Путь к богосыновству — покаяние

Переиздана книга протоиерея Алексея Уминского "Тайна примирения"

В дни Великого поста издательство «Никея» организует серию встреч с протоиереем Алексеем Уминским, посвященных темам покаяния, поста, богослужения. Какие задания себе поставить на пост? Как понять, что главное именно для тебя в дни поста? Как узнать свою меру? О чем говорит нам богослужение Великого поста, Страстной Седмицы? Эти вопросы наряду с многими другими будут затронуты на встрече с отцом Алексеем. 

Беседы состоятся в Издательском Совете Русской Православной Церкви по адресу: ул. Погодинская, д. 20/3, стр. 2, актовый зал. Даты встреч: 5, 11 и 16 апреля. Время: 19-00. 

Сегодня мы предлагаем Вашему вниманию две главы из книги «Тайна примирения»«Путь к богосыновству — покаяние» и «Грешник кается и обращается. Лжедуховный обречен на погибель». 




Путь к богосыновству — покаяние

Теперь очень часто говорят о богосыновстве, но мало говорят о пути к нему. А путь этот —покаяние. Нигде так ясно не познает душа наша Бога как Отца, как в покаянии. Кающегося Бог принимает, как блудного сына, и радуется о нем, что мертв был и ожил, погибший был и нашелся.

                                                                                                       Архим. Софроний (Сахаров) 

Блудный сын, когда шел долгим путем к своему отцу, говорил: «Я недостоин быть твоим сыном, возьми меня хотя бы кем-нибудь, самым последним рабом, наемником, я готов в углу жить под лестницей, но только у тебя» (см.: Лк. 15, 11-32). Это состояние человека, который приносит на исповедь всего себя и готов принять что угодно, но только от Бога, готов на любую жизнь, на любые условия, но только со Христом. Таинство покаяния — постоянное принесение себя Богу, состояние блудного сына, в котором жить без Бога невозможно.

Бывает так, что даже небольшой грех неожиданно раскрывает человека с самой уязвимой стороны. Вроде он ничего страшного не совершил, может быть, слово лишнее сказал, никто этого и не заметил, а человек маленький незаметный этот грех переживает так, как, может быть, им не переживалось воровство или прелюбодеяние. Потому что только в этот момент он понял, какое он ничтожество, и жить с этим стало невозможно.

Это — состояние, находиться в котором один на один с самим собой невыносимо тяжело. Хочется спрятаться, убежать куда-нибудь, чтобы облегчить его, чтобы заглушить крик души. И тогда человек идет на исповедь, потому что вдруг понимает, что жить так больше не может, что надо вернуться к Богу. Пусть будет тяжело и больно, пусть это состояние останется с ним, но он будет знать, что Господь его не отвергнет. В такой момент человек не думает, станет ему легче или не станет, он думает только о том, чтобы Бог его не прогнал.

А бывает иначе. «Я приду на исповедь, потому что мне тяжело с собой жить, — думает человек, — а мне хочется жить комфортно. Я знаю, что на исповеди Бог милостив, Он простит мне грехи, и тяжесть пройдет, и я снова буду чувствовать себя легко». Жизнь останется прежней, просто человек станет осторожнее, он начнет избегать ситуаций, в которых может оказаться в столь незащищенном положении. Однако если он не изменился, то рано или поздно ему все равно придется за себя отвечать.

Грех невозможно вырвать из человека, как некий случайный сорнячок. Невозможно отделить греховное действие от греховного помысла, от греховного становления, которое не может существовать само по себе, не цепляясь за переживание человеком каких-то явлений, встреч с другими людьми, всей совокупности человеческой жизни. И поэтому человек, приходя на исповедь, не может принести только часть себя. Он должен принести только всего себя.

Так или иначе, благодать Духа Святого через разные обстоятельства жизни, через столкновения с другими людьми понуждает нас меняться. Как говорил Амвросий Оптинский: «Даже горшки, и те бьются». Так и люди, как горшки, сталкиваются и бьются, и разбивание этого самоистукана (по слову преподобного Андрея Критского в его Великом покаянном каноне), этого глиняного горшка, приводит человека к осознанию, что он всю жизнь вроде духовно жил, в храм ходил, причащался, а в момент исповеди должен принести Богу не отдельные кусочки горшка, а весь разбитый горшок.

Грешник кается и обращается. Лжедуховный обречен на погибель

Достигаешь момента, когда так ясно становится, что понимать-то, в сущности, нечего, что все «сложности» («он такой сложный человек, его нужно понять…») суть сложности мнимые. Все это туман, разводимый нами, чтобы не оказаться лицом к лицу с одной реальностью —греха. Грешник может верить. «Трудности», «сложности», «проблемы» — пошлейшие алиби самодовольного себялюбца.

