

Стараюсь ездить по монастырям, но раньше получалось чаще. Есть такая штука — загруженность в миру. Когда тебе наваливают работы со всех сторон, убеждают: «Без тебя никак!» И ведь просят люди, которым трудно отказать, и, вроде бы, действительно нужно. Но если работа не оставляет места для духовной жизни, нужно серьезно об этом подумать и не поддаваться на такое искушение.

Только моих сил не хватит, чтобы бороться

После того, как я пришел в храм, я понял, что раньше просто жил в слепоте. Вдруг увидеть свою греховность — это шок. За этим шагом неизбежно встают вопросы: что я делаю, как я живу? Бывают моменты, когда испытываешь великую радость от того, что произошло. А бывает и по-другому: грешу, прекрасно понимая, что именно делаю. Понимаю, что моих человеческих сил просто не хватает, чтобы бороться. Уверен — без Христа нам не победить.

В такие моменты понимаешь, какой великий дар покаяние — просить помощи в преодолении греха, с которым сам не справляешься.

Читал историю о двух монахах, которые жили в одной келье. У одного из них был грех, с которым тот не мог справиться. Второй монах о грехе знал. Время взяло свое, первый монах умер и во сне явился второму монаху — в белых одеждах и радостный. Тот спрашивает: «Брат, ты что, в раю?» И монах отвечает: «Да, в раю. Господь меня принял, такое счастье!» Утром просыпается второй монах, понимает, что сон не спроста, идет к старцу: «Как же так! Он ведь всю жизнь во грехе жил». А старец отвечает: «Он в раю, потому что всю жизнь каялся, переживал о своем грехе и своей немощи, и по милости он был прощен». Я тоже стараюсь не отчаиваться. Мы же молим Господа в одной из утренних молитв: «Вера же вместо дел да вменится мне, Боже мой… » Только на это и надежда. В Оптиной пустыни однажды увидел, как долго, очень долго исповедовался один монах. Миряне отходили быстро: две-три минуты, разрешительная молитва — и все, пошел ко Причастию. Подумалось тогда: если человек, живущий в монастыре, так долго исповедуется,

стоя на коленях, что же говорить обо мне? Конечно, я переживаю за свои греховные поступки и помыслы. Но есть радость от осознания того, что через покаяние нам дается возможность что-то исправить. Верующий человек — счастливый человек. Сейчас не могу сказать о себе, что живу меж двух огней и не знаю, куда деваться. Недавно по приглашению Псковской епархии, при активном участии питерского филиала журнала «Фома», был в Пскове и получил возможность встретиться с большим количеством псковской молодежи из различных ВУЗов.

Целью встреч было показать, что быть церковным человеком — это не значит быть закрытым от жизни, зашоренным, уходящим от активной жизни. Так же нередко слышу, как о ком-то говорят, что он просто пришел в Церковь «грехи замаливать». В таких случаях вспоминается пример святых Киприана и Иустинии. Ведь святитель Киприан до крещения был не просто язычником — он колдуном был! Но в какой-то момент пришел к осознанию того, что жил неправильно, покаялся, и Господь его простил и принял. Прости и нас Господи!

Сергей СТИЛЛАВИН: «Вера – это не траур»

Ответы на вопросы, заданные Геннадию БАЧИНСКОМУ

В конце 2006 года редактор Санкт-Петербургского регионального представительства Анна Ершова взяла интервью у радиоведущего и продюсера Геннадия БАЧИНСКОГО. Материал по ряду причин не попал в бумажную версию журнала «Фома». Мы разместили статью на интернет-портале «Фома on-line», где она вызвала неподдельный интерес и собрала искренние и яркие отклики. Тогда в рамках нового проекта «Виртуальное интервью» мы предложили посетителям сайта задать свои вопросы Геннадию Бачинскому. Он должен был ответить на них 13 января. Но 12-го его жизнь трагически оборвалась…

Мы обратились к ближайшему другу и коллеге Геннадия Сергею СТИЛЛАВИНУ с просьбой по возможности ответить на вопросы и подготовить интервью, которого все так ждали.

Сергей СТИЛЛАВИН родился в Ленинграде в 1973 году. Филолог по образованию. До 2002 года вел «Утреннее шоу» на радио «Модерн», с 18 февраля 2002 года по 29 июня 2007 года вел в паре с Геннадием Бачинским «Утреннее шоу» на радио «Максимум». В паре с ним же вел утреннее шоу на радио «Маяк» до января 2008 года.

Геннадий, Вы по вере православный, а по профессии шоумен, ведущий. Существует ли в Вашей профессиональной деятельности граница, после которой ведущий Геннадий Бачинский перестанет быть православным?

У Гены существовала граница, после которой он переставал быть шоуменом, то есть попросту отказывался от той или иной работы. Это непросто, ведь за такую работенку много платят.

