Можно ли помочь нашим усопшим?

Мы в бесконечном долгу перед теми, кто от нас ушёл в мир иной. Этот долг – та любовь, которую мы не вполне отдали нашим близким, да и вообще всем тем, с кем жизнь пересекала нас. «Слова любви, не сказанные мною, в моей душе горят и жгут меня» – и это жжение невысказанности, непроявленности любви теперь буквально выталкивает нас в молитву об усопших – и прежде всего в молитву церковную.

Церковь сильна не декларативностью проповедей, не пышностью богослужений, не  величием храмов и строгостью устава. Сила Церкви – в её немощи, точнее, в потрясающем снисхождении к слабости человека, его непотребству, несостоятельности перед Богом и другими людьми. Церковь сильна тем, что нет перед ней такого грешника, преступника или предателя, до которого она бы не снисходила, перед которым она захлопывала бы свои двери – если только он ищет покаяния. И в ситуации, когда, казалось бы, жизнь вынесла свой приговор и поставила жирную точку – Церковь превращает её в запятую. Мы видим, сколь жалко, беспомощно и безнадёжно тело, разлучившееся с душой – но причастность живому церковному организму даёт нам исключительную, неведомую мiру возможность превращать «надгробное рыдание» в хвалебную песнь Богу: нет, не поставлена ещё точка в наших отношениях с теми, кто от нас ушёл – а, возможно, всё только теперь и начинается по-настоящему.

Мне вспоминается удивительный случай из жизни священника Александра Ельчанинова. Как-то к нему пришёл пожилой человек и рассказал о муке, в которой он жил последние шестьдесят лет: он нечаянно во время гражданской войны застрелил свою девушку, которую горячо любил – но пожениться они еще не успели. Он все эти годы просил у Бога прощения, молился, каялся – но тяжесть так и не оставляла его. Охваченный горячим состраданием к старику, священник сказал ему: «Вы обращались ко Христу, Которого вы не убивали, к священникам, которым вы не нанесли вреда. Почему вы никогда не подумали обратиться к девушке, которую вы убили? если девушка, которую вы убили, простит вас, если она заступится за вас, то даже Бог не сможет пройти мимо ее прощения». И действительно: после совместной молитвы этот промучившийся всю жизнь старик рассказал этой девушке о шестидесяти годах душевных страданий, об опустошенном сердце, о пережитой им муке, попросил у нее прощения, а также заступничестве перед Господом – и тогда к нему пришел долгожданный покой сердца.

Душераздирающий «комплекс выжившего», о котором так любят говорить современные психологи катастроф, действительно нередко становится главным нервом дальнейшей жизни всё ещё живых родственников, бесконечно причитающих «лучше бы я, а  не он», «без тебя теперь я здесь не жилец» и тому подобное. А на самом деле этот комплекс – прекрасная иллюстрация к понятию страсти как взбесившейся, замкнувшейся на себе самой добродетели. Из этого «короткого замыкания» исполненной болью человеческой души есть только один выход: вера Богу и ощущение себя не эпицентром вселенской трагедии, а живой клеточкой вселенского живого организма Церкви, в котором есть место не только живым, но и усопшим: а для живущих на земле ещё и дел полно!

Наличие этой живой и постоянно, на каждом богослужении, обновляемой связи с миром усопших побуждает не просто к молитве о тех, кто сам за себя уже не помолится. Это переживание очень похоже на то, что ощущает солдат на передовой – когда предназначавшаяся ему пуля нашла его близкого друга – который теперь еле живой находится в госпитале и уже никогда не вернётся на поле боя. И это совсем не угнетающий «комплекс выжившего»,  напротив, это новый мощный стимул драться за двоих, это совершенно иное переживание ставшей двойной ответственности за эту общую битву – и за общую победу!

Хорошо, когда в храме много приношений в память об усопших. Когда видишь эти длинные столы на панихиде, полные всяких яств, с горящими свечами – сомнений нет, что память об усопших жива. Но это – одна сторона. А по сути ведь все эти приношения – живое свидетельство нашей готовности сделать то самое главное за тех, кто нас оставил – то главное, отсутствие которого для них теперь стало источником страдания и безнадёжного раскаяния, то самое главное, что выполнить без нас они уже никогда не смогут. Своими молитвами Церковь не только призывает Божественную милость к усопшим – она зовёт и нас проявить милость к покойным – а именно стать их руками, дающими милостыню, стать их ногами, благовествующими мир – а не только «принести хлебушек на канон». Ведь этот хлеб предназначен вовсе не для тех, кому и без того есть, чем питаться: его адресат – та самая толпа голодных, обездоленных, запутавшихся в перепетиях житейских страстей братьев и сестер Христовых. О которых в Неделю о Страшном Суде мы услышим нечто потрясающее. Ведь неспроста именно Вселенская родительская суббота предваряет эту общецерковную память о том последнем «моменте истины», мимо которого не суждено пройти ни одному из нас.

 

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (1 votes, average: 3,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.