                                                                                                  Протопресв. Александр Шмеман

Время, отведенное для исповеди, это Божье время. Готовясь к Таинству покаяния человек должен думать прежде всего о том, чтобы предстать перед Богом таким, какой он есть. Мы обязаны донести свое покаяние до Бога во всей полноте, не искушаться на большую очередь, не комкать исповедь, не стараться говорить быстро.

Ожидая исповеди можно либо еще раз обдумывать свою жизнь, либо читать Евангелие, а лучше всего читать правило к Причастию. Я помню, что в юности эти длинные очереди меня ужасно тяготили, я от них очень уставал. Но потом я изобрел очень хороший способ: пока идет очередь, читать правило к Причастию. Если это войдет в обиход, прихожане не будут думать о том, торопиться им на исповеди или не торопиться, они будут заняты хорошим молитвенным делом.

А для священника, который стоит на исповеди, это крест, который он сам на себя взял. Люди, пришедшие к нему, это те, кого ему Господь послал. Священник может быть в этот момент уставшим, невнимательным, не следует обращать на это внимания и обижаться на него.

Намного важнее понять, как правильно исповедоваться, чтобы не превратить Таинство покаяния в сеанс психотерапии, во время которого можно просто облегчить душу или, как говорят, «разгрузиться». Ведь в таком случае священник предстанет не как свидетель покаяния, кем он, собственно, призван быть, а как психотерапевт, которого можно нагрузить своими проблемами, а потом успокоенно отойти и жить дальше как ни в чем не бывало.

Избежать этого не всегда просто. Вместо собственно исповеди и покаяния в грехе человек начинает описывать свое состояние, рассказывать, когда ему плохо и где тревожно, как он реагирует на события своей жизни. Самой исповеди здесь может быть немного, а описания своих переживаний — предостаточно. Человек может даже испытывать в этот момент очень глубокие угрызения совести, даже бичевать себя и всячески обнажать, получая при этом от такого «самоедства» внутреннее удовлетворение и облегчение.

Обычно это происходит с людьми гордыми, с болезненной подозрительностью относящимися ко всему окружающему. Свойственная им тенденция к самоедству не имеет никакого отношения к покаянию. Это нездоровое явление, которое надо стараться изживать. Чем проще человек, тем, как правило, действеннее и глубже его исповедь. И наоборот, чем рефлексивнее и запутаннее его внутренний мир, тем чаще исповедь превращается в беспочвенное кружение на одном месте. Такая рефлексия часто бывает следствием тщеславия, нежелания духовного труда, а иногда и проявлением психического заболевания.

Превращение Таинства исповеди в психоаналитическую беседу — это, конечно, очень большая проблема современных исповедей и крест для духовников. Люди, склонные к подобной рефлексии, чаще всего путешествуют по приходам, задерживаясь у одного священника до тех пор, пока у того хватает терпения. С этими несчастными очень тяжело общаться, выводить их из такого состояния крайне неудобно, потому что сказать свое мнение прямо — значит страшно их обидеть, лишить почвы под ногами. Ведь по-другому они жить не привыкли. Священник должен быть очень мужественным и хорошо знать этого человека, чтобы, с одной стороны, отрезвить его, а с другой —не отпугнуть его от себя.

Очень часто человек задает себе вопрос, насколько подробно нужно описывать и сам грех, и обстоятельства, в которых он был совершен. Об обстоятельствах жизни, которые обычно приводят на исповеди как некое оправдание и смягчение своей вины, говорить имеет смысл только тогда, когда об этом спрашивают, но минимально себя оправдывая и стараясь высказать их достаточно бесстрастно. Однако если священник спрашивает об обстоятельствах, утаивать ничего не следует. И ложный стыд перед духовником, и боязнь кого-то втянуть в эту историю и подвести других людей не должны смущать сердце человека, потому что священник обязан все это сохранить в тайне. Во время Таинства исповеди он должен найти в себе силы не поддаваться гневу или осуждению по отношению к людям, которые явились соучастниками греха или его свидетелями. Хотя такое бывает, мы все люди грешные. Но постоянно хранить себя от подобных состояний и после исповеди иметь ко всем людям ровное отношение — это обязанность священника.

Рассуждать о себе, конечно, надо. Святые отцы говорят именно о такой глубокой исповеди помыслов, мыслей и состояний. Человек должен исповедовать не только свои грехи, но и достаточно глубоко заглянуть в себя и увидеть не только греховные поступки, но и их корни. Но такая исповедь — всегда плод трезвенного отношения к себе. Разница между самокопанием и внимательным анализом своих грехов вот в чем: в первом случае человек всегда пытается переложить ответственность за свою жизнь либо на священника, либо на обстоятельства, либо на других людей. А во втором случае человек берет ответственность только на себя, и его исповедь —всегда плод духовного труда, желания исцеления и решимости бороться с грехом.


УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.