Сергей ХАРЛОВ: ТЕАТР — ЭТО СПОРТЗАЛ, ГДЕ КАЧАЮТСЯ МЫШЦЫ ДУШИ

Традиционно театр и Церковь считались вещами несовместимыми. Лицедейство в лучшем случае воспринималось как безобидная потеха, а в худшем – как развратная бесовская забава. Но разве нельзя нести со сцены христианскую идею? И разве не можетактер-христианин сохранить свою веру и чистоту? Как использовать театр для воспитания ребенка в духе христианских ценностей и возможно ли это сегодня? Об этом размышляет Сергей ХАРЛОВ, режиссер многочисленных детских аудиоспектаклей.

Сергей Васильевич ХАРЛОВ родился на Алтае в 1959 году. В 1976–1981 годах учился в Новосибирском театральном училище, в 1984 году поступил на актерский факультет Московского театрального училища им. Щукина, окончил его в 1988 году (курс народного артиста России А. А. Казанской). В 1989 году был партнером народного артиста России В. Заманского в спектакле “Отец Арсений”. С 1992 года работает в Новоспасском монастыре. С 2000 года – художественный руководитель православного культурного центра “Наследие”. Режиссер аудиоспектаклей “Холодное сердце”, “Герда”, “Нарния” и других, режиссер-постановщик спектакля “Сокровища Петера” на сцене МХАТ им. Горького. 

Все началось с мёда

Лет пятнадцать назад в моей жизни случился крутой поворот. Я тогда работал во МХАТе им. Горького, было это в 1992 году. Именно тогда я попал в Новоспасский монастырь. Все вышло совершенно случайно: мои земляки с Алтая привезли мёд, и я ездил по монастырям. С ним и попал в Новоспасский. К нам вышел будущий архиепископ Орехово-Зуевский, тогда еще архимандрит Алексий (Фролов) и, предложил оставить у них машину. Так я с ним и познакомился. Он посоветовал мне бросить театральные дела.

Я ушел из театра, попал в совсем иной мир, и лет семь думал, что навсегда сменил профессию. Помогал монастырю (он тогда только открылся), краску какую-то доставал, на просфорне работал, пытался петь в храме. Я тогда, как и многие, понял, что в театре, во всей этой театральной жизни есть что-то неправильное. Многие хорошие известные актеры ушли из театра из христианских соображений, говоря, что он мешает их личному спасению.

А потом владыка Алексий благословил меня вновь заняться театром, ведь я на тот момент, образно говоря, уже прошел “курс молодого бойца”. Да и владыка меня наставляет, можно сказать, помогает вновь найти себя в мире искусства. Я вернулся в театр и стал размышлять, совместима ли вообще театральная форма с христианской моралью и этикой. И может ли театр быть православным?

Мы провоцируем фантазиюю

Поиск ответов на эти вопросы начался для меня в школьном театре. Это уникальная форма! Жаль, что она у нас очень слабо развита. Школьный театр – мощнейшая воспитательная сила. Ребенок, играя на сцене, получает огромную пользу. Театр – это спортзал, где “качаются” мышцы души. Это сильнейшее оружие, его нельзя отдавать в руки плохим людям, как кнопку, запускающую атомную бомбу.

Я думаю, детей можно и даже нужно воспитывать с помощью театра. Облеченная в интересную форму, идея лучше воспринимается. В мае 2002 года наша студия звукозаписи (ныне студия звукозаписи Центра Культуры и просвещения Марфо-Мариинской обители) по заказу Новоспасского монастыря приступила к записи аудиоспектаклей для детей и юношества. Вышло уже шесть дисков: “Холодное сердце” (на его основе во МХАТе им. Горького и поставлен спектакль “Сокровища Петера”), “Сказание о горделивом правителе Аггее”, “Герда”, три части “Нарнии”, скоро выйдут еще две.

Я понял, почему детям полезно слушать аудиоспектакли и совсем неполезно смотреть телевизор. Звуковым спектаклем мы провоцируем фантазию ребенка, ведь мы ему ничего не показываем. А его фантазия так богата! Вы когда-нибудь видели, как дети слушают эти спектакли? Ребенок сидит, что-то рисует, вдруг остановится, прислушается к какому-то звуку – и я вижу, как у меня на глазах в его голове рождается такой фильм, который не под силу создать самым умелым мастерам из компании Диснея. Фантазия взрослого никогда не сравнится с фантазией ребенка. А телевидение ему предлагает уже пережеванную жвачку, кусок резины – там все уже заранее придумано. Только у ребенка фантазия свежая, а с экрана ему предлагают плод взрослой, испорченной, атрофированной фантазии.

Так и в театре: если сделать абсолютно реалистическую декорацию и играть “ну прямо как в жизни”, зрителю в зале нечего делать будет. А нужно будить его фантазию, заставлять самому что-то додумать. В шекспировском театре вообще играли на пустой сцене, без декораций – только артист выходит с табличками “Лес”, “Ночь”. Так что, если дать толчок фантазии, то зритель обязательно увидит в молодом человеке старика, а среди бела дня – ночь.

Шлейф из детства

Вообще для меня радиоспектакли – это “шлейф” из детства. Я поступил в Новосибирское театральное училище в 1976 году, через два с половиной года пришел к выводу, что ничего не понимаю в театре, и поехал учиться в Москву. До училища-то я вообще в театре ни разу не был – я же родом из Алтайской деревни, откуда там театр… Только радиоспектакли. В шестидесятые годы телевидение только начинало набирать силу, телевидения у нас просто не было. И мы слушали по радио превосходнейшие спектакли из репертуара и Малого, и Большого театров, и МХАТа. Актеров, которые раньше работали в радиотеатре, я нашел (это Владимир Заманский – закадровый “голос” большинства православных фильмов, Евгений Киндинов, Борис Плотников, Аристарх Ливанов и др.). Они объясняли мне, что такое радиотеатр. Но первый аудиоспектакль мы создавали, совершенно не представляя, как это нужно делать. Я вспоминал свои детские впечатления от радиотеатра и ориентировался на них.

