«РУССКИЙ ВЗГЛЯД» – РУБЛЁВКА

Предлагаем вашему вниманию текст программы «Русский взгляд», посвященной Рублевке.

«РУССКИЙ ВЗГЛЯД» – РУБЛЕВКА



В программе принимали участие:



Анна Субботина, светский обозреватель



Константин Ковалев, писатель, историк, культуролог



Катя Гордон, писатель, режиссер



архимандрит Савва, наместник Саввино-Сторожевского монастыря



Александр Липницкий, музыкант



Над программой работали:



Ведущая – Елена Писарева



Шеф-редактор – Ольга Любимова



Режиссер-постановщик – Александр Замыслов



Редакторы – Анна Куклина и Ксения Лученко





ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: «Царская дорога», стратегическое шоссе, «золотая трасса»… Это дорога, по которой Президент России едет на работу и возвращается домой. По этой же дороге первые цари династии Романовых, а позже Пётр Первый и Екатерина Вторая совершали пешие паломничества в Саввино-Сторожевский монастырь. «Русский взгляд на Рублевку» — тема нашей программы.



Вы смотрите «Русский взгляд», я — Лена Писарева. Здравствуйте!



В студии программы «Русский взгляд» — светский обозреватель Анна Субботина.



АННА СУББОТИНА: Здравствуйте!



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Что для вас Рублевка?



АННА СУББОТИНА: Если честно, я очень мучилась, пытаясь сформулировать, что она для меня. Попробую ответить. Наверное, это такое уникальное соединение цивилизации и тихой деревенской жизни. Я просто не знаю другого места, где всё устроено настолько удобно для человека: есть все достижения цивилизации, но при этом еще и тишина, и хороший воздух.



Для меня это еще и друзья, и место, где рождаются слухи о людях, которые вершат судьбами человеческими. Там же они умирают. Это, безусловно, высокий уровень жизни…



Есть, конечно, и отрицательные моменты, но я не хочу о них говорить.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Я думаю, на протяжении программы эти отрицательные моменты еще всплывут. Спасибо.



Наш следующий гость. В студии программы «Русский взгляд» — писатель, историк и культуролог Константин Ковалев.



Константин, а ваша Рублевка — какая она?



КОНСТАНТИН КОВАЛЕВ: О, моя Рублевка многоэтажная! Не в смысле строительства, а в смысле представления о ней. Во-первых, это культурно-исторический феномен. Это «государева дорога» даже не со времен Ивана Грозного, а, фактически, со времен Дмитрия Донского. Когда был Звенигородский удел, она уже существовала. А потом, когда был построен Саввино-Сторожевский монастырь, стала «государевой дорогой» к мощам преподобного старца. Само название этой дороги связано со словом «рубль». Некоторые говорят, что с Андреем Рублевым, но скорей всего, с тем, что там строили рубленые дома и был поселок Рублево, по имени которого и получила название дорога.



Кроме того, для меня Рублевка — это такой социальный миф, который, в основном, создали журналисты и риэлторы. Во многих государствах или крупных городах есть места, где недвижимость стоит дороже, и очень многим, особенно риэлторам, выгодно развивать этот миф для того, чтобы она дорожала и дорожала. Исторически запад Москвы был очень интересен для дачного строительства. Но сейчас мы видим, что Рублевка становится символом гламура, пафоса и эпатажа. Такая «дольче вита», как Куршавель, который тоже является мифом. Огромное количество хороших курортов есть во Франции, в Альпах…



Рублевка – это, в некотором роде, миф. И вот об этом хотелось бы поговорить.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Поговорим обязательно!



А сейчас в студии программы «Русский взгляд» – писатель и режиссер Катя Гордон.



КАТЯ ГОРДОН: Здравствуйте!



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Что вкладываете в понятие «Рублевка»? Что это для вас?



