Комментарий на Всенощное бдение. Часть четвертая. Свет и сумрак

Игумен Силуан (Туманов) о шестопсалмии и чтении Евангелия

Помню, когда впервые осознанно пришёл на Всенощное бдение в далеком 1984-м году и увидел, что Царские врата в начале шестопсалмия закрываются, а паникадила гасятся, решил, что служба уже закончилась и пора уходить из храма. Хорошо, что было кому меня остановить. Ведь потом, после долгого чтения в сумраке, начинается «самое интересное».

TumanТеперь, конечно, для меня каждая часть Всенощной «интересная», потому что наполнена смыслом. А тогда, как, впрочем, и для многих из нас сегодня, всё было просто: врата открыты, светильники горят, что-то торжественное поют, священнослужители торжественно выходят из алтаря – значит интересно. А если в сумраке храма что-то непонятное читают – это неинтересно, потерпеть немного надо, помолиться о чем-то своем, насущном.

Но как в жизни важно чередование света и сумрака, так и в богослужении это чередование имеет смысл и значение.

Сумрак в храме не только способствует большей молитвенной сосредоточенности, но и напоминает нам о Ветхом Завете, о тех тысячелетиях, в течение которых люди ждали Боговоплощения, страдали, горько осознавая свою неспособность приблизиться к Богу. Сумрак — это световой жест покаяния, символ того, что без Бога мы обречены блуждать в полусвете собственных мнений и фантазий. Соответственно свет символизирует ясность и красоту пути, по которому всем нам предлагает идти Христос.

***

Итак, наступившая в храме темнота знаменует ту глубокую ночь, в которую пришел на землю Христос, прославленный ангельским пением: «Слава в вышних Богу». Эти ангельские слова предваряют чтение особых шести псалмов, отражающих всё разнообразие чувств человека, освящающего утро молитвой. Тут и радость от встречи с Богом, и покаянный путь к этой радости. Чтение это так важно (хотя, увы, практически недоступно в храмах с плохой акустикой и невнятной дикцией чтецов), что согласно церковному Уставу во время него не принято ни креститься, ни кланяться. И уж тем более разговаривать, ходить по храму, выходить из него, полагая, что это некий «антракт» в богослужении.

Фото Владимира Ештокина

Фото Владимира Ештокина

После первых трех псалмов священник выходит из алтаря и перед царскими вратами про себя продолжает читать 12 особых утренних молитв, которые он начал читать еще в алтаре, перед престолом.

Видя его фигуру, отбрасывающую тени, колеблющиеся от небольшой свечки, с помощью которой он читает по служебнику молитвы, мы вспоминаем о Христе, Который услышал скорбь падшего человечества и не только сошел, но и до конца разделил наши страдания, о которых и говорится в читаемом в это время 87 псалме. Священник мысленно молится о стоящих в храме христианах, просит простить им грехи, дать искреннюю веру и нелицемерную любовь, благословить все дела и удостоить Царства Небесного.

После окончания шестопсалмия вновь произносится, как и в начале Всенощной, на вечерне, Великая ектенья. Все мы, вслед за диаконом, просим явившегося на земле Христа, рождение Которого прославлено в начале Шестопсалмия, исполнить наши прошения о самых насущных благах духовных и телесных.

После прошений ектеньи звучит пение диакона и хора стихов из 117-го псалма – «Бог Господь, и явися нам, благословен грядый во имя Господне».

Мы вспоминаем о том, как в возрасте 30 лет Христос вышел на общественное служение, вспоминаем о Его входе в Иерусалим. Иисус Христос здесь исповедуется не Богом вообще, но и Господом, то есть Богом всей Священной истории от Сотворения мира до конца времен, Богом библейского Израиля.

Здесь поётся тропарь – главное смысловое песнопение праздника. Это бодрый, радостный момент богослужения. На подсвечниках вновь зажигаются свечи, потушенные перед шестопсалмием. Но это лишь предощущение большей радости.

Начинается чтение кафизмы – избранных по порядку псалмов. Греческое слово «кафизма» означает «сидение», так как по церковному уставу во время чтения кафизм молящимся разрешается сидеть. Так что, если лавочки свободны, можно присесть на время чтения псалмов. Псалмы эти читаются не просто так. В состав 2-й и 3-й кафизмы, например, читающихся на воскресной утрене, входят псалмы, пророчествующие о Христе: о Его страдании, издевательствах над Ним воинов, прободение Его рук и ног, разделе Его одежды с метанием жребия, Его смерти и воскресении из мертвых.

После кафизм диакон возглашает малую ектению, чтец читает небольшой текст – «седален».

А затем начинается самый торжественный момент утрени: храм озаряется светом всех светильников, открываются Царские врата, священнослужители выходят на середину храма с горящими свечами, священник с диаконом кадят благоухающим ладаном весь храм, а хор поёт избранные стихи из 134 и 135 псалмов с припевом «аллилуия» и «яко ввек «милость Его», где Господь прославляется за многие милости к человеческому роду. «Милость» по-гречески — елеос, (кстати, растительное масло, которым заправляют лампады и светильники, называется также — елей), «много» — поли, поэтому этот момент богослужения называется полиелей.

