НАШ САМОЛЕТ ВПЕРЕД ЛЕТИТ?

Пилот:

– Диспетчер, диспетчер, как слышите? Сообщаю свои координаты: высота над океаном 300 метров, до суши – 500 километров, горючее на исходе! Как слышите? Что делать? Что делать?

Диспетчер:

– Внимание! Внимание! Повторяйте за мной: “Отче наш, иже еси на небесех…” Это, конечно, анекдот. Но ведь все мы с вами, дорогие читатели, находимся в таком самолете! И никому не известно, когда его полет прекратится. Наверняка мы знаем только одно: полет конечен. Наша жизнь, которая началась помимо нашей воли, закончится, скорее всего, тоже без нашего желания. Поэтому два самых острых, самых страшных вопроса для нас: зачем жить и как жить? Они так тесно связаны друг с другом, что решить один без другого вряд ли возможно.

Если наша жизнь – “дар напрасный, дар случайный”, то варианты обращения с этим даром вполне понятны и незамысловаты.

Было бы здоровье – остальное купим! Вот девиз одного из этих вариантов. В разные времена в разнообразных формах проявляется он в культуре народов и стран, от изысканного в своей умеренности гедонизма эпикурейцев до скульптурно-технической работы над своим телом современных кинокумиров. Однако в падающем самолете не так важно, каков объем твоего бицепса или талии, и даже какова чистота твоих легких – воды смерти с одинаковым безразличием сомкнутся над головами всех. А если уж совсем начистоту, то слоган “главное – здоровье” – одна из величайших пошлостей, когда-либо произведенных на свет человеческим сознанием. И прежде чем с возмущением оспаривать это утверждение, попытайтесь представить себе планету, населенную миллиардами абсолютно здоровых людей, вся жизнь которых направлена исключительно (или прежде всего) на поддержание их здоровья. Невеселая картина, правда? Нет, я вовсе не против здоровья, только вот оно никак не может быть главным.

“Мой труд вливается в труд моей республики” – написал Маяковский о другой версии жизни как случайности. Моя, единичная жизнь сама по себе смысла не имеет. А вот если я отдаю ее на благо тех, кто придет после меня, то честь мне и хвала. Однако еще до того, как Маяковский лихо сформулировал этот старинный принцип, ему – не менее ловко – ответил Базаров: “Какое мне дело до счастья человечества, если из меня лопух будет расти?”. И действительно: все мое существо мучительно цепляется за сильнейшее внутреннее ощущение, что моя, именно моя жизнь имеет ценность. И не просто какую-то временную, но непреходящую. Даже современный прагматик-материалист в глубине своей, несуществующей по его мнению души очень хочет надеяться на то, что чем-то и он “эксклюзивно” ценен…

Гармонично развитая личность – не что иное, как вариации на эти две темы: жизнь для себя и жизнь для других. Иными словами, можно ходить в “качалку” и ездить в санатории, да при этом еще и легко отличать Канта от Конта (не только по именам, но и по текстам), а также знать, что Фидий – это древнегреческий скульптор, а Полоний – не только радиоактивный элемент, но еще и персонаж шекспировского “Гамлета”. В идеале – еще и приносить пользу обществу, друзьям и знакомым и проч. Короче говоря, быть дельным человеком и думать о красе как ногтей, так и мыслей. Только вот конца всех этих многочисленных событий это никак не отменяет:

И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я… всё – суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем!.. И сказал я в сердце моем, что и это – суета; потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого… мудрый умирает наравне с глупым. И возненавидел я жизнь, потому что противны стали мне дела, которые делаются под солнцем; ибо всё – суета и томление духа! (Еккл. 2, 13-17).

А от такой ненависти – не один ли шаг до еще одного, последнего решения проблемы: отказаться от этого дара, самому прервать свое существование, почувствовать полную власть над своей жизнью?! Прекратить жизнь… А если – не получится? Если это и есть та самая страшная и – увы! – непоправимая ошибка? Непоправимая, так как впереди – не милый и нежно-лирический “день сурка”, и не прекращение бытия, а тьма холодной и страшной вечности. Той вечности, в которой нет даже булгаковского покоя для Мастера, а есть постоянное, леденящее или обжигающее чувство ошибки, которую уже никогда не исправить…

Вот, собственно, и все основные варианты: жизнь для себя – жизнь для других – прекращение жизни. Однако, какой бы вариант мы ни выбрали, мучительные вопросы все равно останутся: для чего жить? Как жить?

Что такое смерть – конец жизни или переход в иное состояние? В другую жизнь, которая, конечно, весьма зависит от того, как я провел годы на земле, но еще больше связана с Тем, Кто положил начало любой жизни, Кто Сам есть Жизнь и Любовь. И Радость.

Все мы находимся в самолете жизни, который может быть более или менее комфортабельным, а его полет – более или менее длительным. Но всегда – конечным. И главное, что нам надо обязательно сделать, – обратиться к Тому Диспетчеру, от Которого единственно зависит окончание полета.

Успеем?

ЛЕГОЙДА Владимир
рубрика: Авторы » Л »
Главный редактор журнала "Фома"
УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (1 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.