КАТЯ ГОРДОН: Для меня это современное понятие, характеризующее людей не только по территориальному единству. Девушка может называться «рублевской женой», даже проживая на каком-то другом шоссе. С этим понятием связаны определенные характеристики. В первую очередь, это люди, очень зависимые от вещей, связанных со статусом. Им нужен не просто сосед, а важный чиновник или богатый дяденька. Люди должны четко соответствовать какой-то нормативной системе, существующей в рамках этого единства.



И, безусловно, с этим понятием для меня связан дурной вкус во всех проявлениях, независимо от попытки определенной группы соответствовать той или иной новой тенденции моды. Это всегда выливается в какую-то крайность. К сожалению, люди, которые выстраивали заборы вокруг своих домов и устраивали эпатажные выходки, поработали над тем, чтобы со словом «Рублевка» сегодня были связаны негативные эмоции. И последнее. Не секрет, что у нас нет высшего общества, нет богатых в пятом поколении. Все эти случайные деньги и залоговые аукционы привели к тому, что люди стали состоятельны, но еще не освоили в полной мере культурное поведение. Они играют во что-то, чего у нас в стране пока нет. Поэтому негативное отношение простых людей к этой самозваной «элите» абсолютно обоснованно. Люди, которые интересуют меня, никогда не характеризуются с точки зрения территориальной принадлежности.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. Мы еще поговорим на эту тему.



В студии программы «Русский взгляд» — наместник Саввино-Сторожевского монастыря, архимандрит Савва.



Отец Савва, здравствуйте! А что для вас Рублево-Успенское шоссе?



ОТЕЦ САВВА: Для меня Рублево-Успенское шоссе — прежде всего, дорога, которая ведет домой, в Саввино-Сторожевский монастырь. Это место, где живет Президент Российской Федерации, где живут люди, которые обладают большими возможностями. Вот, наверное, так бы я его определил.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. А сейчас в студии наш следующий гость — музыкант Александр Липницкий.



Александр, расскажите нам про вашу Рублевку, какая она?



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Для меня это тоже дорога к дому, в первую очередь. Но я бы не согласился с Катей Гордон.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Мне кажется, у нас сегодня много будет полемики.



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Для меня Николина гора – это, в хорошем смысле, элита нашего общества, где люди в третьем-четвертом поколении занимаются разными видами творчества: наукой, культурой, искусством. И нас с детства окружали особые люди. Если дедушка меня брал в гости, то наш сосед Туполев показывал нам свои модели самолетов, Михаил Ботвинник учил играть в шахматы, а, скажем, вдова композитора Шабалина устраивала весь культурный досуг на Николиной горе. Это была общественная работа, и она продолжается, ничего не изменилось.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Но вы же не будете отрицать, что Рублевка изменилась? Наверняка в новой Рублевке есть что-то, что раздражает и вас.



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Тут абсолютно верно было сказано про миф, созданный в интересах определенных групп бизнесменов. Я полностью с этим согласен. В принципе, ничего не изменилось, просто туда стали «съезжаться» все деньги нашей огромной и богатой страны.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А у вас нет ощущения, что традиции уходят и вас, коренных жителей, становится всё меньше? Что вас вытесняет некая новая российская «элита», которая вам не совсем приятна?



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Нет, на Николиной горе этого не происходит. Кстати, ведь Николину гору, кроме нескольких деревенек, окружали леса. Вот в этих лесах сейчас действительно построены абсолютные безвкусные «дворцы» — целые коттеджные поселки!



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Как вы к этому относитесь? Вот вы уже произнесли слово «безвкусные» …



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Как? Раньше можно было спокойно бегать по лесу и видеть лосей и кабанов. А теперь там встречаешь людей, которые идут на лыжах в сопровождении автоматчиков.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Александр, а вы понимаете, почему Рублевка и люди, которые живут на Рублевке, вызывают раздражение у огромного числа россиян?



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Меня лично раздражает концентрация власти и денег на одной отдельно взятой дороге.



На самом деле, я бы поспорил насчет «государевых дорог». Ими были практически все дороги. Каждую венчали монастыри, всюду были мощи великих русских подвижников, и на этом фоне наша дорога никогда не выделялась.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Константин, вы согласны?



