«С Богом, ребята…»

Как-то я сидел с папой и он рассказал мне о моем деде, бедном крестьянине из высокогорного села: «Когда мне было пять лет, я впервые спросил своего отца, Кто такой Бог. И как Его увидеть. Он, улыбнувшись, показал на небо и сказал задумчиво, что Бог там, очень высоко и увидеть Его невозможно. Но надо жить по совести, делать добро, любить ближнего, помогать слабым и тогда Бог заметит это и не оставит человека в его бедах и горестях. Отец не дожил и до 55 лет,. Я на всю жизнь запомнил его слова, особенно часто вспоминал их в минуты испытаний,..»

Испытания… Папе прошлось пройти через многое в годы войны.

***

В 1944-м в Белоруссии отец с небольшой группой офицеров временно попал в окружение к фашистам. Было трудно, враг постоянно обстреливал наших. И вот в тот момент, когда несколько выживших в бою уже теряли силы и надежду на спасение, мой отец со своим сослуживцем подняли их в атаку (всего-то 7-8 человек против роты немецких автоматчиков!) – надо же было идти на прорыв, к своим. Трудно поверить, но выжили все, кто поднялся под огнем врага и все они потом были спасены: в небе внезапно появились наши истребители и это позволило прорваться. Добежали до своих позиций, и ни одной царапины!

Что было в сердце этих храбрецов, что они кричали тогда? В ту минуту они не вспоминали Сталина или свой партийный долг. Отец признался мне, по прошествии сорока с лишним лет, что невольно вырвалось тогда из его груди: «С Богом, ребята! Вперед!»…

Еще один случай, рассказанный папой, связан с освобождением узников фашистского концлагеря в Германии, зимой 1945-го. Передовые части 2-го Белорусского фронта, где служил отец, неожиданно вышли на территорию «фабрики смерти». Когда удалось открыть помещения, где томились несчастные антифашисты, их освободители пришли в ужас: перед ними предстали живые мертвецы. Но больше всего отцу запомнилось то, с какой радостью, какими возгласами советские солдаты и офицеры были встречены англичанами, поляками, французами, русскими, татарами, украинцами: «Слава Богу, вы пришли, наши спасители!». И ведь эти узники были совершенно разных вероисповеданий, их сблизила общая вера в добро и справедливость. Вера в Бога.

И еще гордился мой отец, что в военные годы он спас от незаслуженного наказания своего школьного друга. Этот его друг, офицер, не успев эвакуироваться, будучи больным, попал на Северном Кавказе в зону немецкой оккупации и рассматривался как «предатель, враг народа». Так вот отец, не струсив, юридически смог доказать полную невиновность товарища, и его восстановили в рядах Красной Армии, вернув ему доброе имя. Он с честью воевал и погиб в Германии 30 апреля 1945 года…

 

***

«Мы в советские времена не верили в Бога. Мы верили в добро, справедливость, любовь, были настоящими патриотами своей Отчизны».— рассказывал мне папа. Однако в последние годы, многое переосмыслив, он сознательно пришел к православной вере. Прожив в браке более тридцати лет, он и мама даже решили обвенчаться. Мой отец, носивший всю сознательную жизнь партбилет, после кончины был отпет в православной церкви.

Сам я не был крещен в детстве. Только в тридцатилетнем возрасте, в девяностые годы, принял Крещение – вполне осознанно. Хотя и по совету моей мамы. Я сделал это не потому, что хотел получить какую-то особенную божественную защиту – от бед или болезней. Просто очень часто вспоминал рассказ отца, о том, как мой дед объяснял свою веру в Бога. Это помогало разобраться во многих сложных событиях, случившихся в моей жизни. И сейчас помогает.

Фото www.flikr.com, Raymond Zoller, фрагмент

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (18 votes, average: 4,94 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • серслав
    Январь 22, 2016 1:00

    Мой отец никогда не верил в бога (на словах но

    0 он был ребенок войны. (1940г.р.) Он мне рассказывал в 2006г. Больше 60 лет прошло, а он всё помнил. Пришли соседские ребята, говорят, пленных немцев гонят, пошли в них камни кидать. Ну мы, говорит, пошли. Для разъяснения: из мужчин их посёлка,ушедших на войну, домой пришли двое. Из почти ста двое. Сами поймите, какое отношение к пленным немцам могло быть в этом посёлке. (мой дед один из двух, но на тот момент он был ещё на войне, после Кенигсберга он пошёл сразу на японскую). А отец рассказывал: побежали мы, и давай камни кидать. И так я удачно кинул, одному прямо в голову. А он повернулся, глянул на меня, и столько в этом взгляде было, боли, упрёка, страдания, вины… Я до сих пор помню его глаза (прошло 60 лет). Я больше никогда не бегал кидать камнями в пленных.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.