НЕДЕТСКАЯ СУДЬБА ДЕТСКОЙ КНИГИ

или Что читают юные россияне

Что сейчас происходит с детским чтением? Есть ли у нас хорошая детская литература? Зачем нужны детские библиотеки? Обо всем этом мы беседуем с сотрудниками Российской государственной детской библиотеки — заведующей отделом социологических исследований, кандидатом педагогических наук Верой Чудиновой и заведующим отделом рекомендательной библиографии, редактором сайта «Библиогид» Алексеем Копейкиным.

Не трагедия, а драма

— О том, что дети сейчас не читают, говорят все, и говорят в очень эмоциональных выражениях: «Кризис детского чтения», «Книга умирает» и так далее. Нет ли тут полемического преувеличения? Каков реальный масштаб проблемы?

Вера Чудинова: Конечно, преувеличение тут есть. Социологи в подобных случаях используют термин «моральная паника». Действительно, поводов для паники немало. Нередко в семьях читающих родителей дети равнодушны к чтению, родителей это очень огорчает, и они транслируют свои эмоции окружающим. Таким путем и возникают панические настроения.

Реальную же картину дают крупномасштабные социологические и другие исследования. Что же выясняется? Во-первых, нельзя говорить о российской ситуации в отрыве от общемировых тенденций. В других странах — те же самые проблемы. Во-вторых, нельзя говорить о «детском чтении вообще» — в каждой возрастной категории дело обстоит по-своему. Согласно исследованиям недавних лет, наши младшие школьники читают весьма неплохо — Россия занимает здесь одно из первых мест. А вот с подростками 14–15 лет все гораздо хуже, тут мы плетемся в хвосте. Словом, проблемы есть, но, скажем так, это не трагедия, а драма.

Падение «золотых полок»



— Как Вы думаете, не связан ли кризис современного детского чтения с тем, что большинство родителей нынешних дошкольников и младших школьников — это люди, чье детство и отрочество пришлось на 90-е годы?

 В. Ч.: Да, это тоже повлияло. Дело вот в чем: более ста лет существовали так называемые золотые полки чтения для подростков и юношества, аккумулировавшие лучшую литературу — лучшую и в смысле художественного качества, и в смысле познания мира, человека, общества. Это, допустим, Майн Рид, Дюма, Джек Лондон, Фенимор Купер, Диккенс, Конан Дойл, Честертон… В 90-е же годы, как показали наши исследования, эти «золотые полки» фактически ушли из детского чтения.  Отчасти поэтому у подростков тех лет (не у всех, но у очень многих) не выработался литературный вкус. Соответственно, им, теперь уже взрослым людям, труднее заинтересовать своих детей чтением, да и желание такое у них слабее.

Алексей Копейкин: Уточню, что сами по себе «золотые полки» не исчезли, но растворились в огромном количестве самой разной литературы — и хорошей, и (что, увы, чаще) плохой. Конан Дойла подростки и сейчас читают, но гораздо чаще — про вампиров или про бандитов. А значит, «золотые полки» перестали оказывать то влияние, какое было у них раньше, перестали быть своего рода камертоном для читающих детей, перестали формировать круг их интересов и, тем самым, круг излюбленной ими литературы.

При этом я не говорю, что старые «золотые полки» нужно возродить любой ценой. Скорее, нам нужна их ротация, нам нужно понять, что мы считаем действительно ценным, что хотим сохранить для будущих поколений. Мне кажется неверной позиция: «Мы это читали в детстве, а значит, наши дети непременно должны читать то же самое». Жизнь очень сильно меняется, современные дети все дальше уходят от мальчишек 40–50-х годов XX века из рассказов Носова или, тем более, от героев Гайдара.



Что такое хорошо и что такое плохо



— А судьи кто? Кто будет решать, хороша или плоха данная книга? Если детские библиотекари и учителя, по крайней мере — в идеале, способны в этом разобраться, то у родителей представления о художественности могут быть весьма своеобразными…

В.Ч.: Да, это проблема. Мы живем в эпоху постмодернистской культуры, а она характерна тем, что ценности размываются. В детской литературе это особенно заметно. Например, появляются книги, позиционирующиеся как детские, но на самом деле обращенные вообще непонятно к какому читателю. В таких книгах зло может выглядеть весьма привлекательно, этические акценты проставлены совершенно нетрадиционно, и в итоге ребенок оказывается дезориентированным.

Другая характерная черта этих книг — отсутствие в сюжете хорошего финала. Вообще, важнейший критерий детской книги — она должна хорошо кончаться. Не обязательно «хеппи-эндом», но книга должна давать надежду. В книге может быть страшное; более того, это в определенный период необходимо. Дети сперва немножко пугаются, но, преодолев свой страх, становятся сильнее. Это нормально для детской психологии, и на этом эффекте построены, к примеру, многие сказки. Но если книга оканчивается печально, если зло в итоге торжествует, это может породить самые разные фобии.