КОНСТАНТИН КОВАЛЕВ: О, это разговор на много часов! Дело в том, что это действительно была «государева дорога», потому что при царе Алексее Михайловиче Саввино-Сторожевский монастырь был одним их главных центров русской православной жизни. Это было собственное государево богомолье. Редчайший случай: на территории монастыря был построен царский дворец, мужская и женская половины отдельно. Государь Алексей Михайлович даже называл себя наместником или настоятелем монастыря и сам иногда руководил службой.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А что ее отличало? Эти места какие-то необыкновенные?



КОНСТАНТИН КОВАЛЕВ: Звенигород и это направление всегда были местом, где селилось огромное количество мыслящих людей. Понять этот феномен до сих пор никто не может.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Давайте, определимся, кого мы в данной ситуации называем элитой. Аня, для вас элита – это кто?



АННА СУББОТИНА: Для меня элита — это люди, как здесь хорошо сформулировали, обладающие большими возможностями. Это не в первую очередь, просто мне понравилась формулировка. Это великий писатель, великий композитор, великие актеры… Эти люди смогли заработать много денег. Каким образом это произошло, я обсуждать не буду: я свечку над ними не держала. Если человек проявил какие-то способности, он, на мой взгляд, достоин называться элитой.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Катя, а сформировалась ли сейчас элита?



КАТЯ ГОРДОН: Мне кажется, что у нас гигантские проблемы с элитой. Я бы не стала называть элитой людей, в третьем поколении живущих на Николиной горе.



И, конечно, это лукавство — говорить, что там ничего не поменялось. Много богатых и не очень образованных людей с гордостью говорят, что они прикупили домишки на Николиной горе. Очень много замечательных ученых не имеют дач не только на Рублевке, но и на Ярославке. И вообще отношение к нашим ученым, писателям, актерам оставляет желать лучшего. У нас в нашей стране еще не сформировалась элита. И те люди, которым просто повезло родиться причастными к великим, называться элитой не могут. Я каждый раз с ужасом думаю, кого мне пригласить на радиостанцию «Маяк», где я работаю, потому что у нас мало героев времени. По пять раз приглашать Никиту Сергеевича Михалкова мне неинтересно. Его ежедневно эксплуатируют все каналы.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Может быть, мы просто не можем разглядеть нашу элиту?



КОНСТАНТИН КОВАЛЕВ: Послушайте, происходит невероятная вещь! Я не только в корне не согласен, я могу спорить об этом до хрипоты! Сейчас очень многие работники радио и телевидения имеют записные книжки, где у каждого одни и те же имена, одни и те же телефоны. Не видеть мыслящих людей в России, не приглашать новые лица на телевидение или на радио, не разговаривать об элите, которая существует?



Я живу в Переделкине, там ситуация очень похожа на рублевскую. В Переделкине до сих пор живет достаточно много талантливых людей. А что мы сейчас слышим о нем? В основном, только гадости: мол, они там как тараканы в банке… То же самое и о Рублевке. Но говорить о том, что элиты нет, это колоссальная ошибка!



КАТЯ ГОРДОН: Элита всегда играет в обществе активную социальную роль.



АННА СУББОТИНА: Если вы не видите элиту на Первом канале, это не означает, что ее нет.



КАТЯ ГОРДОН: Я ни в коем случае не говорю про Первый канал. Но если люди вообще не производят продукта, по которому мы можем судить об элите, значит, элиты нет.



КОНСТАНТИН КОВАЛЕВ: А вы читаете толстые литературные журналы?



КАТЯ ГОРДОН: Не будем переходить на личности. Я даже ставлю спектакли. Дело не в этом, я себя элитой не назову.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Правильно ли я вас поняла? Вы имеете в виду, что те люди, у которых сейчас сосредоточились в руках деньги и власть, не всегда имеют право называться элитой? А те люди, которые могли бы стать элитой, немножко не у дел?



КОНСТАНТИН КОВАЛЕВ: Послушайте! Элита не обязана говорить о том, что она элита!