Геннадий, добрый день! Я несколько лет слушал «Утреннее шоу» на радио «Максимум» с великим наслаждением. Думаю, для многих ваших с Сергеем почитателей «УШ» было не просто развлекаловкой, это было общение единомышленников… На «Маяке» вечно искрометных, ироничных, свободомыслящих Бачинского и Стиллавина я просто не узнал! Вы как будто постарели! Хотя понятно, что Вас просто купили! С каким подобострастием Вы, Геннадий, задаете вопросы о сборе зерновых и рассуждаете о взаимоотношениях России и Америки! — даже не верится, что еще в июне Вы говорили в эфире о том, что «обсуждать новости — все равно что обсуждать перипетии компьютерных игр»…

Отдаете ли Вы себе отчет, что перейдя на государственную радиостанцию с ее форматом, а главное, откровенной цензурой, Вы подставляете себя?

Переход на «Маяк» произошел в том числе и по той причине, что мы вступили в иной возрастной период: мне — 34, Гене — 36. Время идет, и люди меняются — меняются и интересы. Когда-то я сам не мог понять, в чем успех новостных программ, но, к примеру, отношения России и Америки нас искренне интересовали. Ведь если ты православный человек, значит, ты уважаешь и любишь традиции своей страны — страны, которая создавалась под руководством Церкви. И сегодня невозможно не замечать, как в буквальном смысле нехристи, захватившие власть в Европе и Америке, диктуют нам свои правила игры. Вы хотите тихонечко верить и при этом закрывать глаза на происходящее? Не выйдет — за право жить по-своему нужно постоянно бороться.

Мы были и являемся патриотами своей родины — то есть теми, у кого душа болит за страну. А православная душа не имеет права оставаться в стороне.

Геннадий, а что привело Вас к вере? Это был последовательный путь или какое-то событие внезапно перевернуло Вашу жизнь и заставило прийти в храм?

Полагаю, что Геннадия не устраивало то, как течет его жизнь. Он понимал, что в бесконечной череде веселых, загульных дней нет смысла. И когда бывшие рядом товарищи привели его несколько раз в храм, он интуитивно по чувствовал, что здесь может быть спасение. Ну а далее он очень много читал духовной литературы и становился не просто православным, а очень компетентным в вопросах веры человеком.

Как избежать вымывания порядочных людей из публичной сферы? Или теперь надо всем насильно уверовать и организовать свое гетто? А если я не готова? Неужели не может быть осмысленных людей вне религии?

Сегодня массовая культура выдавливает тех, кто верит — зритель переключается, когда его воспитывают. И падает рейтинг. Я видел выход в том, чтобы отказаться от азарта неофита и не читать нотаций, тогда как сам пару лет назад ничего зазорного в том или ином поступке не видел. Нужно было оставаться простым, ненавязчивым человеком, успешным и счастливым, но на вопрос «Как Вы этого достигли?» отвечать, что помогла вера.

Нужно примером показывать, что вера — это не траур и черный цвет по жизни. А ведь такой стереотип существует и отпугивает обывателя. Ведь вера — вопрос глубоко личный, внутренний, это результат личного сознательного выбора. А когда борьба за веру начинает быть похожей на предвыборную агитацию, становясь с ней в один ряд, то результатов не добьешься.

Я помню, как Гена цитировал фразу, которая в моем вольном понимании звучит как «Избегайте собраний нечестивых»* — то есть не проводите время с недостойными людьми. В сознании обывателя что мы с Геной, что журналисты «Фомы», что борзописцы из желтой прессы — суть одно и то же. И вот когда после гибели Бачинского его имя бульварные газетенки буквально истерли за несколько недель, склоняя на все лады, я хочу спросить: а стоит ли вообще работать в СМИ, если это — собрание нечестивых? Если там трудятся люди, для которых бытовой цинизм — это норма жизни и ее ориентир? На этот вопрос я для себя ответа пока не нашел.

Геннадий, здравствуйте! Стало ли интервью на сайте «Фомы» поводом к изменениям в Вашей профессиональной деятельности? Чем оно было для Вас: рядовым интервью или толчком к переосмыслению?

Гена тяготился тем, что интервью было опубликовано только в электронном виде — это означает, что и в вопросах веры есть «формат». Для всех или для некоторых. Гена согласился со мной, когда я ему сказал примерно следующее: «Ты попал в михалковскую ситуацию „Свой среди чужих, чужой среди своих“ — для верующих ты остался шоуменом, а для слушателей и коллег стал „попом“». Это огорчало Гену. Он искал выхода, но противоречия угнетали его.

Геннадий, я большой поклонник Вашего таланта, хотя как человек православный смеялся на Вашем шоу с самоосуждением. Вопрос: не хотели бы Вы провести шоу для молодежи на каком-то проправославном канале или передаче?