А.К.: Мне все-таки кажется, что в основу должен быть положен критерий художественного качества. То есть к детской книге надо относиться как к произведению искусства. К сожалению, такое отношение у нас никогда не культивировалось. В советское время главным критерием был идеологический. Сейчас на первое место ставят критерии педагогические, патриотические или, уж извините, религиозные. А я считаю, что книгу надо оценивать не из соображений ее полезности или вредности, а в первую очередь исходя из художественного качества. Качественная книга всегда принесет пользу.

— А все-таки изменился ли нравственный посыл современных детских книжек? Например, в сравнении с тем, что был в советские времена?

В.Ч.: В целом не слишком. В советской детской литературе продвигались те же этические ценности, что и сейчас (если, конечно, воспринимать их вне идеологической упаковки). Тем не менее, тревожные тенденции есть — в основном в переводных книжках для детей 9–12 лет (книги для девочек, детские детективы, детское фэнтези), где моральная составляющая иногда бывает довольно размыта.

А.К.: В таких книгах, к примеру, убийство может подаваться как нечто почти привычное, само собой разумеющееся. А если брать книжки для девочек, мы тоже увидим там довольно специфическую систему ценностей: как понравиться мальчику, как стать неотразимой…

Кроме того, заметна такая тенденция (особенно в низкопробных образцах фэнтези): добрые герои одерживают верх над злыми не благодаря силе духа или нравственным качествам, как, например, герои Толкина или Урсулы Ле Гуин, а просто за счет грубой физической силы или хитрости. А дети в итоге делают вывод, что силовой метод решения проблем — универсален.

Но тут ни в коем случае нельзя свалить вину на «низкие жанры» — фэнтези, детектив, ужастики и так далее. Массовые жанры вообще традиционно недооцениваются. Помните, как это нередко бывало? Подросток читает фантастику, а взрослые недовольны, поскольку вообще фантастику на дух не переносят, и внушают ему: «Брось эту ерунду, лучше почитай про пионеров-героев». Сейчас мало что изменилось — разве что место пионеров-героев заступила общепризнанная литературная классика. И ребенку, который читает, допустим, Пулмана или Ролинг, говорят: «Чем всякую дрянь читать, взял бы лучше Пушкина! Для ума оно полезнее!»

К сожалению, далеко не всякий взрослый понимает, что работа с ребенком должна быть очень деликатной и что дистанция между «Гарри Поттером» и «Евгением Онегиным» включает множество промежуточных этапов. Нельзя их преодолеть одним прыжком. Я не говорю уж о том, что если мы хотим что-то рекомендовать ребенку, то должны установить с ним контакт, а для этого нам нужно понимать, чем он живет. Демонстрируя пренебрежение к тем жанрам, которые ему интересны, мы рискуем оказаться в его глазах скучными занудами, чьи советы лучше не слушать.

В.Ч.: Библиотекарям и родителям необходимо понимать, что, во-первых, в любом жанре, будь то детектив, фэнтези или даже ужастик, найдутся и качественные книги, развивающие личность, и антихудожественные суррогаты, а во-вторых, что есть дети, которые очень любят какие-то конкретные жанры и не любят другие. Поэтому наша задача — не переключать ребенка на другой жанр, а подобрать в интересном ему жанре наилучшую книгу. Любишь детектив? Вот, возьми прекрасный детектив. Любишь фэнтези? Вот, попробуй это. Любишь ужастики? И среди ужастиков найдем то, что не вредно почитать. А если ребенок будет с доверием относиться к нашим рекомендациям внутри своего излюбленного жанра, то впоследствии он с доверием воспримет и наши советы по поводу других жанров, более серьезных.



Назидательность или художественность?

— В последние годы появилось довольно много детской литературы, позиционирующей себя как православная. Знакомы ли Вы с такими книгами и какие видите тут проблемы?

А.К.: Ситуация с православной детской литературой точно такая же, как и вообще с любой литературой, на которую есть социальный заказ. Мне кажется, что те люди, которые издают православные книги для детей, озабочены в первую очередь педагогическим значением таких произведений. Им важны назидательность, поучительность, в крайнем случае — информативность, но художественное качество их волнует меньше всего.