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Я понимаю Катю. Она имеет в виду, что яркие люди, которые, может быть, могли бы стать элитой, не очень себя проявляют.



КАТЯ ГОРДОН: У меня, например, совершенно не светская передача. У нас рубрика называется «На 30 минут умнее и на 30 минут добрее». Мы ищем людей, которые действительно активно что-то делают в этой жизни. Их катастрофически мало. Редакторы проводят очень много раскопок, это настоящее диггерство. И виноваты не журналисты и редакторы, они у нас лучшие. Дело в том, что если ты хочешь выполнять какие-то элитарные функции в обществе, ты должен потрудиться. И одной твоей принадлежности в третьем поколении к великим мало. У нас мало активных людей.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Если уж мы заговорили про элиту, то я хотела бы спросить отца Савву. Вы можете дать определение, что такое элита?



ОТЕЦ САВВА: Вот я слушаю… Мы говорим о внешнем, но так и не определились с критерием элитарности.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Давайте определимся!



ОТЕЦ САВВА: Мне кажется, в первую очередь, критерий элитарности — это свобода человека. Мы сейчас говорим о материальном, но есть масса людей, которые, обладая материальным, находятся в рабстве у своего богатства. Они строят заборы, боятся, что у них все отнимут. Вот есть же такое!



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Они хотят создать некую резервацию.



ОТЕЦ САВВА: Конечно. Мне кажется, в понятие элитарности надо, в первую очередь, вложить мысль о том, что человек должен быть свободен, Он должен свободно распоряжаться своим богатством. На Руси это было всегда. Все меценаты свободно распоряжались своим богатством и считали, что его им дал Господь.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Отец Савва, я думаю, что в ваш монастырь — особенно в последнее время, потому что в этом году было 600-летие Саввы Сторожевского, — приезжали достаточно разные люди. По вашему ощущению, у нас есть новая российская элита?



ОТЕЦ САВВА: Конечно, есть. Это люди, которые понимают, что те средства, которые они получили, — это дар Божий, и разумно ими распоряжаются. Вы знаете, они — счастливые люди. Видно, что Господь дает им радость.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Но у вас есть и прихожане, которые не имеют таких возможностей. Видите ли вы классовую ненависть у тех людей, которые нуждаются, к тем, которые имеют средства?



ОТЕЦ САВВА: Если человек пребывает в Боге, то он радостен. Он радуется тому, что имеет. Кто-то из мудрых сказал, что счастье — это когда человек довольствуется тем, что Господь ему дает. Вот мало дал тебе Господь, но ты все равно радуйся!



Есть такое Евангельское повествование. В храм пришла вдовица. До этого приходили богатые люди и клали в храмовую копилку большие суммы денег. А эта вдовица положила две лепты, и Господь сказал: «Посмотрите, эта вдовица, на самом деле, положила больше всех!»



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Потому что она больше всего от себя отдала…



ОТЕЦ САВВА: «Эти положили от избытка, а эта положила от недостатка своего!»



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. Немножко праздный вопрос к девушкам в нашей студии — к Анне и к Кате. Есть такое понятие — «рублевская жена». Было ли у вас желание стать «рублевской женой»? И, вообще, какие они – «рублевские жены»?



АННА СУББОТИНА: Я не знаю. Если мы выйдем на улицу, то встретим кучу разных людей, даже если они будут приблизительно одинаково одеты. И если мы приедем на Рублевское шоссе, то и там найдем кучу разных судеб. Честно говоря, не всегда счастливых…



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Книги и гламурная пресса сформировали не такой образ.



АННА СУББОТИНА: Кто-то будет весь в бриллиантах, потому что муж гуляет, а потом какое-нибудь колье тащит домой. У богатых людей есть такая привычка. Если человек духовно беден, а материально богат, то соответственно он будет…



КОНСТАНТИН КОВАЛЕВ: …откупаться.



