Истоки и последствия любви

Архивный материал

«Поэзия есть Бог в святых мечтах земли», — эти хрестоматийные слова Василия Жуковского не устаревают и в наши практичные времена, — когда стихи постепенно вымываются из общества, когда цивилизация неуклонно отторгает от себя этот старинный вид творчества, заменяя его разнообразными проявлениями поп-культуры. Но такова природа души русского человека, такова — и неизбежна — чудотворная особенность нашей речи, что традиционное стихосложение в России существует наперекор всему. И в обеих столицах, и в провинции над поэтическим словом вдохновенно трудится немало стихотворцев, чьи стихи сами собой участвуют в таинственной духовной работе — преображении человека, приближении его к Богу.

Среди известных современных поэтов Светлана Кекова, живущая в приволжском Саратове, пожалуй, единственная, чья набожность — внутри стиха — так откровенна и естественна. Не умственным усилием, но живым, смиренным, сомневающимся и восхищенным духовным чувством пронизаны ее стихотворные разговоры с миром, читателем и собственной судьбою. Ее поэтические книги — это бесконечные путешествия души «в незнаемое», которое только потому и существует, что создано Божественной волей. В своем публичном предстоянии перед Создателем Кекова всегда остается лирическим поэтом, а не проповедником, и если бы я мог говорить о предсказуемости ее пути, то говорил бы о том, что эти стихи никогда не будут «светскими». Я говорил бы, что они всегда будут оставаться необъяснимо красивыми, как живопись Куинджи и Брейгеля, как музыка Вивальди и Бортнянского. Наконец, я говорил бы о том, что они всегда будут пронизаны молитвенным настроением и удивлением перед богатствами видимого и невидимого мира.

Добавим к сказанному, что Светлана Кекова — сложный поэт.

Ее стихи — чрезвычайно многослойны, богато насыщены библейскими реалиями, культурной мифологией Запада и Востока. И вместе с тем многие из них прозрачны и просты, как импульсивный душевный порыв или сосредоточенная молитва.

Екатерина Гаврилова. «Небо над Питером». х., м. 2004 г.

* * *

Обвинитель мой, страж и гонитель

молча держит ножа рукоять.

Помоги мне, мой ангел-хранитель,

помоги на ногах устоять.

Как щетина снимается бритвой,

так приходят и сводят с ума.

Но молитва, питаясь молитвой,

произносит молитву сама.

Что в крови растворяется? Слово.

Что в ночи истребляется?

Свет.

Мы с тобою, как в книге Иова,

перед Господом держим ответ…

* * *

Вот человек двоящейся природы

стоит и ловит свет двойной звезды.

Вокруг него летают птиц уроды,

сороки птиц и певчих птиц дрозды.

А вдоль него летят красавиц птицы,

но он поймать не может их нигде.

Идут часы, как девы, круглолицы,

и дни плывут кругами по воде.

А смерть по свету бродит без охраны

и иногда заходит в те места,

где вновь Фома персты влагает в раны

семь дней назад распятого Христа.

* * *

Мы знаем, что распалась связь времён:

разрушен город, Иоанн пленён,

тебе, отец мой, дом подземный вырыт.

Резвится в небе стая Гончих псов.

В пустынях рек, на берегу лесов

на пляшущую деву смотрит Ирод.

Всё то, что Бог напишет на роду,

как роза детства в брошенном саду

благоухает вечностью и раем.

Он нас призвал, благословил и спас,

но мысль одна томит и мучит нас,

что смерти мы себе не выбираем.

Дни вечности, простой песок морей,

грехи рабов и подвиги царей

никто не сможет взвесить и исчислить.

Но в жизни, возведенной на крови,

истоки и последствия любви

научат сердце не страдать, а мыслить.

* * *

Не нужно искать утешенья нигде —

ни в беглой воде, ни в зелёной звезде,

ни в звуках волшебного рога,

а только у Господа Бога.

В воде, как дитя, вырастает коралл,

вздыхает в заветных глубинах:

— Зачем Ты, о Боже, меня покарал,

лишив меня крыл голубиных?

— Не нужно себя разрешать от оков,

как воду реки — от воды родников:

попробуй достать из-под спуда

простую надежду на чудо.

А голубь вздыхает, летя над водой:

— Один я остался на свете,

хотел бы питаться я пеной седой

и плакать, как малые дети.

— Не нужно тревожить заветных могил,

покуда последний твой час не пробил,

не плачь перед самою смертью,

а веруй Его милосердью.

Зелёная гаснет на небе звезда,

шепча: я под утро воскресну,

а ставшая бурным потоком вода

не хочет заглядывать в бездну.

— Ты тоже, любимый, туда не смотри,

под утро солёные слёзы утри —

пусть голубь воркует приблудный

и День приближается Судный …

* * *

Холодна вода проточная, на восток течет река,

появилась буква строчная на листе черновика.

Улеглась пыльца цветочная, износилась жизнь непрочная,

рифма просится неточная — не берет ее рука.

Что за слово произносится, оставляя соль во рту?

Скоро смерть твоя износится, канет камнем в пустоту.

Там источник света ложного — падший ангел Люцифер –

в центре мира невозможного разрушает пенье сфер.

Все исчезнет в пестром пламени, восходящем до небес,

войско ангелов на знамени нарисует букву «С».

Снова яблоко надкушено, плоть закрыта на замок,

 но не может быть разрушено то, что в мире создал Бог.

Видишь — в язвах незалеченных яблонь темная листва?

На деревьях искалеченных спят лесные существа  

спит фита и дремлет ижица, ять ползет из-под руки,

по стволу большому движутся в жестких панцирях жуки.

Не хочу считать потери я, слушать плоти грозный рык:

дух нас предал, а материя превращается в язык,

прежней жизни средоточие там скрывается и тут,

и слова чернорабочие из земли сырой растут.

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.