«И ВСЕ ЖЕ НЕБО СТАНОВИТСЯ БЛИЖЕ…»

Диакон Андрей КУРАЕВ о тайнах Апокалипсиса

Недавно вышла в свет книга отца Андрея «О нашем поражении» с размышлениями автора об Антихристе и конце света. Эта книга, в которой отсутствуют «апокалиптическая» истерия и нагнетание страстей, вызвала большой интерес самой широкой читательской публики. Поэтому мы и решили обратиться к отцу Андрею с просьбой ответить на волнующие многих вопросы — что такое конец света, царство Антихриста, Апокалипсис?

Диакон Андрей КУРАЕВ — профессор Московского Свято-Тихоновского Богословского института, старший научный сотрудник кафедры философии религии и религиоведения философского факультета МГУ. Кандидат философских наук, кандидат богословия. Автор многих книг и статей на религиозно-философские темы.

Корр.: Отец Андрей, обычно конец света связывают с приходом Антихриста. Кого только не называли Антихристом — Петра I, Ленина, Сталина и даже Горбачева. А кто такой Антихрист в церковном понимании, чего от него ждать?
О.А.: Во-первых, апостол Иоанн в своих Посланиях (не в «Апокалипсисе») говорит, что антихристов много. В этом смысле антихрист с маленькой буквы — это любой человек, который находится в состоянии активной борьбы с Церковью.
Во-вторых, собственно Антихрист — это зеркальное отражение Христа. Вообще, для античной и средневековой культуры зеркало — очень странный предмет, в котором есть что-то неправильное. В энциклопедии «Мифы народов мира» помещена статья об Антихристе, которую сопровождает хорошая иллюстрация — фреска из одного итальянского собора эпохи Возрождения, где изображен Антихрист, стоящий посреди толпы. Этот антихрист внешне очень похож на Христа: у него одежда Христа, волосы Христа, прическа Христа, и лицо, в общем-то, Христа. Различается лишь одна деталь — у него злые-злые глаза.
Не нужно забывать, что приставка «анти» в греческом языке означает не только «против», а еще и «вместо». Антихрист приходит ВМЕСТО Христа, т.е. подменяет собой Христа. И чтобы такая подмена могла произойти, он должен быть очень похож на Христа. Здесь есть некоторое зеркальное подобие: у Христа было три с половиной года земной проповеди, земного служения. Апокалипсис говорит, что точно так же три с половиной года будет длиться земное владычество Антихриста. У Христа были чудеса, — несомненно антихрист будет «творить чудеса». У Христа были Свои ученики, была Своя Церковь, — конечно же и у Антихриста будет свое сообщество. Христос был универсально открыт, несомненно Антихрист тоже будет универсально открыт, и тоже будет готов подчинить своей власти, своему «евангелию» все культурные, национальные и религиозные традиции, каждую из них, конечно, перетолковав по-своему.
Подобий очень много. Но, как говорит Честертон, если человек, которого не интересует содержание, возьмет, скажем, две газеты, одна из которых называется «Атеист», а другая «Католик», то он найдет, что у них много общего: одинаковые макеты, напечатаны с помощью одной и той же технологии, есть сообщения, есть редакционные статьи, а также странички фельетонов и новостей. С точки зрения структурализма все очень похоже, но было бы большой ошибкой сделать вывод, что атеизм и католичество — это одно и то же. Так же и в нашем вопросе — внешние стороны будут похожи. Разница же в намерениях. Ради чего Христос отказывается от земной власти? Ради чего Антихрист ее берет? Намерения окажутся противоположными.

