Баба Фаня

Дневник о жизни, в которой есть место счастью

Баба Фаня жила в отдельной комнате. Остальные — я, мама, папа, бабушка и дедушка — теснились в двух маленьких комнатушках. У бабы Фани был свой балкон и даже холодильник. Там хранилась еда, которую мы покупали ей. Баба Фаня редко выходила из комнаты, с палочкой, которую мама шепотом называла клюкой, и всегда делала всем по дороге едкие замечания. Все старались как-то вытянуться во фрунт, даже дед одергивал свою домашнюю майку, как будто она становилась наряднее от этого. Баба Фаня пахла какой-то сладкой помадой, которой она пользовалась, и лекарствами. Она, кажется, всех недолюбливала. В ее комнату не заходил никто. Соседка тетя Капа раз в неделю мыла там полы, тогда баба Фаня выходила на балкон и делала оттуда замечания о том, как можно так долго возиться с этими полами. По существу, в ее комнату была открыта виза только двум существам: мне и нашей собаке Виньке. Винька мог прийти в любое время суток и ложился у ее диванчика. Я могла тоже прийти и сколько угодно болтать, и я так делала, потому что в комнате было прекрасное трюмо. Пока я болтала, я смотрела то на бабу Фаню, то в трюмо, и в трех зеркалах видела себя с трех сторон. Не помню чуда чудес­нее! Мне нравилось в бабе Фане, что она могла часами слушать мои импровизации на тему сказок. Я рассказывала ей сказки о животных, насекомых, бесконечные, на ходу придумывала, с ума сойти можно было, наверное, от такого количества моих фантазий. Все домашние лезли уже от них на стену. Им было некогда в таких объемах вкушать плоды моего богатого воображения. А бабе Фане они скрашивали ее одинокие дни. «Можно начинать?» — спрашивала я, дрожа от предвкушения хорошего слушателя, и баба Фаня, как ребенок, радостно кивала: «Давай!» И вот мои сказки лились рекой, а если я уставала от слишком уж длинных похождений муравьев, заканчивала внезапно: «Муравьи стали мошками и улетели…» Баба Фаня, видя, что я ухожу гулять с подружками, потерянно спрашивала: «И все?» «И все!» — уверенно отвечала я и убегала по своим делам. Подозреваю, что баба Фаня терпеливо ждала меня до следующих муравьев или других животных.

Рисунки Юлии Каменщиковой

Рисунки Юлии Каменщиковой

Потом баба Фаня стала много лежать и совсем ослабела. Домашние шептались, что она плоха, готовили ей очень вкусную еду, но баба Фаня привычно на всех ворчала. Однажды я в особенном порыве вдохновения вещала прабабушке свои сказки, и она сказала: «Какая ты фантазерка!» Я не знала слова «фантазерка». У меня было ощущение, что это слово ругательное или пренебрежительное. Я расплакалась от обиды и крикнула: «Сама ты, баба Фаня, фантазерка! Я больше к тебе не приду!» Первый раз я видела, как баба Фаня, с беспомощными слезами на глазах, почти выбежала за мной из комнаты: «Куда ты?» Но тут увидела всю семью, которая сбежалась на мой крик. Она молча повернулась и ушла к себе. «Чего ты так раскричалась? — спросила мама. — Фантазерка — это похвала, это хорошо». Я вернулась к бабе Фане: «Прости, ба». Баба Фаня была такая счастливая. Через несколько дней она ушла от нас. Куда-то. Она никогда никому ни о чем не сообщала, ушла молча.

Мама и папа заселились потом в ее комнату, но сначала зачем-то отдали кому-то трюмо. Я перестала видеть себя в трех измерениях. Но мне кажется, что все-таки все люди, даже очень с виду вредные, живут любовью. Мы с Винькой это можем засвидетельствовать. Просто им надо почаще и побольше рассказывать сказки!

На заставке фрагмент фото Marina del Castell, flickr.com

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (16 votes, average: 4,81 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.