АННА СУББОТИНА: Да, откупаться. А жена, кстати, довольна! Часто бывает, что она приезжает к подругам и говорит: «Смотрите, какое у меня кольцо!» На Рублевском шоссе это тоже есть. У меня есть такие знакомые, я это знаю.



Но мне, кстати, нравятся бриллианты. И давайте не будем спорить, что я за это готова терпеть. Это каждый человек решает для себя.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Мы сейчас переходим на семейные отношения. Но есть стереотипы, связанные не только с проблемами семейных отношений. Есть еще стереотипы, связанные с тем, что модно. Например, модно ставить часовню на участке, или, наоборот, модно сделать огромный бассейн… Про жителей Рублевки часто говорят, что их вкусы вызывают смех.



АННА СУББОТИНА: Нет, я не согласна с такой постановкой вопроса!



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Я задам вопрос по-другому. Вы много видели счастливых «рублевских жен»?



АННА СУББОТИНА: Я, к своему большому сожалению, вообще очень мало знаю счастливых людей. Я скажу банальность, но это так: деньги в этом смысле ничего не решают. В этом нет ничего нового, но это стоит повторить.



С деньгами жить просто удобно. Удобнее ездить на машине, чем ходить пешком, когда холодно, грязно, сыро. Но решить с помощью денег свои духовные и эмоциональные проблемы нельзя. Всем людям хочется спокойствия и счастья, но за деньги этого не купишь, конечно!



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Катя, мне интересно ваше мнение.



КАТЯ ГОРДОН: Я бы хотела быть «рублевской женой», при условии, что мне дадут возможность снести к чертовой бабушке заборы, которые выше этих домов и за которыми непонятно что происходит.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Только для этого?



КАТЯ ГОРДОН: Это хорошее шоссе, и там действительно пока еще хорошая экологическая ситуация. И если вдруг возникнет возможность недорого купить там домик, то я даже для этого второй раз выйду замуж и поселю туда мужа. И мы будем называться «рублевскими мужем и женой». Стать «рублевской женой» в общепринятом понимании у меня не получится в силу присутствия нескольких высших образований и активной работы.



Говорить о том, что там нет никакой общей закономерности и все разные, не совсем честно. Человек, склонный видеть закономерности в любой ситуации, видит, что в какой-то период все девочки вдруг начинают покупать сумки определенной марки. В какой-то момент проходит мода на йоркширских терьеров, а потом их сдают в приемники для собак, и они там сидят, потому что мода прошла.



АННА СУББОТИНА: Я не знаю ни одного человека, у кого есть йоркширский терьер.



КАТЯ ГОРДОН: А я знаю очень многих. То, что богатые люди у нас в стране очень зависимы от каких-то статусных вещей, — это правда. Всё время есть какие-то трендовые вещи. Говорить, что их нет, мне кажется, не совсем честно.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Катя, а разве наличие высшего образования является прививкой от всего этого?



КАТЯ ГОРДОН: Думаю, наличие высшего образования поможет освоить тот пласт русской литературы, где объясняется, что стыдно хвастаться своим добром на всю огромную бедную страну, стыдно выносить сор из избы. Безусловно, образование не является панацеей, диплом можно купить. Я говорю не о наличии образования вообще. Просто в рамках хорошего института ты застрахован от информационного вакуума. А люди, получившие деньги случайно, к сожалению, ничего об этой стране не знают.



Мне стыдно, когда я читаю излияния «рублевской жены», которую муж десять лет поколачивал, а теперь она вышла пиариться за счет этого. Это стыдно! Но мне кажется, совсем скоро вся эта ересь останется где-то за бортом. Это произойдет тогда, когда у нас в обществе окончательно сформируется элита.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Александр, я хочу уточнить у вас вот что. Ни для кого не секрет, что огромное количество российских девушек мечтает выйти замуж за богатого. Вы, наблюдая за рублевскими семьями, видели немало состоятельных людей. Что вы можете сказать? Часто ли там люди бывают счастливыми? И что с вашей точки зрения может быть залогом счастья?