Корр.: Значит, Антихрист — это будет конкретный человек, обладающий, к тому же, еще и огромной мирской властью?
О.А.: Да. Я полагаю, что Антихриста можно описать с помощью отрицательного богословия. Мы знаем, что было с Христом, и от этого можно заключить, что произойдет с Антихристом. Вот мы видим три искушения Христа, великолепное толкование которых дал Ф.М. Достоевский в «Легенде о Великом Инквизиторе» — искушение хлебом, искушение властью, искушение чудом. Вот эти три искушения, которые отверг Христос, их, очевидно, Антихрист и примет. Он примет власть над человеческими душами через чудеса, власть над человеческими отношениями через принятие рычагов земного управления, власть над телами через контролирование механизмов распределения земных благ. Кстати сказать, это последнее — преувеличенный интерес к сфере распределения — и позволяло Ф.Достоевскому подозревать Антихриста в идеалах социализма.

Корр.: Означают ли Ваши слова то, что царство Антихриста будет представлять собой некую глобальную надгосударственную структуру, нечто вроде мирового правительства?
О.А.: Поскольку Антихрист идет, чтобы прельстить «аще возможно и избранных», это означает, что предметом его специального интереса будет контроль над жизнью тех, кто ему опасен, т.е. контроль над жизнью ХРИСТИАН. Для того, чтобы Царство Антихриста могло вполне достичь своих целей, необходимо будет провести маргинализацию христианства с последующим его выпариванием, уничтожением. А для этого нет нужды рычаги своей земной власти в буквальном смысле распространять на все территории Земли.
 
Корр.: Но значит ли это все-таки, что нехристианские народы изначально обречены?
О.А.: Это та ситуация, в которой неизвестно, да или нет. То есть можно провести аргументы в пользу «да» и в пользу «нет».
Пусть даже вопрос поставим так: спасутся ли нехристиане? Думаю, что вопрос этот может быть открыт до тех пор, пока убеждения нехристианина не вошли в сознательное, прямое противление Евангелию.

Корр.: Вы упомянули чудеса, но ведь большинство современных рационалистов вообще считают, что все это «бабушкины сказки»…
О.А.: Честно говоря, я уже давно забыл, как выглядят «современные рационалисты». Мне встречаются современные антихристиане, современные светски мыслящие люди, но рационализмом там, как правило, почти не пахнет. Это видно хотя бы из того, что с тем же пафосом, с которым эти, якобы рационалисты, будут придираться к каждой запятой в библейских текстах, с тем же самым пафосом, только поменяв знак его, они будут принимать самые странные сказания о чудесах, которые происходят за рамками Церкви. Скажем, оккультизм, экстрасенсорика и прочее. Так что, увы, но простым рационализмом в наше время люди совершенно не страдают. Наоборот, я сожалею, что из современного обихода ушло такое замечательное словечко, которое присутствовало в университетской и академической среде прошлого десятилетия. Когда какой-нибудь студент, диссертант или просто преподаватель выдвигал некий тезис, то его старший коллега (профессор или научный руководитель) грозно простирал перст вперед и суровым голосом говорил: «Обоснуйте!». И мне искренне жаль, что это слово сегодня исчезло из нашей жизни. Я как раз убежден, что современному мышлению не хватает рационализма.