Еще до аудиоспектаклей мы начали работу с записи Житий Святых. Очень трудно было найти правильный тон чтения, это же не просто рассказы или какие-то другие тексты. Как их читать? Ведь подобных примеров тогда не было. Мы все вместе пробовали, искать правильную интонацию. Отталкивались от фразы преподобного Амвросия Оптинского: “Читать Псалтирь надо не борзясь”. Мы записали около 130 житий (48 часовых кассет). Проект растянулся на два года и под конец мы, конечно, подустали. Творчество начало превращаться в рутину…

Мне хотелось скорее перейти к жанру аудиоспектакля. Ведь это гораздо интереснее, чем-то похоже на съемку фильма – есть где проявить себя как режиссеру. Потом мы со звукорежиссером долго и кропотливо все монтируем. А разногласия… Это даже хорошо, когда они возникают!

Больше, чем сказка

Конечно, нам помогал Новоспасский монастырь. Владыка и благословил нас на выпуск аудиоспектаклей, и помог с распространением дисков. А еще нас нашла Татьяна Шон из кинокомпании “Мономах”. Она замечательный православный человек, сама предложила оплатить постановку одного из наших аудиоспектаклей на сцене. Так появились во МХАТе “Сокровища Петера” (за основу был взят наш аудиоспектакль “Холодное сердце”). Сначала мы поставили спектакль на малой сцене МХАТа, а потом Татьяна Васильевна Доронина предложила перенести его на большую сцену и добавить музыкальные номера.

Мы хотели сделать больше, чем просто сказку о добре и зле. Ведь за этими понятиями стоят конкретные силы, а люди о них всегда говорят отвлеченно, как бы стесняясь назвать вещи своими именами. Если просто сказать, что в нашем спектакле добро борется со злом и побеждает, этого будет слишком мало. А мы открыто говорим слова “Бог” и “сатана”. А вот крестам, молитвам, крестному знамению я считаю, на сцене не место. Это ведь вещи очень интимные. Сцена – это же не живая жизнь, это только ее моделирование. Мы показываем жизнь христианина вне церковных стен. Просто используем христианские мотивы и проводим христианские идеи.

В этом смысле я очень люблю сказки Андерсена. Третий наш аудиоспектакль – по сказке “Снежная королева” – это история девочки, которая верит и этой верой заряжает всех вокруг – даже разбойницу, и принцессу, которые отпускают ее, да еще и награждают. А все потому, что она в душе имела Ангела, а люди это чувствуют. Кто же откажется помочь Ангелу? Для нас особенно важно, чтобы спектакль не был пустой “развлекалочкой”, а имел глубокую мысль. “Холодное сердце” – о выборе между благополучием, но без доброго сердца, и любовью к ближнему, хотя и в бедности.

Ну а в “Нарнии” каждый найдет для себя что-то ценное: дети – интересный сюжет, приключения, добрые поступки, которые могут стать для них образцом; взрослый – глубину вечных христианских идей. И если маленького барашка, который плачет из-за того, что не может, вопреки приказу Белой Королевы, обречь детей на смерть, малыши просто пожалеют, то взрослый увидит в этом образе аналогию с человеком, который, как бы он ни был слаб и подвластен, не способен очернить свою душу предательством.

Но главное, “Хроники Нарнии” – рассказ о мире, который живет параллельно с нашим, материальным. Ведь есть мир духовный, где обитают Ангелы, Архангелы, темные духи… Мы их не видим, но это не значит, что их не существует. Просто нужно обладать духовным зрением, чтобы все это увидеть. И об этом должна была говорить уже сама обложка диска. Для Сергея Ефошкина, нашего художника, это была очень непростая задача.

Дети ведь не случайно, когда рисуют, не жалеют красок, новых ярких сочетаний. Для их фантазии нужна вся палитра, потому что их внутренний мир наполнен яркими, не тускнеющими тонами. И мы пытаемся создать для ребенка красочный художественный мир – начиная с обложки и заканчивая музыкой, голосами персонажей. Я и сам, по большому счету, в душе ребенок, наверное, поэтому мне понятно, как сделать интересный продукт для детей. Просто для такой работы нужно особое восприятие мира, далекое от ценностей сегодняшнего мира, от его меркантильности. Когда работают для детей ради денег, изъян в работе сразу чувствуется.

Параллельное искусство

Христианская культура очень сильно отличается от культуры атеистической. Я все время ищу подходящих людей, хотя это очень трудно. Мне нужно, чтобы актеры понимали, что я им говорю. Ну как я могу объяснить человеку, что такое пасхальная радость и как ее сыграть, если он в храме ни разу не был и ничего слушать об этом не хочет?! Конечно, мы рассчитываем на православных.

Я, возможно, дерзкие вещи говорю, но мы должны создавать параллельное искусство – параллельное атеистическому. Конечно, не моя миссия приводить людей ко Христу, не мне заставлять их идти в храм. Наша цель – создать область искусства для православных христиан, которым не хочется смотреть в театре на похабщину и матерщину. Почему православные дети должны кормиться суррогатом? Почему в светской индустрии для детей работают самые лучшие профессоналы, а для верующих устраивают самодеятельность? Ведь только вкладываясь в это дело всей душой, можно “выиграть” нашу молодежь.

Я хочу, чтобы на наш спектакль дети с родителями приходили после Литургии и видели, как христианские идеи воплощаются в реальных жизненных ситуациях.

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.