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Я думаю, нисколько не чаще, чем во всех других регионах. Тем более, сейчас можно встретить «хаммер» и «феррари» и в Ярославле, и в поселке Шексна, где цена за сотку вдоль реки 10 тысяч евро.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Говорят, что таких цен, как на Рублевке, больше нигде нет.



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Я имею в виду, что «рублевский процесс» распространился на всю Российскую Федерацию.



А негатив я вижу лишь в том, что у нас в стране по-прежнему неправильное отношение к слову «элита». Такой вывод напрашивается, если послушать нашу дискуссию. В первую очередь, это исходит из политики. Когда у нас постоянный кандидат в Президенты регулярно устраивает драки с женщинами…



КОНСТАНТИН КОВАЛЕВ: А кто причисляет Жириновского к элите общества?



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Журналисты.



КОНСТАНТИН КОВАЛЕВ: Не путайте элиту с просто известными личностями.



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: А я повторю, что неправильная трактовка слово «элита» исходит, в первую очередь, не от светских обозревателей, а от нашей политической реальности. Кандидаты в Президенты, наверное, в большинстве стран достойные люди. А у нас сплошь и рядом это хулиганы, на которых подают в суд. И от этого идет уже и всё остальное.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Меня все-таки не покидает мысль, что когда мы говорим о Рублево-Успенском шоссе, мы хотим видеть только то, что преподносят нам средства массовой информации — одну сторону Рублевки.



АЛЕКСАНДР: Конечно.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: И мы совершенно не видим других сторон.



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Я про это и говорю! Вы знаете, есть такая деревня на Рублевке — Аксиньино. Там храм поднимали сотни местных жителей, женщины, в первую очередь, потому что все мужики спились за годы советской власти. И сейчас он стоит, красуется, как и все остальные храмы.



КОНСТАНТИН КОВАЛЕВ: Давайте сделаем простую вещь — давайте все-таки проговорим, что такое Рублевка.



Рублевка начиналась от Московского Кремля. Cейчас остаток ее около улицы 1905 года — Звенигородское шоссе. Потом она условно раздваивалась, более древняя шла по Карамышевской набережной, через село Хорошово, Серебряный бор и дальше. А в позднее время эта дорога проходила через Кунцево. Затем она шла точно так же, как и сейчас. А раньше — прямо до самого Звенигорода. Вот это и есть Рублевка. До революции она называлась Звенигородское шоссе или, правильнее, Звенигородский тракт.



Я бы хотел поговорить о «рублевских женах». Кстати, вспомните: раньше говорили о «кремлевских женах». Но почему-то никто никогда не говорил о «рублевских мужах», которые, собственно говоря, и создают Рублевке ее бриллиантовый вес. Так вот, они были разными. Например, был князь Юрий Звенигородский, который вместе с преподобным Саввой Сторожевским построил этот монастырь. Он сделал славу этой дороге.



Были и другие личности. Многие не знают, что в Серебряном бору жил Владимир Ленин, который написал именно в этом месте, на Рублевке, самые свои антиправославные и антихристианские статьи, а именно — письмо членам Политбюро о расстрелах среди священнослужителей и знаменитую статью о значении воинствующего материализма. Это было в марте 22-го года.



Теперь о дачах… Это тоже символ Рублевки, но, на самом деле, это ведь не просто дачи. Вдумайтесь в само слово «дача». Только на Руси и в России существует это понятие. Европейцы не имеют дач, они имеют загородные дома, в которых живут. Мои знакомые русские эмигранты, которые уже по пятнадцать лет живут в Москве, покупают квартиры, но не покупают дачи. Дача давалась за хорошее служение, за какие-то хорошие дела, но она всегда могла быть отобрана. Другое дело, что таких элитных дач в Подмосковье было огромное количество: Тарасовка, Кратово… Можно долго перечислять. Там жили мыслящие, интересные люди.



А Рублевка сейчас стала мифом, который создали журналисты, потому что это удобно риэлторам.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Александр, вопрос к вам, как коренному жителю Рублевки,. Это правда, что раньше, чтобы купить что-то на Рублевке, нужно было вступить в кооператив и получить разрешение местной общественности?