Корр.: Что, в конечном итоге, служит на руку грядущему Антихристу?
О.А.: Конечно. Власть над душами, т. е. собственно власть религиозная, это будет, естественно, власть синкретическая, которая попытается создать некий суррогат реальных исторических религий через их замену «пустышками». Некоторые внешние формы останутся, но придет совершенно другое содержание. Вообще, если человек ищет общий знаменатель разных философских систем, то в результате получит ноль. Попробуйте взять, например, греческую античную философию и найти в ней хотя бы одну идею, с которой соглашались бы все греческие философы. Так вот, гарантирую Вам, что такой идеи просто нет. То же самое и в индийской философии. Только издалека кажется, что индийская философия есть нечто целостное. Ничего подобного. Это тоже двухтысячелетняя история споров, свар, бесконечных дискуссий, своей схоластики, бесконечного дробления и т.д. Поэтому если мы еще и все вместе объединим, добавим европейскую философию, христианскую философию, китайскую и попробуем выжать оттуда нечто общее — у нас ничего путного не получится! То же самое можно сказать и о религиях: из них нельзя вывести общий знаменатель. Он будет пустой, совершенно неинтересный, искусственный. Но вот если у кого-то есть стремление к тому, чтобы под благовидным поводом ИЗБАВИТЬСЯ от религий, тогда это может сработать, потому что каждый человек ощущает, что религия несет в себе еще и какую-то угрозу для него, что это императив, требование обновления жизни, требование служения. Далеко не каждому этого хочется. Но сказать об этом честно и прямо — тоже не все могут.
У Иосифа Бродского есть замечательная строчка: «Неверье — слепота, но чаще свинство». Я могу с этим совершенно согласиться. В моей жизни лишь раз один юноша честно признался в причине своего удаления от Церкви. Когда мы с ним на интеллектуальном уровне все более-менее выяснили, он заявил: «Нет, я все равно креститься не буду, так как мне тогда придется с женщинами расстаться, поэтому не хочу» (надо заметить, что затем, уже закончив институт, он женился и пришел-таки в Церковь). А в основном люди думают, что в Церковь не пускает именно голова, а совсем не другое место. И поэтому считают, что лучше некую вошь в голове завести, которая объясняла бы мне почему я в Церковь не иду, почему с Евангелием не соглашаюсь. И здесь натаскивают всякий мусор в голову: «Я бы пошел, принял бы вашего Бога, да вошь сказала, что нельзя».
Поэтому, хоть Христос и говорил: «Придите ко мне, труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас», на самом-то деле Он исполнял совершенно другую социальную, психологическую, психотерапевтическую работу — Он будоражил, Он взрывал. Взрывал мещанский мирок, покой души, фарисейской самодостаточности. С этой точки зрения вполне справедливо во Христе видеть бунтаря. В Евангелии христиане названы «солью земли», а если при этом «земля» (т.е. мы) больны, представьте себе реакцию раненого организма на соль!

Корр.: И все же обычно христианство воспринимается как религия любви. И тут вдруг Апокалипсис. Откровение Иоанна Богослова со своими страшными картинами. Произошло даже некое изменение смысла самого слова. Ведь слово «апокалипсис» означает всего лишь «откровение», то есть оно, в принципе, не несет еще никаких страшных картин само по себе, тогда как воспринимается отнюдь не нейтрально… Не говоря уже о прилагательном «апокалиптический», за которым стоит уже нечто совсем страшное, говорящее об ужасном конце света. Карающий меч последних времен…