В.Ч.: Я читала несколько книг Юлии Вознесенской. Некоторые из них, к примеру «Путешествие с макаронами», мне понравились, а вот другие вызвали грустные чувства. Я всецело разделяю православные ценности и хочу, чтобы ребенок благодаря книге приобщился к ним. Но крайне важно, как именно это написано. Ведь если эти ценности подаются топорно, в лоб, если художественных достоинств в тексте нет, то все это вызовет противоположный эффект. Трудно сказать, каких православных детских книг больше, хороших или плохих — тут надо проводить специальное исследование. Но уже сейчас с уверенностью можно сказать: плохих довольно много, это отнюдь не редчайшие случаи.

А.К.: Странное чувство иногда испытываешь, заходя в православные книжные лавки. На одной полке могут стоять чудесные книги Ивана Шмелева и примитивные современные поделки.

Может быть, дело в моей невоцерковленности, но порой мне кажется, что переводные детские книги, утверждающие христианские ценности, на порядок лучше, чем то, что пишут здесь и сейчас наши «православные авторы». Сказки того же Клайва Льюиса, хоть он и англиканин, делают для христианского воспитания детей гораздо больше, чем продукция всех наших доморощенных писателей-агитаторов.



— Если все же говорить не о поделках, а о хороших детских православных книгах, — как Вы думаете, есть ли у них шанс выйти на общероссийский книжный рынок или они так и обречены оставаться внутри церковной среды, продаваться только в православных книжных лавках?

В.Ч.: Думаю, у действительно хороших книг шанс есть. Ведь если книга отлично написана, если она интересна читателю независимо от его отношения к религии, то она будет востребована, а значит, окажется выгодной и для светских издательств. Причем далекого от веры читателя такая книга может если и не обратить в Православие, то, по крайней мере, расширить его понимание, что же это за религия. Но все это возможно только при условии, что литературное качество книги будет очень высоким. А для этого нужны не только талантливые православные писатели, но и умные книгоиздатели, которые не ставят назидательность выше художественности.

А.К.: Тут есть и другая проблема. Если православные писатели напрямую будут выходить на светские издательства, особенно на крупные, то их произведения могут отклонить просто потому, что, с точки зрения издателя, это «неформат». Причем такой подход касается не только религиозно окрашенной литературы, но и вообще любых книг, которые не воспринимаются как ширпотреб. Нужно, чтобы талантливые авторы, будь они православные или нет, понимали: наскоком эту издательскую махину не взять. Продвигать свои тексты им придется долго и трудно, и первые неудачи не должны их отпугнуть.

Не «кто виноват», но «что делать»

— Понятно, что проблем с изданием детских книг множество. Но какие из них Вас более всего тревожат?

В.Ч.: Например, это низкие тиражи книг новых авторов. Классика детской литературы: Маршак, Чуковский, Милн, Линдгрен и так далее — издается хорошо. Но вот новые авторы выходят крошечными тиражами. Особенно это касается книг для подростков, и тут вообще ситуация очень печальная, талантливых авторов, пишущих для подростков, у нас очень мало. В результате эти книги попросту не доходят до российской провинции, не попадают в детские библиотеки. Мы проводили исследования, что читают сельские подростки в России. Так вот, они читают много ширпотреба для взрослых, причем у них нет выбора, ибо качественная подростковая литература к ним не попадает.

А.К.: Отдельная больная тема — это книжная иллюстрация. Здесь есть удачи, но гораздо больше попсы, китча. С точки зрения издателей, обложки должны быть не просто яркими, а кричаще-яркими. Замечательная школа российской книжной иллюстрации (достаточно упомянуть такие имена, как Митурич, Гольц, Диодоров) сейчас мало востребована. И мы рискуем вообще потерять традицию книжной иллюстрации.

В.Ч.: А ситуация с критикой детской литературы и ее изучением? Тут дела обстоят хуже всего. Единственный посвященный этому журнал «Детская литература» фактически погиб. Критиков детской литературы меньше, чем пальцев на руке. Кафедры детской литературы остались только в Москве и в Санкт-Петербурге — а это значит, что в провинции некому готовить детских библиотекарей. Парадоксальная ситуация: книжный рынок у нас огромный, а сориентироваться в нем непрофессионалам крайне сложно.



— И как решать эти проблемы?

В.Ч.: Прежде всего необходима национальная программа поддержки детского чтения, поддержки детской литературы. Такой программы пока у нас нет, лишь в ряде регионов местные власти, понимая значимость проблемы, находят ресурсы. Без государственной поддержки все вышеперечисленные вопросы не решить, рыночные механизмы тут не работают.