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Да, конечно.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А как это происходило?



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Дачу на Николиной горе не мог купить простой смертный, на это требовалось разрешение Совета Министров. И, я думаю, мой дед сумел купить эту дачу только благодаря тому, что вылечил сотни людей из тогдашней элиты, как артистической, так и правительственной.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Какими качествами должен был обладать человек?



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Это были, в первую очередь, выдающиеся специалисты в своей области, будь то конструктор, как Туполев, или самый лучший гомеопат, как мой дед. Но я бы хотел сейчас подкорректировать сказанное. Дело в том, что государственным чиновникам всегда давались виллы, это свойство империи. И советская империя — как царская, так и путинская, — не изменила своих свойств.



КОНСТАНТИН КОВАЛЕВ: Больше всех в этом преуспел Сталин. Он раздавал дачи направо и налево. Причем тут же сажал хозяина дачи.



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: В этом тоже нет ничего уникального. Но сейчас всё изменилось. Первым человеком, кто, по-моему, более-менее свободно купил дачу за свои деньги, был Юрий Башмет, наш нынешний председатель кооператива. Сейчас никаких проблем нет. Но теперь многие никологорцы сокрушаются, что продается дача Рихтера, нашего замечательного музыканта. Недавно была продана наследниками дача композитора Прокофьева…



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Как называется ваш кооператив?



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: «РАНЕС» — «работники науки и искусства».



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: И теперь председатель кооператива никак не может повлиять на то, кто купит дачу?



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Нет, теперь это свободный рынок. Это капитализм.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: То есть вы никак не можете регулировать своё соседство?



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Нет.



КАТЯ ГОРДОН: Это абсолютно нормально. Если мы заявляем, что живем в демократическом государстве, то предполагается, что у нас свободный рынок и рыночная экономика. И что мы забыли про монополии, худсоветы и всё прочее. Это хорошо.



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Конечно.



КОНСТАНТИН КОВАЛЕВ: Так было до 17-го года.



КАТЯ ГОРДОН: Сейчас мода на Рублевку, слава Богу, проходит. Поясню еще раз, для меня это не привязанность к конкретной территории. Для меня это некое явление, которое тоже сходит на нет, слава Богу. Сейчас будет мода на нормальных людей, на культурные постройки, она уже начинается. После всего этого лихолетья наступила нормальная сытая жизнь, время «жизни напоказ» сходит на нет. Очень много приличных людей покупают дома, уже не рассчитывая на соседство с чиновником Пупкиным. Сейчас даже более модно покупать дома на Новой Риге, чем на Рублевке.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Я имела ввиду не чиновников. Нет ли искушения контролировать то, кто будет жить рядом с тобой?



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Нет. На самом деле, подавляющее большинство людей в нашей стране выступают за свободу выбора. Что и определяет свободное общество.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Отец Савва, все-таки у людей есть некий страх перед Рублевкой? Ведь многие считают, что это нечто вроде оазиса, отдельное «государство в государстве», куда лучше не попадать. Возможно ли сделать это место более открытым?



ОТЕЦ САВВА: Хороший вопрос вы задали! Как люди доходят до такой жизни, что начинают зависетьт от каких-то сумочек и прочих вещей? Мне кажется, дело в том, что для человека является ценностью, во что он верит. Если для человека главная ценность — деньги, то он, конечно, делает всё, чтобы их сохранить и как-то приумножить. Если для человека является ценностью самореклама, он будет заниматься этими вещами. Понимаете?



Вот почему и говорят, что нет людей неверующих, каждый человек во что-то верит. Это тоже вера: в кумиров, каких-то поп-исполнителей… Но самая правильная вера, идеальная вера — это вера в Бога. Почему мы сейчас пытаемся вернуть России эту веру? Потому что русский человек без веры сопьется, умрет или погибнет! Только обретя православную веру, русский человек может встать на ноги и пойти, потому что это главная образующая смысла. Без смысла русский человек жить не может.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: У меня вопрос к Александру. Я для себя сейчас поняла, что Рублевка очень разная. Есть творческая Рублевка, есть Рублевка гламурная, не будем это отрицать, а есть Рублевка духовная. Эти Рублевки как-то между собой пересекаются?