О.А.: Может быть, это и меч. Хотя я вижу здесь совершенно другой образ: таран. Таран, который пробивает крепостные ворота. Дело здесь вот в чем: врата ада, как известно, заперты изнутри. Не Бог нас запирает в некий концлагерь вечных мук, вечного полубытия, а мы сами запираемся от Него изнутри. Причем, запираемся по-разному. Есть запоры, которые срабатывают совершенно понятно: когда я сам хочу, то подхожу к двери и ее запираю. А бывает так что двери защелкиваются просто от сквозняка. Может быть, я и не прочь был бы выйти, но защелкнулась дверь. В обществе, в человеческой душе гуляют такие сквозняки, захлопывающие двери, через которые мы могли бы выйти к Богу. Особенно в последние столетия общественная жизнь людей строится так, что быть христианином все сложнее… Какие-то защелки, почти что стихийно возникают в обществе, и существуют, порой даже невидимо. Поскольку мы их не видим, то и не ощущаем, насколько они нас блокируют. А так как мы не ощущаем, что они нас блокируют, то и не чувствуем, что они лишили нас свободы. Соответственно, у нас не рождается бунт против них… Точнее, бунт иногда может рождаться, но он, как правило, выливается в совершенно идиотские формы типа наркотиков, самоубийств и т.д. Люди не понимают, против чего надо бунтовать.
Так мы понемногу привыкаем к нашей темнице, и когда окончательно привыкнем, когда наш мирок окажется совсем изолированным и замкнутым, вот тогда извне и раздастся этот стук тарана. Ведь изнутри все уже будет выжжено, нечем будет дышать. Поэтому к нам, в наш затонувший мирок спасательной команде нужно будет пробиваться извне, чтобы все-таки дать нам возможность дышать свежим воздухом. Самое печальное здесь то, что эта спасательная операция, которую совершит Христос в конце истории, может быть успешна только отчасти, потому что Христос в силах сломать те запоры, которые возникли, как бы непроизвольно, по принципу «так получилось». Но Он никогда не будет взламывать дверь той души, которая сознательно не хотела Его принимать. В этом смысле нередко говорят, что Христос — джентльмен: Он никогда не войдет без стука и без согласия хозяина. Такого рода запоры Господь силою не может разрушать. Эти запоры, подчеркну, не социально-исторические, а то, что внутри человека, сам человек. Здесь Христос отказывается от Своего всемогущества и избирает путь бессилия.
Исходя из этого, можно полагать, что люди (отчасти произвольно, отчасти непроизвольно)создадут такое общество, в котором они потеряют главную свободу — свободу быть с Богом… И тогда Бог к ним прорвется, и прорвется Сам, но если при этом обнаружится, что кто-то сознательно хочет быть сиротой, то он таким и останется. Именно в этом смысле спасательная миссия Христа не может быть доведена до конца, до всеобщего, абсолютного, тотального успеха. Просто потому, что мало бросать спасательный круг утопающему, нужно, чтобы утопающий хотел за него зацепиться. А если он самоубийца, то сколько ни бросай — все будет бесполезно.