Это символ света воскресения Христова, воссиявшего для всего мира из пещеры Гроба Господня.

К полиелею в подготовительные к Великому Посту недели, прибавляется еще и 136-й псалом, начинающийся словами «На реках вавилонских». Этот псалом повествует о страданиях евреев в Вавилонском плену и передает их скорбь о потерянном отечестве. Этот псалом поется для того, чтобы «Новый Израиль» т.е. христиане, во время Великого поста, через покаяние и воздержание стремились бы к своему духовному отечеству, Царству Небесному, желая освободиться от плена грехов.

В дни особых праздников за полиелеем следует пение «величания» – краткого стиха, восхваляющего праздник или святого. Величание сначала поют священнослужители на середине храма перед иконой праздника. Затем, во время каждения всего храма, хор повторяет этот текст многократно.

Но главное значение полиелея – весть о воскресении Христовом. Поэтому в воскресный день (а мы помним, что он всегда начинается в субботу накануне) поются особые тропари, повествующие о посещении женами-мироносицами (то есть женщинами, принесшими ко Гробу Христа благовонное масло – миро) гроба, явлении им ангела с вестью о воскресении Спасителя и повелении сказать об этом Его апостолам.

Перед каждым тропарем поется припев: «Благословен еси, Господи, научи мя оправданием Твоим». К слову сказать, это совсем не значит, что Бог учит нас, как оправдываться. Хотя славянское «оправдание», как и русское, восходит к слову правда, здесь оно означает правду Закона Ветхого Завета, заповеди Божии. Поэтому эту фразу мы переведем так: «прославляю тебя, Господи, за то, что Ты научил меня Своим заповедям!»

И, наконец, последние из последователей Иисуса Христа, узнавшие о Его воскресении из мертвых, были апостолы. Этот момент евангельской истории отмечается в кульминационной части всей Всенощной – в чтении воскресного Евангелия.

Да, именно так. Как ни торжественен полиелей, но кульминацией всей праздничной утрени является не он, а чтение Евангелия. Причем не сразу.

Перед ним будет дьяконская малая ектения, потом чтец прочитает особое коротенькое «ипакои» (от греческого «прислушиваться»), потом хор красиво споёт особые антифоны «степенны» (они состоят из стихов 15-ти псалмов, «песней степеней» т.е. ступеней Иерусалимского храма, где они когда-то пелись), и повторит за диаконом короткие фразы из псалмов — утренний прокимен.

И только затем диакон помолится «и о сподобитися нам слышанию Святаго Евангелия».

«Зачем же», — спросите Вы, — «еще и об этом молиться? Ведь надо просто услышать то, что читает священник и всё! Неужели это так трудно?»

Конечно, услышим мы священника и так. Но слышат то, что говорит Церковь, многие, а верующих меньше. Потому что услышать мало. Надо еще и понять, и принять, и осознать, как применить услышанное слово к своей жизни. Поэтому мы и молимся особо, чтобы Господь помог нам не просто услышать, но и воплотить в своей конкретной жизни эти святые слова. И вот тут нужна мудрость. Особая, не житейская, часто парадоксальная. Поэтому мы и молимся особо, поэтому диакон еще раз напомнит нам, что мудрости Евангелия надо внимать с особым благоговением, почтительно, выпрямившись, вслушиваясь.

И только после этой молитвы будет прочитан положенный по уставу отрывок из Евангелия. И сквозь трепетный голос священника мы услышим обращенный прямо в наше сердце голос апостола.

И этот голос, не потерявший за двадцать веков силы, выхватывает нас из нашего времени и нашей суеты, и делает нас свидетелями Воскресения Христова.

Свидетелями вечности.

tumanov ТУМАНОВ Силуан, игумен
рубрика: Авторы » Т »
постоянный автор рубрики "Православное богослужение"
УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (2 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Февраль 2, 2015 15:06

    ответьте,пожалуйста, во время чтения Евангелия прихожане стоят со свечами? поясню..У нас в храме новый настоятель,и во время каждения на полиелее говорит ,что православные в этот момент должны стоять со свечами..как священники,так понимаю.. храм у нас большой,Собор кафедральный…может поэтому так нужно ?

    • Редакция
      Февраль 2, 2015 23:58

      Уважаемая Лариса, мы попросили отца Силуана ответить на ваш вопрос. Вот его ответ: «Возжжение свеч не зависит от статуса храма. Устав не предписывает этого в обязательном порядке для всех, стоящих в храме. Указывается лишь, что «В начале же полиелеа подобает вжигати вся свещи, и оставляти я горети до скончания 3 песни».
      Так что этот обычай не является общеобязательным, но ничего противоречащего Уставу в нем нет».

  • Лариса
    Февраль 3, 2015 21:11

    Спасибо Вам за ответ! но то что мы без свечей,тоже Уставу не противоречит? только отец настоятель настаивает.. ну на то и настоятель? вот ,наверное,мы и должны тут любовь проявить,не расстраивать человека?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.