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Да, безусловно, пересекаются. Я уже привел пример, когда восстановление разрушенных храмов было соборным делом для всех жителей Рублевки и окрестных деревень по всей дороге. Это лучший пример.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А как вам кажется, Рублевка будет меняться со временем? Будет ли меняться соотношение гламура и творчества? Качественный состав населения изменится?



АЛЕКСАНДР ЛИПНИЦКИЙ: Конечно! Мне кажется, что нынешнее население Рублевки будет разъезжаться. Оно уже разъезжается. Как правильно сказала Катя Гордон, оно разъезжается по другим направлениям.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Батюшка, я понимаю, что с церковной точки зрения, это утопия — построить Вавилонскую башню или создать некую резервацию, в которой я буду спокойно себе жить, потому что накопила денег и могу купить себе благополучное место. Тем не менее, многие люди к этому стремятся. Что бы вы могли сказать по этому поводу?



ОТЕЦ САВВА: Вы говорите о людях, которые боятся жителей Рублевки? На самом деле, эти люди ничем не отличатся от людей, которые берегут своё богатство. Для них тоже кумиром является богатство, и они завидуют богатым. Они тоже не свободны от этого. Есть такое поучение об иноке, который очень привязался к перочинному ножу. А ему и говорят: «Ты ничем не отличаешься от богатеев!» Можно к грошовому состоянию привязаться, можно и к миллиардному. По сути, это одно и то же.



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Еще один вопрос, батюшка. Вы можете дать духовный совет, как не привязываться? Мы часто привязываемся к каким-то мелочам в нашей жизни…



ОТЕЦ САВВА: Надо искать веру в Бога. Это кропотливый труд — по обретению веры. Вот когда ты потрудишься, походишь в храм, совершишь массу каких-то усилий, тогда тебе дастся вера, и ты начнешь обретать свободу. Ты встанешь на первую ступеньку лестницы к обретению этой свободы. Собственно, эта свобода в Боге и есть самое большое счастье для человека. Я вижу это по тем жителям Рублевки, которые приходят к нам. От этой свободы человек начинает жить радостно!



КОНСТАНТИН КОВАЛЕВ: В житии преподобного Саввы Сторожевского XVI века написаны его слова, а он, еще раз напомню, из Звенигорода. Там написано так: «Если будете помогать слабым и нищим, то достигнете высших благ». Понимаете? Есть материальные блага, а есть высшие. Когда человек, который обладает деньгами, начинает это понимать, то он осознает, что дело не в том, что надо обязательно откупиться или поделиться, а в том, что он сам должен обязательно что-то пожертвовать. Тогда ему не надо будет строить высокий забор.



Сейчас ситуация совсем другая, если говорить правду. Есть огромные заборы, огромные особняки, где живут богатые, а вокруг них тут же, рядом — сотни гастарбайтеров, которые всё это строят. Это нищие, полуголодные, совершенно социально не обустроенные люди. Как вы считаете, что они думают о тех, кто живет за этими заборами? Это же как маленькая граната, заложенная под этими зданиями. Надо думать и о них тоже — об этих слабых и нищих!



ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо! Мы начали с понятия «Рублевка», которое за последние двадцать лет стало символом богатства и роскоши: для кого-то — предметом зависти, для кого-то — ругательным словом. А разговор у нас получился и о российской элите, и о том, что понятие становится таким, какой смысл мы в него вкладываем.



Это был «Русский взгляд на Рублевку» и я, Лена Писарева. Подробнее об этой программе читайте у наших друзей на сайте журнала «Фома и у нас, на сайте нашего канала.



Увидимся в следующее воскресенье на Третьем канале.



«Русский взгляд» — это о России!

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.