Корр.: Отец Андрей, для современного человека образы Апокалипсиса — страшные всадники, трубящие ангелы — никак не соотносятся с его реальной жизнью. В чем тут причина: в глубоком скрытом символизме апокалипсических образов или в чем-то другом?
О.А.: Я думаю, что нам еще немножко надо подождать. Тогда Апокалипсис, как и вся Библия вновь станет понятнее. Дело в том, что Библия — книга Церкви. В свою очередь, в жизни Православной Церкви очень многое определяется тем, что основные ее черты сложились в эпоху поздней античности. И оказалось, что Апокалипсис дает не одно, а сразу два отражения: в одних и тех же строках он описывает жизнь первых христиан и — последних христиан. Кажется, Апокалипсис — это книга о нас. Православие сформировалось в основных своих принципах церковной жизни в эпоху, когда христиане жили в языческом мире. Поэтому оно достаточно хорошо приспособлено к жизни в меньшинстве и в языческом окружении. А затем христиан стало большинство, и Церковь замерла .в той цитадели, которую она себе создавала во времена торжества язычества. И очень многое стало не понятно в прошедшие за тем века более или менее внешнего благополучия…
Знаете, Православие можно сравнить с черепашкой: если посмотреть на это животное, то сразу хочется спросить: «За что ж тебя Бог так разделал?!» Но такой вопрос возникает только, если черепашка живет в школьном живом уголке. А если на нее посмотреть в естественной среде обитания, то будет понятно: если у черепашки такой толстый панцирь, значит у кого-то слишком острые зубки. Так вот, любому человеку, прикасающемуся к христианству, становится заметен парадокс: христианство — это религия любви, и при этом это единственная догматическая религия мира. Подчеркиваю: не «одна из», а просто ЕДИНСТВЕННАЯ догматическая религия мира. А дело здесь в том, что поскольку христианская весть о любви была вестью свободы, ее слишком легко было изнасиловать, слишком легко было перетолковать в языческих стереотипах. И надо было защищаться от этих ложных толкований. Вообще, любой текст существует только в интерпретации: каждый читающий понимает и толкует текст по-своему. Поэтому Евангелие естественно нуждалось в защите Преданием, чтобы вольные, ложные интерпретации были отторгнуты и чтобы апостольское понимание Христовых слов — т.е. понимание их теми людьми, которые были со Христом и которых Он сам учил — не погасло в веках. С этой целью и возникают догматы, которые не столько утверждают нечто о Боге, сколько отстраняют слишком поспешные, слишком однолинейные концепции.
Так вот Православие как догматическая система сформировалось в первые века христианской эры, и затем оно в этой скорлупке, в этом панцире так и жило. И дожило до нашего времени. И тут вдруг оказалось, что все это очень актуально, потому что вновь начинается эра язычества, нового язычества, то, что называют «эрой Водолея». Когда мир предпочитает считать года не от Рождества Христова, а по принципу «год голубой свиньи» или «красного быка», и поздравления с Новым Годом трансформируются в поздравления «с новым гадом». Вот в это время Православие оказывается очень своевременным. Более того, то, за что больше всего презирали и ненавидели православных сто лет назад, сегодня оказывается нужнее всего людям. Ведь за что презирали: «У вас сплошные обряды, вы не проповедуете Евангелие». А сегодня оказывается, что мало Евангелие проповедовать, оказывается самое важное — дать ту самую «энергийную», если хотите, защиту, те самые обряды и церковные Таинства. Сегодня, когда нас на каждом шагу окружают колдуньи, шаманы и так далее, оказывается, что благодатный покров Таинств Церкви — это не просто идиома. Оказалось, что призыв ко Христу после Таинства Причастия -«пройди во уды моя, во вся составы, во утробу, в сердце», т.е. наполни Собой все части моего организма и моей души — это не просто метафора, а УСЛОВИЕ ВЫЖИВАНИЯ человека в мире, в котором «вся геенна и прах вышли из под земли».
И в этом смысле становится понятным, почему Апокалипсис рисует нам картину очень похожую на эпоху ранней христианской Церкви, где христиан опять немногой их опять гонят, а вокруг торжествует зверь язычества. И Православие, в силу своей «неповоротливости», оказывается в очень выгодной позиции в ту языческую эпоху, в которую возвращается история.
Поэтому я думаю, что скоро нам станут понятными эти пугающие символы духовной войны добра и зла из книги Апокалипсис. Оказывается, что не только ласковым словом бороться надо. И дополнением к слову проповеди является не меч инквизитора или крестоносца, а вот именно то самое благодатное «оружие» в руках Христа, в руках Его Церкви. И тогда все эти апокалиптические всадники станут несколько понятнее. Ведь за современным нагромождением оккультных практик стоит вполне определенная реальность.

