Преподобный Нектарий Оптинский (Николай Васильевич Тихонов)

Преподобный Нектарий Оптинский (в миру Николай Васильевич Тихонов) родился в Орловской области. Он рано остался сиротой и в возрасте двадцати лет пришел в знаменитую Оптину пустынь. Через четырнадцать лет преподобный Нектарий был пострижен в монашество, еще через одиннадцать рукоположен в сан священника, а в 1912 году стал духовником Оптиной пустыни. Современники относились к святому неоднозначно. Немало людей попросту считали его чудаком, но под своими “чудачествами” старец скрывал духовные дары, полученные от Бога, в частности, дар пророчества. Например, люди недоумевали и смеялись над тем, как старец Нектарий внезапно зажигал электрический фонарик и с самым серьезным видом ходил с ним по своей келье, осматривая все углы и шкафы… А после 1917 года вспомнили это “чудачество” совсем иначе: именно так, во тьме, при свете фонариков, большевики обыскивали кельи монахов, в том числе и комнату старца Нектария. Впрочем, странным его считали далеко не все. Многие серьезные ученые и просто образованные, интеллигентные люди не могли поверить, что старец не получил никакого образования. Для сотен людей этот человек стал верным другом, молитвенником, примером истинно христианской жизни; людям всех сословий и званий он помогал вернуть веру и полюбить Церковь. А сам – живо интересовался наукой, искусством, жизнью своих современников. Проживший пятьдесят лет в родной Оптиной пустыни, старец Нектарий был вместе с другими монахами выдворен властями из монастыря, подвергся аресту. Последние годы прожил в селе Холмищи, где ему было запрещено принимать своих духовных чад. В 1989 году причислен Русской Православной Церковью к лику святых.

“…Вы не поверите! – я ведь и сам едва не записался в курильщики. Было это еще в ребячестве моем, когда я дома жил с маменькой. Первый раз попробовал: голова закружилась, а все-таки понравилось. Окурок за окурком – и стал я уже привыкать попрошайничать, а там и занимать стал в долг, надеясь как-нибудь выплатить…

Раз как-то тайком затянулся, а маменька – шасть! тут как тут: “Ты сейчас курил?” – спрашивает. Я опять: “Нет, маменька!” А где там – нет – от меня чуть не за весту разит – табачищем… Ни слова маменька тут не сказала, но таким на меня взглянула скорбным взглядом, что, можно сказать, всю душу во мне перевернула. Отошла она от меня куда-то по хозяйству, а я забрался в укромный уголок и стал неутешно плакать, что огорчил маменьку, мало – огорчил, обманул и солгал вдобавок. Не могу выразить, как было-то мне больно!.. Прошел день, настала ночь, мне и сон на ум не идет: лежу в своей кроватке и все хлюпаю, лежу и хлюпаю… Маменька услыхала. “Ты что это, Коля? – никак плачешь?” “Нет, маменька”. “Чего ж ты не спишь?” И с этими словами матушка встала, засветила огонюшка и подошла ко мне; а у меня все лицо от слез мокрое и вся подушка мокрехонька… И что тут у нас было… И наплакались мы оба и помирились мы, наплакавшись с родимой, хорошо помирились! Так и кончилось баловство мое с куреньем”.
Из воспоминаний старца Нектария Оптинского

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (1 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.