Нам стоило бы перенять опыт Норвегии и Швеции. Там детское чтение поддерживается следующим образом: во-первых, государственные экспертные советы изучают ситуацию на книжном рынке, смотрят, какие книги безусловно хороши и нуждаются в поддержке. На основе этих рекомендаций издательствам выделяется государственное финансирование, чтобы эти книги были допечатаны и чтобы они попали в библиотеки. Во-вторых, ежегодно за государственный счет издается огромным тиражом рекомендательный каталог наилучшей детской литературы (для примера: на девятимиллионную Швецию этот каталог издается полумиллионным тиражом). Благодаря этому каталогу формируется спрос на наилучшие книги, что, соответственно, заставляет издательства делать допечатки и доплачивать авторам.

А.К.: Несомненно, нам нужна серьезнейшая поддержка детских библиотек. Их роль многими недооценивается, а между тем детские библиотеки, аккумулируя в своих фондах наилучшую литературу, формируют вкусы юных читателей. Я уж не говорю о том, что многие книги и журналы, кроме как в детской библиотеке, вообще недоступны (либо слишком дороги, либо отсутствуют в книготорговле). А главное, детская библиотека — это не только место выдачи книг, там вокруг книги строится самая разнообразная работа: конкурсы иллюстраций, викторины, спектакли, кружки литературного творчества, праздники, связанные с книгой. Словом, это очаги культуры. Если государство ставит себе целью сохранить отечественную культуру и передать ее будущим поколениям, оно должно помогать и детским библиотекам, и детским писателям, и издателям детских книг.

Национальная детская литературная премия «Заветная мечта»

Учреждена: 2005 год.

Учредитель: Благотворительный фонд «Заветная мечта».

Описание: Премия присуждается за лучшее прозаическое произведение для детей среднего и старшего школьного возраста. На рассмотрение принимаются романы, повести и рассказы на русском языке, а также авторские переводы собственных произведений, первоначально написанных на других языках.

Главный приз: 1 млн. рублей.

Подробности: http://www.dreambook.ru/ 



Литературный конкурс «Алые паруса»


Учрежден: 2003 год.

Учредитель: Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям (Управление периодической печати, книгоиздания и полиграфии) совместно с Генеральной дирекцией международных книжных выставок и ярмарок.

Описание: На конкурс выдвигаются работы, опубликованные в журналах или изданные отдельной книгой с 10 сентября предшествующего конкурсу года по 9 сентября текущего года, а также рукописи, одобренные издательствами и принятые к выпуску в течение указанного периода времени. Работы на конкурс принимаются с 10 сентября по 10 ноября текущего года.

Выдвижение произведений на конкурс производится издательствами, издающими организациями, редакциями профильных газет и журналов, творческими союзами.

Подробности: 127994, Москва, Страстной бульвар, д. 5,

тел.: +7 (495) 629-08-04, +7 (495) 629-07-25



Государственная премия за произведения для детей и юношества


Учреждена: 1998 год.

Учредитель: Президент Российской Федерации.

Описание: С 1998 года указом президента присуждается Государственная премия за произведения для детей и юношества. В 1998, 2000, 2001, 2003 годах премией были отмечены режиссеры детских спектаклей и архитекторы детской архитектурной школы, художественный руководитель Большого детского хора, создатели программы художественного воспитания и образования детей в Государственном русском музее. Лауреаты Государственной премии в детской литературе — Борис Заходер («Избранное») и Ирина Токмакова (книга стихов «Счастливого пути»).



Российская литературная премия имени Александра Грина


Учреждена: 2000 год.

Учредитель: Администрации городов Кирова и Слободского (родина писателя) и Союз писателей России.

Описание: Премия имени Александра Грина присуждается как за отдельное литературное произведение, так и за творчество в целом, посвященное или адресованное юному читателю. Произведение может быть исполнено в любом литературном жанре.

Главный приз: 1 000 долларов.

Международная литературная премия имени В. П. Крапивина

Учреждена: 2006 год.

Учредитель: Свердловский областной общественный фонд «Фонд Владислава Крапивина», Ассоциация писателей Урала, администрация города Тюмени.

Описание: В конкурсе на соискание премии имени Владислава Крапивина могут участвовать литературные произведения для детей и юношества любых жанровых и композиционных форм (роман, повесть, пьеса, книга рассказов или стихов), в виде книг и публикаций в прессе, а также наиболее интересные (по мнению оргкомитета) рукописи, готовые к публикации.

Главный приз: 100 тыс. рублей.

Подробности: Заявки на участие в конкурсе и литературные произведения принимаются оргкомитетом ежегодно до 1 сентября по адресу: 620075, г. Екатеринбург, ул. Пушкина, д. 12, Ассоциация писателей Урала (с пометкой «на конкурс имени Владислава Крапивина»).

Здесь Вы можете обсудить эту статью в Блогах "Фомы" (Живой Журнал). Регистрация не требуется.

kaplan20082 КАПЛАН Виталий
рубрика: Авторы » Топ авторы »
Редактор раздела «Культура»
УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.