Корр.: Вы считаете, что эти образы станут более понятными, так как превратятся в реальные жизненные картины?
О.А.: Совершенно верно. То же самое могу сказать и о числе зверя — трех шестерках…

Корр.: Я вот в этой связи хотел бы более конкретный вопрос задать. Дело в том, что страницы многих журналов и газет, включая православные, обошли рассказы о страшном компьютере «Зверь», который находится где-то в Брюсселе, утверждения, что штрих-код западных товаров содержит число зверя, и наконец, что на руку и на чело скоро-скоро будут ставить какие-то знаки… Или даже уже ставят где-то… Насколько оправдано такое подчеркнуто внешнее восприятие апокалиптической символики?
О.А.: На этот вопрос у меня нет однозначного ответа С одной стороны, по словам Апостола Павла, «идол в мире есть ничто». И поэтому для христианина: «если Бог с нами — кто против нас?» Эти внешние идоложертвенные и оккультные знаки над ним не будут иметь власти. Но с другой стороны, Православие — это религия с очень целостным видением человека. Здесь душа от тела неотделима, внутреннее неотделимо от внешнего. Поэтому вся христианская традиция, особенно раннехристианская, полна предупреждениями — «бойтесь, бойтесь даже во внешнем грешить».
Скажем, языческие следователи, чиновники предлагали христианам — сердцем, пожалуйста, верь во Христа, но просто сделай чисто формальный жест, жертвоприношение перед статуей языческого бога, официального бога империи. Христиане отказывались делать этот жест, предпочитая идти на смерть. Поэтому, слухи о духовности христианства сильно преувеличены: христианство ценит культ и культивирует даже этикет внешних жестов. Мы знаем, что и одежда человека может сказаться на его настроении, на его манерах. Пост — вроде просто диета, вроде бы всего лишь кулинария — оказывается тоже может быть связан с искренностью, сердечностью покаяния, самого внутреннего духовного дела. Поэтому не исключено, что некоторое зеркальное «чудо» произойдет и здесь: через материальное воздействие в душу проникнет нечто стороннее, чужое.
И все же, мне думается, не надо так дешево ценить свою душу. Почему, откуда такое предположение, что если человеку какую-нибудь печать поставили в паспорте или даже на руке, то этот значок у человека свободу отнимет? Разве может что-то такое отнять у меня Христа? Просто надо помнить, что НИЧТО не может нас отлучить от жизни во Христе Иисусе, ни будущее, ни грядущее, ни начала, ни власти, ни ангелы, никто не может отлучить. Но неужели какая-то печатка будет сильнее, чем Любовь Божия, сильнее, чем все те инстанции, которые перечислялись Апостолом Павлом?
Ну а что касается числа 666, то я не вижу в нем » мистики. Просто потому, что это число приводится в книге, которая называется «Апокалипсис», т.е. Откровение. Вообще, задача пророков всегда была открывать волю Божью, возвещать ее, а не прятать и скрывать. Это число дается нам для того, чтобы мы узнали антихриста, а не для того, чтобы помочь ему спрятаться. А что касается штрих-кодов, то я не стал бы придавать им столько значения, тем более, что здесь много искусственных толкований на эту тему…
Возвращаясь к вопросу о печати на руку и чело, замечу, что для православной традиции характерно аллегорическое, духовное понимание этого места Апокалипсиса. В Библии, вообще, традиционно десница, рука обозначает образ деятельности. А чело — это образ мыслей человека. Поэтому, когда антихрист ставит эти две печати, он начинает производить контроль над образом мыслей человека и образом его деятельности. И это совершенно справедливо в том смысле, что антихрист как земной правитель берет на себя контроль над тканью социальных отношений, а через систему массовой информации и систему образования он контролирует идеологию общества и тем самым влияет на разум людей.
Массовый человек, человек «толпы» последних времен будет воспитан и сформирован так, что для Христа в его жизни просто не будет места. Это будет ему не интересно, потому что, во-первых, само общество не будет ставить вопросы о Христе, а во-вторых оно будет предлагать слишком поспешные ответы на них. Начиная от того, что Христос — просто великий целитель древности, «Кашпировский» первого века, или же это один из инопланетян, которые к нам прилетают, а может, и один из махатм, но нам до него дела нет…
Впрочем, это касается во многом и православных, потому что в православном мире подчас ответ на вопрос «что значит быть христианином» поражает своей примитивностью… Нередко сегодня мы видим людей, которые выдают фразы типа: «Я атеист, но при этом я русский, а значит православный». Или наоборот: «Я православный, но, я, конечно, атеист». Конечно, такая редукция христианства к этнографии не соответствует Христу, но она будет очень близка замыслам антихриста.
Мне кажется, что об этом тоже есть утверждение в Апокалипсисе — в человеческом обществе созреет такая система межчеловеческих отношении, такая идеологическая система, в которой трудно будет расслышать вопрос о Христе, а еще труднее будет, расслышав, дать на него правильный ответ… В этом смысле небо становится все дальше.