Я думаю, что «шоу» — это убожество само по себе, где важно некое действо и никто не интересуется Человеком. Бог любит человека как своего ребенка, а шоу плевать на него хочет — это болезнь абсолютно всех «шоу». Там человек — это марионетка, у которой даже создателя нет.

Поэтому, если и делать что-то на «проправославном» канале, то нормальную программу с честным разговором.

Что изменилось в Вашей жизни за время, прошедшее с последнего интервью? Удается ли открыто говорить о вере? И вообще, что можно сделать, чтобы создать на радио проект, подобный журналу «Фома»? Чтобы без нудного морализаторства, а живой и понятный? Почему у нас рекламируются пороки, а что-то действительно важное остается в тени, будто устаревшее и никому не нужное? Может, добродетель надо тоже делать модной и рекламировать?

Чтобы создать живой и понятный проект, необходимо, чтобы все воцерковленные люди на самом деле излучали любовь к ближнему — в каждом слове, в каждом взгляде. Мы с Геной много дискутировали о вере, и я был сторонником движения в этом направлении, но я часто говорил моему другу: я вижу людей, которые говорят правильные слова, но при этом я не вижу любви на их лицах, не слышу ее в голосе. Они осуждают, читают нотации, клеймят — и, конечно, есть за что. Но! Я уже тут писал, что человек — это дитя Божие, и если мы научимся относиться к ближнему как к любимому (пускай и временно нерадивому) ребенку, то мир наш станет лучше.

Вера — это не товар и не мода, это потребность чистой души. Невозможно купить веру — как невозможно при помощи денег возвратить жизнь. Хотя я бы отдал любые деньги за то, чтобы Гена снова был с нами…

Наверное, вы уже слышали краем уха о счете, организованном мной совместно с Василием Уткиным для помощи жертвам автокатастрофы, в которой погиб мой товарищ. Нам удалось собрать более миллиона рублей — частных пожертвований, и эти деньги по справедливости разделены между всеми пострадавшими: пособие получат дети скончавшейся в больнице от тромба владелицы микроавтобуса Юлии Меркуловой, а также водитель этой машины и вторая пассажирка — Татьяна Осипова. Водитель идет на поправку, но его семья — жена и двое маленьких детей — нуждаются в деньгах, покуда отец нетрудоспособен. Осипова была помещена в травматологическое отделение 3-й зеленоградской больницы: мы купили для нее современные немецкие препараты против образования тромбов, купили американские титановые протезы, после чего врачи сделали операцию. Сейчас Татьяна дома. Деньги получили дочь Гены Катя (она проживает в Петербурге) и, конечно, маленькая Лизавета — дочь Гены и Юлии. Вся свежая информация об этой ситуации публикуется мной в моем блоге.

В настоящий момент идет работа по созданию Фонда имени Геннадия Бачинского — это будет всероссийская организация, которая будет помогать жертвам автомобильных аварий. Президентом Фонда будет Юля Бачинская. Мы планируем действовать в трех направлениях:

во-первых, помогать пострадавшим и опекать детей-сирот; во-вторых, вести жесткую пропаганду безопасности на дороге; и в-третьих, в сотрудничестве с ведущими компаниями будем выпускать свой фирменный полис страхования жизни и здоровья, часть денег от продажи которого поступит в Фонд. Последнее особенно важно: нужно осознавать, что никакие фонды не смогут помочь всем пострадавшим — в стране каждый год порядка миллиона человек получают те или иные травмы в авариях, однако ответственное отношение к своей жизни и к вероятным рискам способно помочь в трудную минуту.

Я убежден, что эту работу необходимо проводить — так должен поступить любой нормальный человек.

Мы с Геной расходились в подходах к благотворительности: Гена все делал тихо, без рекламы — давал деньги на восстановление монастыря в Кашине, и многие наши друзья узнали об этом только после его гибели. Моя позиция была и остается иной: раз уж я работаю на радио, то должен объединить усилия многих желающих поучаствовать в благом деле людей, а значит, избежать огласки принципиально невозможно. Я уверен, что, объединившись, люди способны на великие дела, и для чего тогда созданы радио- и телестанции, если не для консолидации нашей воли.

Берегите себя ради ваших близких и этих добрых дел.

По нашей просьбе проблему совмещения веры и карьеры в развлекательном бизнесе согласился прокомментировать протоиерей Владимир ВОЛГИН, настоятель храма Софии Премудрости Божией в Садовниках (Москва).

Mitrofanova МИТРОФАНОВА Алла
рубрика: Авторы » Топ авторы »
Обозреватель
100 № 5 (61) май 2008
рубрика: Архив » 2008 »

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (1 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.