Корр.: А как все же быть со страшным компьютером «Зверь», да и вообще с компьютерным миром, сейчас вот еще и «адский» интернет добавился?
О.А.: Вы знаете, в литературе, описывающей все эти «ужасы», очень много довольно смешных поворотов. С большим умилением я всегда читаю статьи, в которых компьютер разоблачается как детище дьявола. Особенно приятно читать такого рода статью в газете, которая на компьютере была набрана, в брошюрке, которая тоже на компьютере была сделана. Это будит здоровое чувство юмора.
А если серьезно, то ведь все дело, как я уже говорил, в намерениях, в том, КАК все это использовать, в том числе и компьютеры…
Корр.: И все же, как должен вести себя человек, который искренне -не хочет поддаться прельщению антихриста?
О.А.: В первую очередь, конечно, необходимо уклоняться от любых практик, которые связаны с вторжением в человеческую душу. Прежде всего речь здесь идет о медицинских практиках, т.е. никаких зомбирований, кодирований и т.д. Химиотерапия — да, хирургия — да, т.е. работа с телом там, где Вы не допускаете в свое подсознание кого-то, чье-то другое подсознание. Критерий таков: не раскрывать свою душу нараспашку. Это предполагает избегание всевозможных медитативных техник, технологии мантр, mind control. Все они имеют целью лишить Вас контроля над своим сознанием. Этого надо всячески сторониться.
И кроме того, конечно же, — и я думаю, что это сегодня понимает любой серьезный человек — надо иметь большую дистанцию от средств массовой информации, наблюдать за собою: не превращаюсь ли я, мои убеждения, мой мир, мой язык, просто-напросто в слепок, который сотворен телевизором… Не так давно на одной из моих лекций для преподавателей московских вузов (это были преподаватели гуманитарных дисциплин — культурологи, философы) слушательница задала мне вопрос: «Скажите, почему так бывает, что с одним священником хочется поговорить, а другой не вызывает какого-то доверия?». И не успел я рта раскрыть, как ее соседка подсказывает: «Но это же энергетика! Понимаешь, у одного энергетика хорошая, у другого плохая». И аудитория дружно поддержала этот тезис. Мне просто плохо стало, насколько же сильно опошлилась наша интеллигенция, если она только на этом нечеловеческом жаргоне карм, аур, эгрегоров и энергетик в состоянии описывать сложнейший мир человеческих отношений.. Это просто катастрофа: сегодня в России (и вообще во всем западном мире) происходит смена языка: уходит язык традиционной христианско-средиземноморской культуры, и ему на смену идет жаргон, восточно-оккультный: «карма», «чакра», «астрал» и т.д. Так что за своими словами тоже надо следить, за своим языком, чтобы не начать осмыслять себя в совершенно нечеловеческих терминах… Люди не понимают, что говорят. При знакомстве можно услышать: «Знаешь, я Скорпион. А ты кто?» — «А я Крыса. Очень приятно!»
При этом не надо забывать, что Православие это есть ВОСТОЧНОЕ христианство. И поэтому не нужно, испытывая отторжение от атеизма, так сразу, резко бросаться на Дальний Восток, потому что здесь у нас, можно сказать, под ногами, а также и над головами, есть такой мир, такое глубокое понимание человека, в котором, честное слово, есть все эти глубины, которые радуют нашу душу, когда мы знакомимся с миром восточной мудрости, но есть и нечто такое, что Восток тысячелетиями мечтал услышать, но что услышали впервые только на берегах Иордана…

Корр.: Отец Андрей, мы с Вами говорили о литературе, в которой довольно примитивно излагается понимание Апокалипсиса и событий, связанных с концом света. А могли бы Вы назвать какие-нибудь книги, которые, по Вашему мнению, стоит прочесть?
О.А.: Что касается Апокалипсиса, то здесь нужно помнить, что это единственная книга, которая не читается за Литургией в православных храмах, что, по-видимому, означает, что нет безусловно авторизованных толкований. Но мне кажется, что при вхождении в эту тематику будет полезно ознакомиться со сказками Льюиса — «Последняя битва» из его цикла «Хроники Нарнии» и «Расторжение брака». Затем — роман Честертона «Шар и крест», плюс антиутопическая классика (Оруэлл, Замятин…) На следующем этапе это могли бы быть «Три разговора» Владимира Соловьева, с включенной туда повестью об Антихристе. А затем из современной литературы, уже собственно из православной, я бы посоветовал книгу отца Серафима (Роуза) «Православие и религия будущего».

Корр.: Отец Андрей, и все-таки ужасно тягостно думать о конце света…
О.А.: А почему Вас так пугает это понятие конца? Ведь конец — thelos — по-гречески «цель» — имеет смысл не только окончания, но это еще и некая завершенность, исполненность, целедостижение. Поэтому если получается, что у истории есть конец, то значит, у нее есть и СМЫСЛ. Вот если бы у нее не существовало конца, она воспринималась бы, по словам Достоевского, как «дьяволов водевиль»: такое бесконечное стремление, которое никуда не ведет, потому что ему некуда вести. Тем, что христианство утверждает конец истории, оно СПАСАЕТ идею истории, утверждая наличие в ней смысла. Поэтому, когда мы говорив о конце света, мы предполагаем позитивность истории. Это не отрицание истории, не нигилизм…
Конечно, я прекрасно понимаю, что в христианской философии истории, как и вообще в христианском понимании человека есть очень много белых мест, и даже каких-то противоречий и неясностей… В частности, в христианстве так до конца и не понятно: все-таки в истории имеет место прогресс или регресс. Христианин имеет право думать и так, и эдак. Но при этом о христианстве можно сказать то же самое, что когда-то Черчилль сказал о демократии: «Демократия- ужасная вещь, но все остальное — хуже». Христианство с точки зрения философии — это вещь, может быть, далеко не всегда прямолинейная, не достаточно логическая, может быть, не достаточно убедительная, но все остальное хуже, все остальное -бесчеловечнее.

Корр.: Да, но в своей книге об Антихристе Вы пишете: «Христианство убеждено в своем историческом поражении». Что же нам остается говорить сомневающимся, с чем идти к читателям?
О.А.: С вопросом: А что хочет выиграть человек? Что он боится проиграть, а что он мечтал бы выиграть? Если человек ставит своей целью выиграть земную власть, земные удовольствия и развлечения, то, конечно, связавшись с православной Церковью, он проиграет все. Но если человек хочет выиграть свою душу, — тогда это с нами. По слову Евангелия: горе человеку, если он весь мир приобретет, а душе своей повредит.
А защитить душу можно лишь вполне насытив ее Вечностью, полнотой Бытия, полнотой Смысла, полнотой Радости. И возможно все это — я глубоко убежден — только в Православии. Поэтому мы часто говорим: «У нас очень плохо, у нас все очень плохо» (думаю, что любой православный человек скажет вслед за В.Высоцким: «Нет, и в церкви все не так»). Очень тяжело, очень больно быть православным, поэтому, когда мы зовем в Православие, мы зовем не на бесконечный банкет жизни, такой пикник на обочине цивилизации. Мы зовем на бой. И самое печальное, что в этом бою некоторые стрелы летят из-за спины, и иногда бунтует твой собственный конь, а сзади, где ты ожидаешь найти поддержку, вдруг ощущаешь пустоту… Но ситуация по-прежнему одна: с Христом, с его ясными заповедями душе может быть невмоготу, но без Него совсем тошно.

Корр.: То есть небо становится дальше, но к нему все равно нужно стремиться?
О.А.: Конечно. Или, знаете, даже не совсем так. Небо-то всегда становится ближе, потому что у неба одно желание — излиться на Землю дождем. Но люди постоянно раскрывают свои зонтики и этими зонтиками колют небо. Поэтому что ж на небо жаловаться?! Сложи свой зонтик-то!

 
legoida ЛЕГОЙДА Владимир
рубрика: Авторы » Л »
Главный редактор журнала "Фома"
37 № 1 (4) 1997
рубрика: Архив » 1997 »
/home/www/wklim/pravoslavnye/foma.pravoslavnye.ru/fotos/journal/37.jpg
УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.